Тишина. Эрин шла в ней. Она была онемением, статическим шумом в её голове. Звуком слёз, падающих в сердце. Она была всем.
Она шла в темноте. Короткие, узкие земляные стены окружали её. Она следовала за массивной фигурой, которая вела её по туннелям.
Руки отваливались, лёгкие горели огнём, пока она несла Клбкча, едва не падая, к воротам, и тут затрубил рог.
Шум. Эрин всё ещё слышала его эхо в своих воспоминаниях. Они были разрозненными.
Ей всё ещё казалось, что она там, чувствует, как чужая кровь липко стекает по ногам. Видит, как поднимаются ворота Лискора, как к ней бегут дрейки и гноллы, крича.
— Клбкч? Позовите Капитана! [Целителя], живо!
— ...Не дышит. Свяжитесь с его Ульем! Уберите человека с дороги!
— Клб? Дружище? Поговори со мной.
Голоса. Они хватали её, почти отбрасывая в сторону, но его забирали так осторожно, как младенца. Он был холодным.
Свернувшимся. Его кожа... его хитин был холодным, и она ничего не чувствовала.
Кто-то наклонился, выливая на него светящуюся жидкость. Рэлк, бьющий по неподвижному лицу, пока его не сбили с ног.
Ярко-синий значок, залитый зелёной кровью. Топот бегущих ног, дрейк, выкрикивающий приказы, пока тысяча антиниумов, великанов, не пробилась сквозь толпу.
И схватила Клбкча. И её.
Её утащили туда, куда никто не мог последовать. Сквозь земляные стены, под пристальными взглядами лиц, каждое из которых походило на лицо Клбкча. Рабочие. И Солдаты. Пока она не оказалась здесь.
В зале, где восседал гигант. Созданный из того же буро-чёрного хитина, что и остальные, но несравненно огромный. Во тьме дрогнул усик, а не рука, и глубокий, резонирующий женский голос заговорил.
Затем Эрин очнулась от своего сна.
— ...Человек. Что ты наделала?
Эрин подняла голову. Она стояла в огромном пещерном зале. Напротив неё в тени что-то сидело.
Королева антиниумов под Лискором.
Исполинская фигура шевельнулась. Эрин не могла разглядеть детали. Было так темно. Но она мельком увидела огромное, раздутое тело и объёмное брюшко. Массивная Королева антиниумов была так велика, что не могла сдвинуться с места.
Королева подняла одну гигантскую переднюю лапу. Она не походила на своих подданных, которые выглядели отдалённо гуманоидными. Королева была полностью насекомоподобной, и в её широких фасеточных глазах не было ни зрачков, ни цвета.
Они были пустыми, чужими, нечитаемыми — и всё же враждебными; тусклый отблеск отражался от их гладкой поверхности в полумраке, когда они сфокусировались на человеке перед ней.
Эрин не могла прочесть её лицо, но видела боль и гнев. Даже в этом существе, в её голосе.
Она ждала, но Эрин ничего не говорила. Тогда Королева продолжила.
— Твоё имя Эрин Солстис. Я призвала тебя, чтобы ты объяснила мне смерть моего подданного. Моего... Клбкчхезейма. Моего Прогнугатора. Клбкча из Центениума. Ты знаешь, что ты наделала?
Эрин смотрела на Королеву. Она не знала, что сказать. У неё болела грудь, но сердце уже было разбито. Его тело унесли.
Ей казалось, что она всё ещё умирает. Боль была так велика, что она её не чувствовала.
Королева указала за спину Эрин. Она показала на двух безмолвных гигантов, стоявших по бокам от дверей.
— Не бойся моих Солдат. Они не причинят тебе вреда, если ты будешь отвечать.
Эрин оглянулась через плечо. Её схватили в суматохе. Группа гигантских антиниумов, вопреки её воле и протестам других стражников, вывела её из казармы. Теперь они молча наблюдали за ней.
Два стража, стоявшие в глубине огромного зала, были намного выше Рабочих. На голову выше, и куда толще и сильнее. В отличие от Клбкча или Рабочих, эти антиниумы были почти вдвое крупнее, с массивными предплечьями и шипастыми, острыми наручами, сформированными из их экзоскелета.
Самым странным и пугающим в них было то, что у них не было оружия. Вместо этого их четыре руки были согнуты, и казалось, они в любой момент готовы прыгнуть на Эрин. Их кисти — Эрин увидела, что на них не было настоящих пальцев, лишь неуклюжие обрубки и рвущие шипы.
Эти антиниумы были явно солдатами, созданными для войны.
Эти были созданы, чтобы убивать.
— Эрин Солстис. Я считаю тебя ответственной за смерть Клбкчхезейма. Говори.
Эрин снова посмотрела на Королеву. Она открыла рот и не знала, что сказать. Ничего. Тишина внутри неё была слишком велика для слов.
Но она должна была говорить.
— Мне жаль. Я не хотела, чтобы это случилось.
Королева нависала над ней. Её глубокий голос стал ещё ниже.
— Это всё, что ты можешь сказать?
Эрин покачала головой.
— Я не... у меня не хватит слов, чтобы извиниться. Клбкч — он умер, защищая меня. Он был героем. Мне так жаль.
Королева молча наблюдала, как Эрин вытирает глаза. Она подняла один усик.
— Человек. Ты меня неправильно поняла. Смерть Клбкчхезейма... есть то, что есть. Он — антиниум. Рабочие и Солдаты умирают, и если Лискор не был тому причиной, то нет нужды в войне. Но его смерть была напрасной — бессмысленной. Мне сказали, он погиб в бою с гоблинами. С гоблинами. Спасая тебя. Вот что я нахожу неприемлемым.
— ...Что?
Эрин подняла глаза, и Свободная Королева посмотрела на неё сверху вниз. Её голос был растерянным, поняла Эрин. Растерянным, гневным и полным боли.
— Клбкчхезейм был сильнее сотни гоблинов. Сотня хобгоблинов не смогла бы застать его врасплох. Он — Клбкч из Центениума. Он — был — Клбкч Губитель. Единственная причина, по которой он мог пасть от рук каких-то сорока гоблинов, — это то, что он поставил твою жизнь выше своей. И он потерял Рабочего из— первого Рабочего в—
Её голос повышался, усики метались. Королева умолкла. Её дрожащий голос вернулся к норме, и она медленно заговорила во тьме.
— Он заплатил за свою глупость. Но его безрассудство дорого обошлось антиниумам, живущим в городе.
Эрин в шоке уставилась на Королеву. В свою очередь, она почувствовала, как глаза гигантского антиниума пронзают её до глубины души.
— Я разочарована, Эрин Солстис. Я ожидала большего от суждений моего Прогнугатора. Он высоко о тебе отзывался. Клбкч называл тебя человеком, достойным подражания. Но я не вижу ничего, что подтверждало бы его слова. Я не вижу причин, по которым он стал бы напрасно жертвовать своей жизнью, спасая тебя.
Что? У Эрин помутилось в голове. Что она такое говорит?
Королева продолжала. В её монотонном рокоте было трудно различить эмоции, но в голосе определённо слышалось раздражение.
— Мои Рабочие играют в игры в периоды отдыха. Они получают бесполезные уровни в классах, не нужных для их работы. Трое уже стали Аберрациями. Этот эксперимент не принёс ничего, кроме потерь. Мой Прогнугатор ошибся в своих суждениях.
Эрин с трудом подбирала слова.
— Он... он лишь делал то, о чём я его просила. Он помогал. Он спас мне жизнь.
Она чувствовала на себе титанический взгляд. Эрин пришлось опустить голову. Она не могла встретиться с Королевой глазами.
— Тем не менее. Клбкч умер неудачником.
Голова Эрин дёрнулась вверх. Она уставилась на Королеву.
— Возьми свои слова обратно.
Присутствие Королевы давило на Эрин, но на этот раз она отказалась отводить взгляд.
— Не возьму. Безрассудство моего Прогнугатора дорого обошлось сегодня Лискору и антиниумам. Он умер неудачником.
— Он был героем! — выкрикнула Эрин Королеве.
Стражи за её спиной зашевелились, но Королева подняла одну переднюю лапу.
— Он умер никчёмно, сражаясь с врагами, которых должен был с лёгкостью одолеть. Он умер неудачником.
— Нет. Он устал. Устал и сожалел.
Эрин пробормотала эти слова. Королева посмотрела на неё сверху вниз. Её тело начало приподниматься, а усики взметнулись — словно молот над головой Эрин. Теперь они дрожали в каком-то непонятном Эрин пароксизме. Её голос дрогнул.
— Клбкчхезейм сказал это?
Эрин не знала, почему Королева замерла. Она лишь молча склонила голову.
Голос Свободной Королевы был сдавленным, и её жвалы щёлкали, пока она не заговорила.
— Тогда он не только неудачник, но и глупец. Мы были так близки. Он не имел права терять надежду.
Эрин посмотрела на Королеву. Огромное насекомое оглядело её, а затем отвернулось. Она махнула на неё передней лапой.
— Ты не понимаешь. Вы, существа верхнего мира, не в состоянии понять всей сути антиниумов. Довольно. Я трачу драгоценное время. Ты не стоишь того, чтобы тебя убивать.
Эрин трясло. Два Солдата-антиниума подошли к ней, но она шагнула вперёд, к Королеве.
— Зачем ты тогда меня позвала? Чтобы сказать, каким никчёмным был Клбкч? Он не был таким. Ты неправа.
Солдаты грубо схватили её. Королева сделала знак, и они её отпустили.
— Ты не та, кого мы ищем. Ты не можешь понять. Клбкч, должно быть, ошибся. Я не вижу ничего достойного восхищения. Лишь его огромную неудачу. Убирайся отсюда, Эрин Солстис. У меня много дел.
Королева медленно повернулась к дальней стене. Два Солдата потащили Эрин из пещеры. Она хотела что-то сказать, что угодно, Королеве антиниумов. Но ничего не могла придумать.
——
Эрин вышла из входа в туннели антиниумов и вернулась к дневному свету. Она моргнула, заслоняя глаза. Два Солдата-антиниума развернулись и ушли без единого слова. Она осталась одна.
На мгновение. Не успела Эрин оглядеться, как к ней подошёл другой дрейк. Это был жёлтый дрейк-привратник.
— Человек. Тебя требует Капитан. Следуй за мной.
Эрин пошла за ним, не проронив ни слова протеста. Идя по улице, она чувствовала на себе взгляды прохожих. Некоторые перешёптывались и показывали на неё пальцем. Другие отшатывались.
Она поняла, что всё ещё покрыта кровью. Своей, гоблинов и Клбкча.
Жёлтый дрейк остановился, когда понял, что Эрин за ним не идёт. Он обернулся и сердито открыл пасть, но тут увидел, что её рвёт.
Молча он протянул ей флягу с водой и платок. Эрин вытерла лицо и прополоскала рот. Она пошла дальше.
——
Казарма Стражи была полна тихих голосов и одного громкого. Все они умолкли, когда вошла Эрин. Она огляделась и увидела размытую фигуру, проталкивающуюся сквозь толпу стражников.
Два дрейка попытались схватить Рэлка, но он отшвырнул их, словно они были из бумаги. Ещё несколько вцепились в него, когда Рэлк навис над Эрин.
— Ты.
Она посмотрела на него. Рэлк зарычал. Его хвост метался из стороны в сторону, а кулаки были сжаты.
— Прости.
— Прости? Прости? Клбкч умер, защищая тебя! Всё потому, что ты не хотела убивать этих проклятых гоблинов!
— Я знаю.
— Это всё твоя вина.
— Я знаю.
Эрин уставилась в пол. Рэлк шагнул вперёд, и остальные стражники напряглись. Но он не напал. Вместо этого он глубоко вздохнул и произнёс дрожащим голосом:
— У меня был хороший напарник. Он был молчуном и настоящим идиотом, но одним из лучших парней, которых я знал. А потом он умер, потому что пошёл защищать проклятую человечку. Мы даже не... «Желанные напитки». Всего два дня назад мы вручили ему значок!
Она не поняла, что он имел в виду. Эрин зажмурилась, когда капля слюны попала ей в лицо. Она подняла голову, открыла глаза и увидела, как его острые зубы смыкаются и размыкаются, пока он выплёвывал на неё слова.
— Прости.
Рэлк сузил глаза, глядя на Эрин сверху вниз. Он напрягся — и огромный гнолл и дрейк с мечом схватили его.
— Рэлк...
Он попытался их стряхнуть, но они не отпускали. Дрейк тяжело дышал. Он поднял руку, и двое других тут же вцепились в неё, но всё, что он сделал, — это ткнул в неё когтем.
— Я... я не хочу тебя здесь больше видеть. И если ты снова прибежишь сюда за помощью, я пырну тебя в живот. Поняла?
Эрин посмотрела на Рэлка. Его мечущийся хвост замер, когда он увидел, как она вытирает слёзы.
— Да. Так и сделай.
Она подошла к стулу и села. Слёзы снова потекли из её глаз. Рэлк колебался. Он отвернулся и пнул стул. Тот разлетелся в щепки.
Эрин едва заметила, как вокруг неё посыпались обломки дерева. Она закрыла лицо руками, но слёзы просачивались сквозь пальцы.
Она услышала, как открылась дверь, и громкий женский голос.
— Ты! Человек!
Эрин едва пошевелилась. Остальные стражники расступились, когда вперёд вышла дрейк-женщина. Она подошла к Эрин. Она посмотрела на неё сверху вниз и рявкнула:
— Из-за тебя единственный антиниум-стражник в городе мёртв. Четвёртый по уровню [Стражник]. Старший Стражник — связной со Свободным Ульем...
Она замолчала, подбирая слова. Её рот... дымился. Струйки тёмного дыма просачивались между губ, и Эрин, сама того не желая, уставилась на них. Капитан Стражи огляделась и произнесла одно слово.
— Клбкч. Он мёртв.
Вся Стража молча подняла головы. Дрейк безучастно огляделась, затем посмотрела на Эрин.
— Мало того, он умер, потому что потратил на тебя своё экстренное лечебное зелье. Спасая тебя от гоблинов, которых следовало уничтожить.
Рэлк ударил кулаком в стену, оставив вмятину. Эрин не подняла головы, даже услышав треск дерева.
— Кто ты?
Дрейк сузила глаза.
— Я — Капитан Лискорской Стражи. Клбкч был одним из моих лучших Старших Стражников. Без него некому контролировать антиниумов. Без него... если Королева прикажет, Лискор и весь Изрил могут столкнуться с новой Антиниумской войной. Один из их Прогнугаторов мёртв. Нам остаётся лишь молиться, чтобы они поняли, что это были монстры, а не мы.
По казарме пронёсся стон. Эрин не знала, что сказать. Она подняла голову, и её глаза затуманились. Она знала, что всё плохо. Звучало плохо. Но Клбкч?
Клбкч лежал там. Её слёзы были только о нём. Она не могла воспринять ничего другого. Эрин сглотнула, пытаясь выговорить слова.
— Хорошо. Мне жаль.
Хвост Капитана дёрнулся.
— Правда? И это всё? Судя по тому, что мне рассказали, Клбкчу пришлось защищать тебя от толпы гоблинов. Ты не гражданка. Он должен был позволить им съесть тебя.
— Наверное.
Эрин не поднимала головы. Глаза Капитана сузились от ярости, и она высунула язык. Она прошипела:
— Лискорской Страже никогда не следовало вмешиваться в дела чужаков. Ты не живёшь в Лискоре и не являешься одной из наших гражданок. С этого момента Стража прекращает патрулирование в твоём районе.
Капитан Стражи смотрела на молодую женщину, обхватившую голову руками. Эрин не поднимала глаз.
— Это понятно, человек?
Ответа не последовало. Глаза дрейка-женщины опасно сузились.
— Я спросила, это понятно, человек?
— Ты закончила?
Эрин подняла голову. Её глаза были красными, но она перестала плакать. Она встретила взгляд Капитана, не дрогнув.
Дрейк-женщина уставилась на неё. У неё был шрам на левой стороне лица. Её чешуя была светло-голубой. Её жёлтые глаза сузились от ярости. Она выдержала взгляд Эрин, а затем с отвращением отвернулась.
— Убирайся из моего города.
Капитан захлопнула за собой дверь. В наступившей тишине Эрин оглядела комнату, посмотрев на других стражников.
— Клбкч умер, защищая меня. Он был героем. Он присматривал за мной, когда никто другой этого не делал, и помогал мне, хотя я человек. Он был хорошим человеком. Мне жаль, что он мёртв.
Она посмотрела на Рэлка. Он отвёл взгляд.
Эрин вытерла глаза и вышла из комнаты.
——
Селис нашла Эрин сидящей у прилавка Кршии на рыночной площади. Человек свернулся в клубок и спрятал голову в руках.
Гнолл, Кршия Среброклык, стояла у своего прилавка, словно в ожидании очередного покупателя. Сначала казалось, что она игнорирует Эрин, но потом Селис увидела, как Кршия смотрит.
Смотрит — и даже Лисм не произнёс ни слова, как и враждебно настроенные дрейки и гноллы, стоявшие поодаль. Она позволила Эрин плакать, пока Селис нерешительно приближалась.
— Привет? Эрин? Ты... ты в порядке?
— Уходи.
Эрин не подняла головы. Селис помедлила, а затем подошла к прилавку.
— Привет, Кршия. Эм, как ты?
Гнолл-[Лавочник] шмыгнула носом и кивнула Селис без улыбки.
— Мисс Селис. Я в порядке, а Эрин нет. Она отдыхает здесь, вдали от недобрых слов. Если у вас есть такие, вы уйдёте, да?
Селис подняла руку, её хвост дёрнулся.
— Нет, не я. Я просто хотела узнать, как Эрин. Я, э-э, слышала, что случилось.
— Весь город слышал.
Кршия кивнула. Она закончила раскладывать лук.
— Это тёмное время. Другие скорбят, но многие просто расстроены. Смерть Клбкча — плохой знак для города. Он был нашей связью с антиниумами. Без него будут проблемы, возможно, ужасные события. Но неправильно винить во всём одного человека. Так думаю я и другие гноллы.
— Правда. Правда? Это удивительно. Я, э-э, думала, вы будете думать иначе.
Кршия пожала плечами. Она раздавила гнилую луковицу и с большей силой, чем требовалось, бросила её в мусорное ведро позади себя.
— Крови и смерти! Не вина Эрин Солстис, где Клбкч решил сражаться и умереть. Не её вина, что напали гоблины, да? Мы не виним тех, кто не виновен.
— Это хорошо.
Селис посмотрела на Эрин. Та не двигалась. Слёзы текли по её щекам.
— Слушай, Эрин, я хотела с тобой поговорить. Я знаю, что сейчас не лучшее время, но я не думаю, что тебе стоит возвращаться в свой трактир. Тебе следует остаться здесь, хотя бы на эту ночь.
Эрин не пошевелилась. Селис взглянула на Кршию. Гнолл бесстрастно пожала плечами. Селис попробовала снова.
— Я знаю, ты чувствовала себя в безопасности в трактире, но после этого всё изменится. Дело не только в гоблинах. Если Стража не будет патрулировать равнины, появится больше монстров. Без защиты или высоких уровней ты не выживешь.
Снова никакой реакции. Но затем Эрин вытерла глаза рукавом, прежде чем снова уткнуться в него головой.
— Слушай... я могла бы устроить тебя на работу в Гильдию Авантюристов администратором. Некоторым это может не понравиться, но там ты будешь в безопасности, и будешь зарабатывать достаточно, чтобы есть и жить в городе.
На этот раз Эрин пошевелилась. Она слегка покачала головой.
— Нет.
Селис открыла рот, но Кршия положила огромную мохнатую лапу ей на плечо и покачала головой. Она присела рядом с Эрин.
— Эрин. Я сожалею о потере Клбкча. Он был странным, одним из антиниумов, Чёрного Прилива, что пришёл из Рхира, но хорошим, да? Многие в городе скорбят о его смерти. Но он не хотел бы, чтобы ты умерла. Без Стражи, сдерживающей монстров, у твоего порога в дикой местности появятся твари похуже. Даже так близко к городу дрейков. Ты должна это знать.
— И не то чтобы тебе пришлось оставаться здесь навсегда. Мы могли бы подыскать тебе место в человеческом городе, если тебе здесь совсем не нравится. Просто сейчас плохое время, чтобы быть здесь. Я знаю, это не твоя вина, но другие...
— Я не уйду.
— Слушай, Эрин, я знаю, что ты чувствуешь, но...
— Я не уйду.
Эрин встала. Её глаза опухли и покраснели от слёз. Из носа текло, и она вытерла лицо рукавом. Она посмотрела на Селис.
— Я возвращаюсь.
— Не лучшая идея. Те гоблины всё ещё могут быть там.
— Они все мертвы.
— Но... там монстры. Просто останься здесь. У меня есть квартира. Можешь остаться на ночь, хорошо?
— Нет.
— Эрин, пожалуйста.
Селис хотела сказать что-то ещё, но посмотрела через плечо Эрин и ахнула.
— О, боже...
Эрин обернулась. Улица погрузилась в мёртвую тишину. Каждый покупатель и торговец на рынке смотрел в одном направлении. Они медленно отступали, пока процессия тёмных насекомых медленно шла через рынок.
Это были не Солдаты-антиниумы. Это были просто Рабочие, но их было почти сотня, и они медленно шли к Эрин. Группа остановилась в нескольких шагах от неё, а Селис спряталась за прилавок, и Кршия чихнула.
Эрин огляделась. Улицу заполнили чернотелые Рабочие-антиниумы. Они стояли перед ней. Внезапно они все склонили головы, и Рабочий впереди заговорил.
— Эти приносят соболезнования Трактирщице Солстис.
Селис прошептала паническим голосом Кршии и Эрин:
— Что они делают? Их не должно здесь быть! Кто-нибудь, позовите Стражу!
Кршия сильно толкнула Селис.
— Тише. Слушай.
Рабочий продолжил.
— Эти желают, чтобы Трактирщица Солстис исцелилась от полученных ран. Эти выражают своё сожаление о её страданиях.
Эрин глупо уставилась на него.
— Почему?
Ведущий Рабочий казался сбитым с толку.
— Это часть обычая. Этих научили выражать сожаление/грусть/утрату в связи со смертью в подобающие траурные моменты. Прекращать работу во время похорон, чтобы не беспокоить жителей Лискора.
Он говорил всё это так отстранённо, словно это были правила, которым он должен был подчиняться, не зная почему. Эрин просто смотрела на него.
— Но я не умерла. А как же Клбкч? Как же ваш... друг? Другой Рабочий? Он умер, защищая меня.
Рабочий замолчал, а затем покачал головой.
— Прогнугатор выполнял свои обязанности. Рабочий умер, выполняя свои обязанности. Траур по пустым панцирям и мёртвым индивидуумам не нужен. Эти лишь выражают сожаление о неудаче индивидуума Клбкча в защите.
Эрин уставилась на него.
— То есть, вы сожалеете, что я пострадала?
— Эти выражают сожаление о неудаче Прогнугатора в защите Трактирщицы Солстис.
Рабочий сказал это так бесстрастно, почти обвиняюще, что Эрин подняла голову. Её рука сжалась на прилавке, когда она подтянулась, чтобы встать.
— Это не было неудачей. Не... не говорите так.
Рабочий замер, а затем снова склонил голову. Все остальные Рабочие сделали то же самое, и его усики задрожали.
— Этот приносит извинения за свою ошибку.
Она ждала, но это было всё. Он взглянул на неё, как ребёнок. Он не понимал, почему она злится, но боялся её.
— Разве вы не можете сочувствовать? Клбкчу? И вашему другу?
— Этот приносит извинения. Но этот не может. Эти выражают сожаление Трактирщице Солстис.
Эрин ждала. Но Рабочий просто продолжал стоять, опустив голову.
— И это всё?
— Да. Эти разойдутся для выполнения порученных заданий. Простите, что эти потревожили Трактирщицу Солстис и остальных.
Как один, Рабочие развернулись. Эрин замешкалась.
— Стойте.
Они остановились и повернулись к ней. Она помолчала, закрыв глаза. Сделала глубокий вдох и посмотрела на Рабочего.
— ...Приходите в мой трактир. Я вас накормлю, и вы сможете сыграть со мной в шахматы.
— Что? Эрин!
Селис попыталась схватить её, но Эрин уже двинулась с места. Она протянула руку и коснулась плеча стоявшего впереди Рабочего. Он замер.
— Вы сказали, что сожалеете? И я сожалею. Это по моей вине погибли Клбкч и другой Рабочий. И это плохо. Даже если вы не можете этого понять, я хочу что-то сделать. Позвольте мне помочь вам. Хоть как-нибудь.
Рабочий колебался.
— Этим не разрешается покидать город или передвигаться без разрешения.
— Почему нет?
— Эти не приспособлены к самостоятельным действиям. Эти не должны оставаться без сопровождения.
— Я вас сопровожу. Просто... пойдёмте со мной. Пожалуйста? Не обязательно всем. Может, только ты? Как тебя зовут?
Рабочий замертво застыл. И все остальные Рабочие тоже. Эрин с любопытством посмотрела на них. Селис ахнула и подбежала вперёд.
— Эрин!
Она с силой схватила девушку за плечо и громко зашептала ей на ухо:
— Никогда не спрашивай, как их зовут! У них нет имён!
— Почему нет?
Рабочий вздрогнул и посмотрел на Эрин. Селис подняла руку, а её хвост дико заметался из стороны в сторону.
— Просто нет!
— У этого нет имени. Этот не важен. Этот — не индивидуум.
— А могли бы быть.
— Эрин!
На этот раз Селис попыталась схватить Эрин и оттащить её. Эрин отбилась от её рук.
— Почему? Что не так?
Она ткнула Рабочего пальцем в грудь.
— Ты — индивидуум. Ты — это ты. И тот Рабочий, что погиб? Он был кем-то. Клбкч был кем-то. Вы все важны, а значит, когда один из вас умирает — это плохо.
Рабочий замотал головой, а остальные Рабочие вокруг него попятились. Он задрожал и затрясся. Эрин показалось, что она его знает. Разве он не был одним из тех двенадцати, что приходили в трактир?
Теперь... его руки, все четыре, дрожали, словно его внезапно сковал мороз. Дрожь была и в его голосе.
— Этот — не индивидуум. Этот не может им быть.
— Можешь. Неужели ты не понимаешь? Вы все особенные.
— Перестаньте говоРИТЬ это.
[Трактирщица] замерла. Она услышала в голосе Рабочего странные нотки. Он дрожал, и Селис побелела под чешуёй.
— Племена... Эрин, отойди.
Кршия потянулась под прилавок своей лавки, а народ на улице внезапно попятился. Рабочие сгрудились вокруг того, с кем говорила Эрин. Он схватился за голову.
— прекратИТЕ говорИТЬ. Прекратите спраШИВАТЬ меня...
— Эй. Эй... не надо так. Я просто спрашиваю... ты в порядке?
Она протянула руку, и он схватил её за предплечье. Так сильно, что кожа пошла синяками. Холодный хитин впился в её кожу, и Селис издала какой-то звук, а Кршия медленно достала что-то и натянула тетиву.
Но Эрин лишь смотрела в глаза Рабочему.
Она плакала. По её щекам текли слёзы. Они прекратились, а теперь хлынули вновь. Рабочий смотрел на неё.
— Прекрати ЭТО. Прекрати плакать по неМУ. Прекрати спраШИВАТЬ меня...
Его пальцы причиняли боль. Но Эрин не отстранилась и не двинулась с места, хотя Кршия шипела на неё. Она лишь протянула руку и осторожно взяла его за одну из рук.
— Прости. Но он был добр ко мне. Не надо его ненавидеть. Не говори о нём плохо. Он спас меня.
— Вы не знаете, кем он был.
Рабочий прошептал. Теперь он дрожал так сильно, что она увидела, как его жвалы открываются и закрываются. Открываются и закрываются, а за ними — острый, как бритва, рот. Его пальцы начали впиваться в её кожу.
— Не спрашивайте... этот не Клбкч. Не индивидуум. Мы никчёмны. Как и тот, что погиб. Без имён. Не такие, как он.
Он словно умолял её. Эрин посмотрела на Рабочего и прошептала в ответ:
— Вы могли бы быть. Жаль, я не знала имени того Рабочего. Жаль, что я не знала его. Я бы хотела всё вернуть. Вам не обязательно иметь имя. Но вы хотите?
Из уст Рабочего вырвался звук, похожий на протяжный вопль. Третья рука взметнулась и схватила Эрин за горло. Хватка начала усиливаться, и Кршия прошептала какое-то слово, вскидывая лук.
Затем Рабочий заглянул в глаза Эрин, в затуманенные слезами ореховые глубины. Он дрожал и дрожал, пока не показалось, что дрожать уже невозможно, и мир рушится на куски. Его мир.
Он внезапно отпустил её и попятился.
Восемь Рабочих тащили его назад, но тот единственный Рабочий застыл на месте с такой силой, что их пальцы и руки трескали его панцирь, не сдвигая его с места. Теперь они повалились назад. Стрела пролетела прямо над головой Рабочего и с глухим стуком вонзилась в прилавок Лисма.
Дрейк уставился на неё. А затем — на Рабочего.
Он лежал на спине, на своём панцире, и смотрел в небо. Эрин смотрела на него сверху вниз — и появилась в его поле зрения. Кто-то кричал, звал Стражу, но Рабочий не двигался. Он не кричал и не визжал. Он просто лежал.
— Ты в порядке?
Она смотрела на него сверху вниз. Медленно Рабочий поднялся, а другие Рабочие оттащили Эрин назад, создавая щит между ней и...
Этим. Жители Лискора, Кршия — кто-то обнажил клинки, кто-то звал Стражу, но Рабочий не кричал. Его дрожь прекратилась.
Он ощупал свой панцирь и огляделся. Долгое время никто не произносил ни слова. Он смотрел на Эрин, а затем, наконец, заговорил. Удивлённо, растерянно.
— Этот... я понимаю. Этот стал... Мной.
Селис в ужасе ахнула. Рабочий посмотрел на свои руки, а затем поднял взгляд.
— Я понимаю скорбь. Я понимаю сожаление о смерти индивидуума Клбкча и Рабочего. Я был неправ. Это было печально. Для Клбкча. Для Рабочего. Значит, смерть — это печально. Значит, всё... печально.
Он огляделся, и его антенны зашевелились. Руки дрожали, но уже без прежней дикости. Он смотрел по сторонам, словно на него внезапно обрушилась огромная тяжесть. Он посмотрел на своих сородичей, и те застыли.
Но Эрин лишь кивнула.
— Хорошо.
Эрин не заметила, как другие Рабочие попятились. Рабочий, к которому она обращалась, дрожал. Его руки беспокойно сжимались и разжимались. Селис и другие дрейки тут же отступили. Кршия медленно потянулась под прилавок за новой стрелой.
Но Рабочий лишь ощупывал свою голову, своё тело, словно оно внезапно изменилось, и он больше не был уверен, что оно принадлежит ему.
— Я. Я есть. Я стал Мной. Я не понимаю.
Он огляделся, посмотрел на небо, на Эрин. Его трясло, как осиновый лист.
— Если этот... не... как многие могут быть одним? Индивидуум не может существовать... многие — это... как Я могу быть?
Его трясло. Эрин схватила его.
— Я не знаю. Я стараюсь об этом не думать. Пойдём. Сыграем партию в шахматы.
Он уставился на неё. Селис дрожала, и воздух на рыночной площади был напряжён. Но затем Рабочий кивнул.
Эрин повернулась.
— Я пошла.
Она зашагала прочь с рыночной площади. Рабочий последовал за ней, а остальные антиниумы двинулись следом молчаливой, извилистой процессией.
Селис смотрела на спину Эрин широко раскрытыми глазами. Она взглянула на Кршию.
— Она сумасшедшая. Они её убьют. Оно её убьёт. Это была Аберрация...
Кршия кивнула. Она оскалила зубы, и её шерсть встала дыбом, но теперь у неё был колчан со стрелами.
— Да. Это была Аберрация, но и не была. По крайней мере, пока. Так вот как это происходит? Я не знаю. Пойдём скорее за ними, да? Среброклыки, ко мне! Найдите всех [Воинов], каких сможете.
— Что?
Селис взвизгнула, но Кршия уже исчезла за своим прилавком. Она что-то рявкнула другому гноллу и зашагала в том направлении, куда ушли антиниумы. Селис посмотрела на других дрейков с вытаращенными глазами, а затем побежала за Кршией.
——
Рабочий шёл за Эрин, а его сородичи следовали за ними молчаливой массой. Она оставила городские ворота позади, не обращая внимания на кричавшего ей дрейка.
Она шла так быстро, как только могла, стараясь не думать, не чувствовать.
За её спиной Рабочий дрожал и подёргивался на ходу. Эрин не обращала на это внимания, но слышала, как он начал бормотать себе под нос.
— Я. Я есть. Но это неправильно. Всё неправильно. Когда многие становятся одним — это Аберрация. Я — Аберрация.
— Почему? Что не так?
Рабочий лишь безучастно посмотрел на неё, словно пытаясь объяснить ей устройство мира.
— Я не могу быть индивидуумом. У меня не может быть имён. Я не могу выбирать свои действия. Это неправильно. Я больше не один из Рабочих. Я... Я. Это неправильно.
— Клбкч смог.
Рабочий покачал головой. Он беспокойно сжимал и разжимал свои четыре руки.
— Он — Прогнугатор. Я был Рабочим. Меня не должно быть.
Эрин повернула голову.
— С тобой всё в порядке. Ты должен быть. Это нормально — быть личностью, а не вещью.
— Я не могу понять. Я — Аберрация. Всё Аберрация. Этот Улей... я не могу его принять. Почему мне грустно? Почему мне грустно? Что вы со мной сделали?
— ...Прости. Но я хотела, чтобы ты что-то почувствовал.
— Я чувствую. Я чувствую всё.
— Хорошо.
Эрин продолжала идти, но Рабочий остановился. Он снова начал подёргиваться, а затем его взгляд приковался к её затылку. Медленно Рабочий ускорил шаг, пока не оказался прямо за спиной Эрин. Она, погружённая в свои мысли, этого не заметила.
В тишине Рабочий протянул руки к Эрин, идя за ней. Другие Рабочие наблюдали, следуя за ними. Они не произнесли ни слова.
— Я не знаю, что значит быть мной, — сказала Эрин на ходу.
Она не знала, как объяснить это Рабочему. Она должна была сказать... что-то. Рассказать ему, каково это.
— Я даже не знаю, что значит быть человеком. Всё, что я знаю, — это то, что в моём сердце огромная дыра. Потому что Клбкч и тот Рабочий погибли. Я не знаю, кто я и что я делаю. Мне просто... грустно.
Рабочий замер. Его руки застыли у затылка Эрин.
— Почему?
Эрин улыбнулась. Слёзы катились по её щекам, пока она шла по траве.
— Просто так. Так уж устроено. Ты не выбираешь, кем быть. Ты просто есть. Даже если ты не особенный. Даже если не хочешь им быть. Ты просто есть.
Он замер. Медленно Рабочий опустил руки.
— Я не понимаю. Но... я есть. И мне тоже грустно.
— Хорошо. Это... это хорошо.
Эрин шмыгнула носом и вытерла глаза и нос. Рабочий медленно ускорил шаг, пока не поравнялся с ней.
— Трактирщица... Эрин Солстис. Мне жаль, что Клбкч и Рабочий погибли. Я сожалею об их смерти и о ваших страданиях.
— Спасибо.
Они шли дальше в молчании. Наконец, Рабочий снова заговорил.
— Я больше не Рабочий. Я индивидуум. Я бы хотел имя.
Она посмотрела на него.
— Я не могу тебе помочь. Я не... я не могу дать тебе имя. Может, попросишь свою Королеву?
Он покачал головой.
— Я... не хочу. У меня должно быть имя. Где я могу его найти?
— Я не знаю. А ты не можешь сам себе выбрать?
Рабочий замер. Он повернул голову к Эрин и, помедлив, кивнул.
— Я так и сделаю.
Она ждала. Пройдя минуту, Рабочий снова заговорил.
— Я бы хотел, чтобы меня звали «Пешка». Это подходящее имя для этого индивидуума.
Эрин кивнула. Она слабо улыбнулась ему.
— Привет, Пешка.
— Здравствуй, Эрин Солстис.
— ...Твои друзья станут такими же, как ты?
Пешка оглянулся через плечо. Другие Рабочие отвели взгляды. Он опустил голову.
— Они боятся. Они не станут такими, как я.
— Это нормально.
— Но я сказал им, что значит сожалеть об уходе индивидуумов. Они понимают.
— Правда? Хорошо.
Пешка кивнул.
— Они... мы. Нам всем грустно.
— ...Я рада.
Они подошли к трактиру на холме и к телам. Эрин уставилась на кровь и рухнула на землю. Она забыла, что они всё ещё там.
Пешка подхватил её, не дав упасть на землю. Он помог ей подняться, и Эрин села, пока другие Рабочие окружали территорию. Они замерли, осматривая обломки трактира и трупы, а затем, казалось, пришли к какому-то решению.
Как один, Рабочие начали утаскивать трупы, в то время как другие из их числа принялись копать в нескольких сотнях метров от трактира. Ещё несколько вошли в трактир и начали вытаскивать сломанные доски.
Эрин сидела в траве и смотрела в сторону. Она подняла взгляд, когда один из Рабочих вытащил тело их товарища. Затем её стошнило.
Наконец, Эрин почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Она подняла голову и увидела Кршию.
— Эрин Солстис. Я тебя искала, да? Рабочие, они закончили уборку.
Она посмотрела и увидела, что это правда. Территория вокруг трактира была чистой. Даже траву отмыли водой, и Рабочие молча стояли вокруг трактира. Все они смотрели на неё.
— Спасибо.
Она сказала это Пешке, а затем и другим Рабочим. Они кивнули как один.
— Мы помогаем поддерживать порядок и сохранять мир.
— Спасибо.
Кршия уставилась на вывеску над «Блуждающим Трактиром». Она огляделась, а затем последовала за Эрин, когда та вошла внутрь.
— Так это твой трактир, да? Выглядит лучше, чем я думала. Стоит того, чтобы его защищать.
Эрин кивнула. Она оглядела пустую комнату. Рабочие вычистили её почти до идеального состояния. Все сломанные стулья и столы исчезли.
Но они не тронули одну вещь.
На полу лежал расколотый шахматный конь. Эрин медленно подошла к нему. Он смотрел на неё — дрейк, застывший в середине удара, с копьём в руках.
Она посмотрела на сломанную фигуру коня на полу и подняла основание. Осторожно Эрин положила его в карман и огляделась. Молчаливые Рабочие заполнили комнату. Ещё больше смотрели в окна.
Эрин огляделась. Она увидела шахматную доску и подняла её. Она была тяжёлой в её руках. Она вспомнила, как сидела за столом и смотрела на коричневого муравья по ту сторону доски.
Глаза защипало, но слёз больше не было. Эрин потёрла глаза и повернулась с шахматной доской.
Медленно Эрин вынесла доску и поставила её на траву перед трактиром. Антиниумы образовали вокруг неё огромный круг, а Пешка стоял в центре рядом с Эрин. Она села и поставила доску перед собой. Она сделала жест, и Пешка, помедлив, сел напротив неё.
Эрин посмотрела на него. Он был немного ниже Клбкча, худее, и его черты были какими-то менее резкими, чем у Клбкча. На самом деле, он был совсем не похож на Клбкча.
Но её сердце всё равно сжималось от боли, когда она смотрела на него.
Медленно Эрин поставила сломанного коня на свою сторону шахматной доски. Пешка расставил фигуры на своей стороне. Она смотрела на него. Она смотрела на небо.
Оно было слишком синим, слишком чистым для такого дня. Ещё даже не наступила ночь.
Небо должно рыдать кровавым дождём. Мир должен был погрузиться во тьму, а земля — разверзнуться и поглотить её целиком.
Её должна была парализовать скорбь, но Эрин чувствовала лишь пустоту. Она ничего не понимала. Это было нечестно.
Это было неправильно.
И она ничего не могла с этим поделать. Поэтому Эрин передвинула фигуру на доске.
Сломанный конь пошёл на C3. Она посмотрела на Пешку.
Он смотрел в ответ, и остальные Рабочие смотрели вместе с ним на человека, который плакал по антиниумам.
Эрин опустила голову.
— Давай сыграем в шахматы.
http://tl.rulate.ru/book/2954/9007431
Готово:
