На следующее утро девушка сидела на стуле и размышляла. Мысль казалась глупой. Нет, это и было глупо. Но объяснение могло быть только одно.
— Если получаешь уровень во сне, получаешь его и наяву?
Эрин на мгновение задумалась.
— Хм.
Она просидела на стуле ещё несколько минут. Минуты растянулись в полчаса, а затем и почти в целый час, прежде чем у неё заурчало в животе.
— Так, еда.
Ещё через час Эрин решила встать. Тело запротестовало, но желудок пересилил ноги. Она поднялась и, шатаясь, неохотно вышла за дверь.
Ноги болели. Выйдя на улицу, Эрин потрогала икры и поморщилась.
— Точно. Порезы от ножа.
Их стоило бы промыть. Будь у неё вода. Но поскольку воды не было, а раны уже покрылись корочкой, Эрин оставила их в покое и пошла.
Путь к фруктовым деревьям был долгим, очень долгим. Эрин была рада уже тому, что помнила, где они. Ещё больше она радовалась отсутствию подозрительных камней на пути, хотя это лишь усиливало её паранойю. Могут ли они зарываться в землю? Существуют ли травяные крабы?
Если и существуют, то в данный момент она их, похоже, не интересовала. Эрин легко нашла странные, узловатые деревья и набрала охапку синих фруктов. Она обрадовалась, что деревья были щедро увешаны синими шарами, и ещё больше — что гоблины не обобрали их дочиста. Впрочем, здесь был настоящий сад, так что она набрала столько, сколько смогла унести.
Эрин села и съела четырнадцать штук. Она была не столько голодна, сколько мучилась от жажды. Она высосала из фруктов максимум сока, затем собрала полную охапку и пошла обратно к трактиру. Сердцевины с семенами она бросила там же.
...Хотя, если подумать...
Эрин вернулась, подобрала две сердцевины и осторожно водрузила их на вершину своей горы фруктов.
— На всякий случай. Мне бы ещё лук со стрелами или типа того, да? Жаль, я понятия не имею, как стрелять. Или как вырезать лук. Луки ведь вырезают, да?
Эрин размышляла об этом, шагая обратно по склону и стараясь не споткнуться, чтобы не уронить семена. Как ей вообще что-то смастерить?
— Эм. Нужно три слитка железа и две палки, чтобы скрафтить кирку? Или можно сделать деревянный меч, колотя руками по деревьям? И почему я не в Майнкрафте?
Но раз уж она об этом подумала, Эрин вспомнила о деревьях.
— Дрова. Вот бы ещё срубить дерево.
Она вспомнила невероятно жёсткие ветки.
— ...Нет. Но погодите-ка. А как насчёт валежника? Или...
Она развернулась и пошла обратно. Но снова не нашла в саду никакого опада или сучьев от этих крепких деревьев.
— Странно.
Раздосадованная, Эрин пнула дерево и увернулась от ещё одного падающего синего фрукта. Она добавила его к своей ноше и поплелась к трактиру.
В общем зале всё ещё царил бардак после вчерашней драки. Эрин сгрузила фрукты на стол и принялась расставлять стулья и столы.
— Глупые гоблины.
Она замерла, поражённая мыслью. Гоблины. Ах да. Она дралась с гоблинами.
Взгляд упал на нож, который она забрала у одного из них. Медленно ноги Эрин подогнулись, и она снова осела на пыльный пол. А потом чихнула.
— Пыльно. Тупость какая-то.
Она снова встала и огляделась. Где она? Вот.
— Тряпка. За дело.
Эрин опустилась на пол и начала сметать пыль. Это было непросто, приходилось двигать столы и стулья, но занятие отвлекало. Тряпка у неё была всего одна, маленькая и грязная — остаток разрезанной занавески, так что делала она это в основном, чтобы подумать. Во рту пересохло, но Эрин принялась за работу. Ей нужно было сосредоточиться.
— Гоблины.
Эрин смотрела на волны пыли, натирая пол.
— Серьёзно. Гоблины.
Она отодвинула два стола и смахнула пыль.
— ...С акульими зубами. Жесть.
Эрин задумалась.
— Но я победила.
Она тут же поправила себя.
— Еле-еле. Они не такие уж опасные. Как дети. А я могу раскидать кучу детей, даже с ножами. Если буду осторожна.
Не то чтобы она собиралась вводить это в привычку! Только гоблины. От них она отбиться сможет. Затем Эрин снова задумалась.
— Если только они не прирежут меня во сне. Или если их навалится толпа. Наверное, я буду в безопасности, если заблокирую входы так, чтобы они не вошли без шума. Надо забаррикадировать всё, но оставить, скажем, окно для побега.
Надо не забыть. Тогда она успеет проснуться и либо сдержать их, либо сбежать; они не казались такими быстрыми, как она. Значит, от них она в относительной безопасности? Эрин прикусила губу.
— Там же ещё этот камнекраб. Он ест гоблинов?
В безопасности ли она здесь от этой твари? В дверь он не пролезет, но сможет ли снести стены? Наверное, нет.
Выходит, насколько она знала, в трактире вполне безопасно, если принять меры. А как насчёт выхода наружу? Гоблины — одно воспоминание не давало покоя. У них были корзины. А значит...
Они не охотились на неё.
— Они ели синие фрукты. Значит, они живут поблизости. Чудесно. Я снова на них наткнусь. А это значит, мне нужно оружие. Прекрасно.
Эрин остановилась и закрыла лицо руками. И тут же пожалела об этом.
— Тьфу! Пылища.
Она вздохнула и схватила тряпку. Пора убрать ещё немного... или?
— Э-э. А куда делась пыль?
Пол в трактире был дощатым. Весьма разумно и под стать самому зданию, тоже полностью деревянному. Однако Эрин никогда раньше не видела пола. До этого самого момента он был скрыт под толстым слоем пыли.
Там было столько клубов пыли, что пол напоминал пыльное море, причём отвратительное. Эрин оставляла след каждый раз, когда проходила по нему, отсюда и желание убраться. Задача, которая несомненно заняла бы дня два, учитывая размер трактира и её инструмент — тряпку вместо метлы или швабры.
Теперь же она смотрела на пол. Чистый, без пылинки пол. Эрин уставилась вниз, потом пригляделась. Затем посмотрела на свои руки.
— Это я сделала?
Должно быть, она, но как? Из многочисленных и разнообразных — ладно, из немногих талантов, которыми обладала Эрин, уборка в их число не входила.
О, конечно, она могла подтереть пролитое или убрать мелкий бардак. Всё, что включало плескание водой и протирание, ещё куда ни шло. Но это?
— Я же вытирала пыль не больше... часа? Двух? И всё чисто. Эрин шаркнула ногой по полу и поправила мысль.
— Ну, типа чисто. Есть с него я бы не стала. Но для этого у нас тарелки.
И это определённо лучше, чем было. Рассеянно Эрин почесала голову и почувствовала, как корка грязи и пыли на лице начала осыпаться.
— Пол чистый. А я нет.
Эрин снова посмотрела на пол и ощутила, какая она разгорячённая, потная и грязная. Ей казалось, что она что-то забывает, но ей было так жарко — у неё обезвоживание! И как только Эрин это поняла, она осознала, насколько сильно хочет пить.
— Точно. Мне нужно выпить.
Желательно воды. Но Эрин убила бы за хороший, прохладный глоток чего угодно. Жаль, что поблизости нет воды. Ещё синих фруктов? Почему она не сохранила то ведро с водой, когда шёл дождь? Вместо этого она перемыла столы! Эрин застонала, но знала, что времени на самобичевание нет. Она огляделась и пришла к выводу.
— Пора найти воду. Или я умру. Что наступит раньше.
Эрин вышла из трактира. Через минуту она вернулась, схватила нож и, уходя, закрыла за собой дверь. Ещё через минуту вернулась снова и бросила тряпку на пол. На этот раз, уходя, она хлопнула дверью.
——
— Жарища.
Эрин брела по траве, мутным взглядом оглядываясь каждые несколько шагов. Во рту пересохло, привкус был мерзкий. Голова раскалывалась, всё тело липкое и потное. Но на уме была только вода.
— Вода. Вода есть вода. Ибо вода. Где вода?
Эрин несколько минут брела в одном направлении. Воды нет. Она повернула налево и поплелась туда. Потом развернулась и села. Голова казалась... ватной. Ей было так плохо, что она долго сидела на месте, пока не почувствовала: надо вставать. Жажда пересиливала пульсирующую боль в висках.
— Я бы выпила «Гейторейд». Или «Пепси». Хотя «Колу» я тоже люблю. А что насчёт «Пепси», «Колы» и «Гейторейда»? «Гейторпепкола»? «Пегаторкола»?
До неё дошло, что она несёт околесицу. Даже для неё это был перебор. Эрин огляделась в поисках воды, и мир вокруг качнулся. Голова разболелась уже всерьёз.
— «Когапепторада»?
Нога соскользнула. Или она просто оступилась. Но внезапно Эрин споткнулась, и ей пришлось покрутиться на месте, чтобы удержать равновесие. Это было так весело, что она продолжила кружиться уже на ходу. Через несколько секунд она остановилась, пытаясь сдержать рвотные позывы.
— Тошнит.
Она вытерла лоб. По крайней мере, она не потела. Хотя жара стояла страшная. Странно.
Надо срочно сесть в тень. Но тени поблизости не наблюдалось, по крайней мере там, где она стояла. Может, если лечь, станет легче?
Эрин начала наклоняться. На полпути она вспомнила.
— Ручей!
Она попыталась выпрямиться и чуть не рухнула плашмя.
— Где... где он был?
Эрин озиралась, голова шла кругом. Трактир всё ещё виднелся.
— Он был там. Значит, если я здесь... то там?
Шатаясь, Эрин побрела в ту сторону, где должен быть ручей. По счастью, она оказалась ближе, чем думала, и наткнулась на него через несколько минут.
——
Поток был быстрым, холодным и на удивление глубоким. Девушке было плевать. В тот миг, как она заметила его за небольшим подъёмом — скрытый, он петлял, сбегая с гор, — она сорвалась на бег и бросилась вперёд, задыхаясь от облегчения.
— Вода!
Она сложила ладони лодочкой и начала пить так быстро, как только могла. Один глоток, и глаза Эрин поползли на лоб. Она выплюнула воду и посмотрела на свои руки.
Грязные, покрытые пылью, мерзкие руки. Эрин сунула их в поток, потёрла друг о друга, умыла лицо, прополоскала рот и только потом попробовала снова. Затем она выпила одну огромную пригоршню, вторую, а потом ещё пять.
——
Где-то на четвёртой пригоршне Эрин поняла, что совершила страшную ошибку. Вода была восхитительной и ледяной, но жажда была такой сильной, что Эрин хлебала её как... воду. Пять минут спустя она лежала на боку, стараясь не блевануть.
Слишком много воды для обезвоженного организма. Эрин чувствовала, как желудок пытается исторгнуть содержимое, и была полна решимости не допустить этого.
— Это... это больно. Очень больно...
Никто не говорил ей, что нельзя пить воду так быстро! Ладно, может, каждый физрук, который у неё когда-либо был, но почему она не слушала? Стонущая девушка молилась, чтобы сейчас на неё не напали гоблины или краб, потому что убежать она бы точно не смогла.
К счастью, казалось, что прямо сейчас пить больше никто не хотел. После вечности, проведённой в стонах и агонии, боль в животе утихла достаточно, чтобы она смогла сесть. Она была искренне рада, что её не вырвало. В конце концов, сменной одежды у неё не было.
Кстати об этом — Эрин подняла руку и понюхала себя. Вздрогнула и приняла ещё одно решение.
— ...Время купаться.
——
Ручей оказался гораздо глубже, чем думала Эрин. Достаточно глубоким, чтобы сидеть у берега по плечи в воде. А ещё он был холодным. Эрин думала, что знает, что такое боль, когда спросонья врубала душ и понимала, что холодная вода выкручена на полную.
По сравнению с холодом этого ручья тот душ был ничем. Вероятно, вода текла с гор, так что температура была лишь на градус выше замерзания. Зубы Эрин выбивали дробь, а из-за быстрого течения вода не успевала прогреваться даже у берега.
Она даже не вызывала онемения, и это было обидно.
— Л-лучше бы онеметь, чем так мёрзнуть.
Зато это была вода, и она смывала грязь. И чем дольше она сидела, тем теплее ей становилось. Вероятно, потому что тело замерзало насмерть, но ей было всё равно.
Эрин провела рукой по мокрым волосам и вздохнула. Она усердно тёрла кожу, но что можно сделать без мыла и шампуня? А если вспомнить, что она не чистила зубы уже несколько дней... фу.
По крайней мере, трактир теперь чистый. И поскольку она больше не умирала от жажды, Эрин поняла, как ей это удалось так быстро.
— Хм. Значит, [Базовая Уборка] всё-таки была навыком?
Эрин задумалась. Это было лучше, чем думать о кариесе и гнилых зубах.
— ...Ура. Какой замечательный навык! То есть мне, возможно, придётся отбиваться от гигантских крабов и гоблинов, но, по крайней мере, я смогу подмести пол, пока они будут меня жрать! Не хотелось бы оставлять беспорядок.
Она вздохнула и окунула голову в воду.
— А-а-а! Холодно!
Ручей был достаточно глубоким, чтобы скрыть Эрин по плечи. И течение было таким быстрым, что, ляг она на спину, её мигом унесло бы вниз.
— А если я буду плыть по течению достаточно долго, я доберусь до океана? Или просто до озера?
Мысль была заманчивой. Почему бы просто не позволить водам унести её куда-нибудь отсюда? В конце концов, любое место должно быть лучше этого. Она могла бы уплыть, и тогда...
— Тогда меня съест кто-нибудь другой. Подводные гоблины, наверное.
Эрин ударила кулаком по воде и снова вздохнула.
— Монстры, монстры повсюду. И ни один из них не выглядит съедобным. Зато есть синие фрукты, которые пахнут чистящим средством. И пыльный старый трактир. И целых четыре уровня в трактирном деле. Ура мне.
Она плеснула водой в лицо. Устала. Она чувствовала себя дико уставшей. Но чистота помогала. Теперь у неё хотя бы были вода и еда. А с водой можно даже принять ванну.
— Очень, блин, холодную ванну.
Но это было хорошо. Солнце грело. Эрин подумала о том, чтобы вылезти и лечь на траву, подставив себя лучам. Хорошая мысль. Одежда уже подсыхала и, если не считать пары порезов и обожжённого плеча, казалась довольно чистой.
Бодрящая ледяная ванна, источники еды и воды найдены, трактир убран. Девушка немного воспряла духом.
— Может, сегодняшний день будет не так уж плох.
Эрин хмыкнула про себя.
— Или нет. Постучим по дереву.
Она в шутку повернулась, ища деревяшку, по которой можно постучать, и увидела её. Огромную тень в воде. Гигантская плоская голова и частокол зубов на коричневом пятнистом теле, которое было почти невидимым на дне ручья. И эта тварь неслась прямо на...
Эрин вылетела из ручья, как пущенная в обратной перемотке «бомбочка», ровно в тот момент, когда рыба бросилась в атаку. Она почувствовала, как что-то невероятно огромное мазнуло её по животу, ощутила скользкое, липкое прикосновение к коже — на одно душераздирающее мгновение...
А потом всё закончилось. Эрин лежала на траве, жадно глотая воздух, и смотрела на рыбу, бьющуюся на берегу. Она отпрянула, но гигантская туша просто билась на земле — уже не снаряд смерти, а дезориентированное водное существо, оказавшееся не по ту сторону границы миров.
— Ч-чт...
Рыба забилась в её сторону. Эрин отползла назад и вскочила на ноги. Может, тварь и на суше, но пасть у неё размером с голову Эрин. На самом деле она почти на треть состояла из рта. И зубы у неё были очень острые и очень длинные.
Плоская, приземистая рыба, похожая на воздушный шарик с зубами, продолжала биться. Она действительно не походила ни на что виденное Эрин ранее. Гораздо шире обычной рыбы, разве что скат такой же плоский, но в этой твари не было и капли изящества. Скорее кирпич, созданный для того, чтобы отхватить от вас кусок побольше. Не заметь Эрин её вовремя, тварь вырвала бы огромный кусман из её бока. Или лица.
Пыталась ли она всё ещё укусить Эрин или вернуться в воду, сказать было трудно. В любом случае везло ей не сильно; рыба-шлёпалка выгибалась дугой, пытаясь маневрировать в воздухе, подскакивала, но для суши она не предназначалась и в основном оставалась на месте, беспомощно клацая зубами.
Эрин смотрела на неё добрую минуту. Закрыла лицо руками и на секунду заорала в ладони.
— Рыба. Рыба с огромными зубами. Я так ненавижу этот мир.
В конце концов рыба затихла. Эрин медленно приблизилась и уставилась на неё. Сдохла? Вроде не дышит. Наверное, сдохла.
Она указала на рыбу дрожащим пальцем.
— Ха! Получай!
Рыба лежала смирно. Эрин подошла и пихнула её носком. Мгновенно рыба взвилась в воздух, извиваясь, как змея. Хвост хлестнул Эрин по лицу, когда та попыталась отскочить. Больно.
Эрин упала и приземлилась рядом с беснующейся рыбой. Она отползла подальше, пока зияющая пасть щёлкала в полуметре от её лица, и ждала, пока рыба снова медленно не затихнет. На этот раз она была почти уверена, что та мертва.
— Четыре минуты. Четыре минуты — это долго, чтобы не дышать, да? Ладно...
На всякий случай Эрин собралась с духом, подбежала и со всей дури пнула рыбу в бок.
— А-а-а-а-а!
Эрин запрыгала на одной ноге, баюкая ушибленную конечность.
— Эта тварь что, из камня сделана?
Всё равно что пнуть мешок с цементом. Не то чтобы Эрин когда-либо пинала цемент, но, наверное, ощущения похожие. Рыба от пинка едва сдвинулась. Она лежала на земле, разинув пасть. Теперь точно сдохла.
Через какое-то время Эрин перестала скакать и материться. Прихрамывая, она подошла к рыбе и уставилась на неё. У неё было... два глаза. Точнее, четыре. По два с каждой стороны. Один большой и один поменьше, прямо за ним.
— Фу. Зубастая рыба-мутант.
Эрин ещё немного поглазела на неё. Желудок заурчал.
— Точно. Обед.
Она ткнула рыбу пальцем, пытаясь придумать, что с ней делать. Огня нет, никаких ингредиентов, кроме синих фруктов, тоже нет. Губы [Трактирщицы] беззвучно шевельнулись.
— ...Суши?
——
— Открытие первое: рыбы тяжёлые.
Мёртвая туша лежала на кухонном столе. С неё капало.
— Открытие второе: на кухнях водятся ножи.
Нож был очень острым. По крайней мере, выглядел таковым. Проверять остроту большим пальцем, вероятно, было верным способом этого пальца лишиться. Руки у Эрин ныли, от неё разило рыбой. О, и одежда так и не высохла. И последнее? Она со вздохом зажала нос.
— Открытие третье: рыбы воняют.
Она вздохнула. Если отбросить самоочевидные открытия, она понятия не имела, что делать дальше. Вернее, представляла лишь в общих чертах.
У неё была рыба. С рыбы сдирают шкуру... или это с птицы? А потом едят. В этом она была почти уверена. В какой-то момент должен фигурировать огонь, но нарезать рыбу — хороший первый шаг. В конце концов, разве сашими — это не просто сырая рыба? Правда, Эрин ела это всего раз в жизни, с таким количеством васаби, что нос чуть не отвалился, но попытка не пытка.
— И эй, мне нужна еда. Так что пора резать.
И всё же Эрин колебалась. Ей никогда раньше не приходилось разделывать рыбу. Как это вообще делается? Она без понятия.
«Может, это тот момент, когда мои новые навыки пригодятся?» У Эрин возникла гениальная идея. Она подняла нож, ткнула им рыбу в бок и с надеждой улыбнулась.
— [Базовая Кулинария]! Дай мне... запечённую рыбу!
Ничего не произошло. Эрин особо и не рассчитывала, но в глубине души очень, очень надеялась, что рыба исчезнет, а на её месте возникнет удобное, вкусное блюдо. Она вздохнула.
— М-да. Похоже, [Базовая Кулинария] на рыбе не работает.
Или, может, не на этой рыбе. А может, нужен огонь? Эрин осторожно ткнула тварь в зубы и вздрогнула. Её чешуйчатая шкура не выглядела податливой. Но, по крайней мере, у Эрин был нож.
Правда, можно было взять тесак побольше. К счастью, ножей тут хватало: от похожего на настоящий топор мясника до крошечного, размером с палец. Но она выбрала лезвие потоньше, потому что не хотела возиться с громоздким инструментом. К тому же этот нож был самым острым, а острота ей сейчас была нужна как никогда.
Осторожно Эрин начала пилить рыбий бок. Нож скользил по чешуе, не цепляясь. С мрачной решимостью Эрин попробовала снова. Она пилила бок, пока не почувствовала, как кожа медленно начинает расходиться.
— Фу. Фу. Фу.
По крайней мере, теперь она знала, что кровь у рыбы красная. Хотя утешение так себе. Эрин опасливо держала нож как можно дальше от себя, аккуратно придерживая тушу другой рукой. Она продолжала кромсать чешую, совершенно не понимая, что творит. Она, как правило, не готовила, а уж рыбу? Она покупала филе без костей.
А эта тварь была ещё и жёсткой! Нож, казалось, вообще не резал, когда она водила им горизонтально, пытаясь снять верхний слой. Эрин попилила ещё немного и сумела отодрать лоскут кожи. Она заглянула во внутренности рыбы, и к горлу подкатил ком.
— О. О господи. Почему... почему это жёлтое? Что это такое?
Она ткнула нечто ножом. Жёлтая штука завибрировала. Из неё сочился какой-то бледно-жёлтый гной...
Эрин отложила нож и вышла в общий зал, чтобы отдышаться. Когда желудок перестал бунтовать, она вернулась.
— Я ни за что не буду это есть. Ни сырым, ни жареным. Вообще-то, я ни за что не буду есть ничего из этого без сковородки. Она огляделась.
Сковородка? Есть. Отлично. На столе стояла весьма солидная на вид чугунная сковорода. Она видела её в первый день, и хотя ту не мешало бы помыть, она была достаточно большой, чтобы приготовить омлет. Правда, рыбу придётся нарезать на кучу кусков, чтобы пожарить.
— Ладно, ладно. Давай просто... избавимся от костей? И от... от этой мягкой дряни.
Эрин резала, а затем рубила те части, что легко отделялись. Работа была тяжёлой. Ничего не хотело выниматься, да и нож она выбрала не самый подходящий для тонкой работы.
— Давай. Вылезай оттуда.
Жёлтая штука прилипла к костям. Выдрать её не получалось.
— Хорошо. Не обойти. Придётся подлезть. Прощай, голова, берегись, брюхо, а вот и ножичек.
Эрин перевернула рыбу и попыталась подступиться с другой стороны. Но чешую снова было трудно пропилить. А теперь ещё всё стало скользким от крови и рыбьей слизи.
— Ну же. Режь. Режь!
Она с силой надавила на нож. Но он просто не входил в кожу. Раздражённая, Эрин надавила сильнее. И нож соскочил.
Это произошло мгновенно. Рука потеряла упор, и лезвие проехалось по чешуе. Оно дёрнулось влево, и Эрин отпрянула. Она отдёрнула руку и почувствовала... увидела красную вспышку на лезвии.
— ...А?
Эрин моргнула и подняла левую руку. Зияющая красная черта пересекала её ладонь по диагонали. Крови не было. Она один раз сжала и разжала кулак. Вот тогда и хлынула кровь. Но боли не было. Молодая женщина просто в ужасе уставилась на ладонь, затем огляделась.
Эрин посмотрела по сторонам. Бинт? Поблизости не было бинтов. Или ткани.
Рука казалась... онемевшей. Затем начало покалывать.
Бинты? Ткань? Наверху были... занавески. Верно? Но они тоже были грязными и заплесневелыми.
Кровь капала на рыбу и на стол. Эрин хотела вытереть её, но всё ещё сжимала нож. И внезапно рука начала болеть.
— ...Ай.
Эрин выронила нож.
— А-а. А-а.
Она изо всех сил сжала запястье, пережимая кровоток. Но боль всё нарастала, накатывала волнами, снова и снова.
— Бинт.
Она не помнила, как вылетела из кухни, но вернулась с одной из занавесок со второго этажа и принялась резать её на лоскуты, пока кровь пропитывала ткань. Это было трудно. Действовать приходилось одной рукой, а вторая пульсировала болью. Сначала боли не было вовсе, но с каждой микросекундой она взвинчивалась всё сильнее. Ужас в сердце уступал место дикой потребности заорать. Завизжать.
В конце концов она туго намотала ткань и, стиснув зубы, затянула узел. Кровавое пятно уже расплывалось, но рана была хотя бы прикрыта. Однако боль не уходила.
Было больно! Эрин пыталась соображать, ковыляя обратно в общий зал. Порез неглубокий. Ну, то есть глубокий, но кость не торчит. И всё же казалось, что он достал до самого нутра.
— Больно.
У неё не было слов, чтобы описать эту агонию. Весь мир померк и стал неважным по сравнению с болью, исходящей из этой единственной точки. Все чувства сосредоточились там, и Эрин едва сдерживалась, чтобы не закричать.
— Кричать — плохо. Тихо.
Она просто знала это. От крика почему-то станет намного хуже. Поэтому Эрин сидела и баюкала запястье. Кровь капала. Было больно.
Очень больно.
——
Солнце садилось. Эрин сидела на стуле и смотрела на лужицу крови на полу. Она была небольшой. Но каждые несколько секунд с пропитанной повязки срывалась ещё одна капля.
Кап. Кап.
Боль никуда не делась. Она не утихала даже спустя столько времени. Но стало... терпимее. По крайней мере, Эрин могла немного соображать. Она встала, взяла ещё одну занавеску и нарвала лоскутов для второй перевязки. Но менять ту, что уже была на руке, ей не хотелось, так что она просто села обратно.
Она знала, что нужно попытаться остановить кровь. Надавить. Но ещё хоть немного давления — и она закричит. А если начнёт, то боялась, что уже не сможет остановиться.
Первый час... первый час она просто держала запястье, раскрыв рот в беззвучном крике, заставляя себя молчать. Надеясь, молясь, чтобы агония отступила. Но она не отступала — она никогда не уходила. В конце концов Эрин просто сидела.
И смотрела, как её кровь капает на пол.
Кап.
Чем-то воняло. Эрин подняла голову. Что это за запах? Ей хотелось его проигнорировать, но через несколько минут пришлось встать и пойти проверить. Вонь шла с кухни. Эрин вошла, прижимая к себе раненую руку.
— О. Конечно.
Мёртвая рыба пялилась на неё с разделочной доски, залитой кровью. Воняло от неё знатно. В то же время у Эрин заурчало в животе. Рыбы ей не хотелось, но она была голодна.
Хотя есть — если в этом вообще был смысл — желания не было. Эрин вернулась к стулу и села. Садясь, она задела икры. Ножевые порезы обожгло болью. Другой вид боли.
— Понимаю. Плохой день, да? — прошептала Эрин.
Ей становилось легче, если она не говорила громко. Она не спала, хотя и валилась с ног от усталости. Боль не давала ей отключиться. И она была голодна, но кусок в горло не лез.
Так что она сидела и смотрела, как капает её кровь.
Кап.
——
Стемнело, когда маленькая лужица перестала расти. Она впиталась в половицы тёмным пятном в ночи. Эрин смотрела в черноту. Она не могла уснуть.
— Всё ещё болит.
Это было... мягко сказано. Ночь выдалась прохладной, даже холодной, но на лбу у неё выступил пот. Зубы ныли от напряжения, и казалось, что всё её существо сжалось в одну раскалённую линию боли. Она исходила от руки, и Эрин...
Не могла издать ни звука. Просто думать о чём-то другом.
Эрин уставилась на стол. Она вглядывалась в текстуру дерева. Пыталась придумать... придумать... дела? Наделать бинтов? Найти?..
Бесполезно. Она не могла отвлечься. Но была обязана. Глаза закатились. Разве нельзя просто вырубиться от боли? Если бы только.
У неё не было сил встать. Слишком больно. Она не могла думать — в голове остались лишь самые примитивные инстинкты. Но ей нужно было думать о чём-то другом.
И Эрин начала шептать. Она заставила себя... вспомнить. Как там было?
— Пешка... пешка на Е4.
Она положила раненую руку на стол. Её прострелило болью, а затем она снова начала пульсировать. Здоровой рукой Эрин очертила квадрат, а глаза заметались по пустой столешнице. Глаза слезились от боли, но в кромешной тьме ей и не нужно было видеть. Она знала это наизусть.
Пальцы сжались, словно держали что-то маленькое и хрупкое. Она даже повела левой рукой, передвигая невидимую фигуру. Да. Вот так. Что дальше?
— Пешка на Е5. Пешка на F4. Пешка бьёт F4 — принятый королевский гамбит. Слон на C4, ферзь на H4. Шах. Гамбит слона. Король на F1, пешка на B5. Контргамбит Брайана. Слон бьёт B5, конь на F6. Конь на F3...
Болезненный шёпот продолжался и продолжался, пока у неё не пересохло в горле, и тогда она продолжила в уме. Сначала одна партия, потом другая. Эрин продолжала говорить сама с собой, продолжала играть до глубокой ночи. Одна, во мраке трактира, пока ставни время от времени дребезжали, пропуская слабые лучики лунного света.
Линия агонии пыталась рассечь её надвое, пока она цеплялась за единственное, что знала. Шептала в тишину ходы знаменитой шахматной партии, бессмертной партии, чтобы отвлечься. Но боль в руке так и не утихла.
Она просто болела.
И болела.
http://tl.rulate.ru/book/2954/8266569
Готово:
