Плод в её руках был синим — вероятно, это всё-таки был фрукт — и довольно крупным. Эрин доводилось видеть в магазинах «яблоки-монстры», те самые, безумно дорогие, которые раза в три больше своих обычных собратьев. Синий плод был примерно такого же размера.
Желудок заурчал при одном только взгляде на него. Эрин поднесла находку ко рту, но заколебалась.
— …Я умру?
Хороший вопрос. Эрин изучила плод в своей руке. Осторожно понюхала. Пахло слабо… чем-то сладким. Она ткнула в него пальцем. Мягкий. Вероятно, сочный. Затем лизнула кожуру.
— Тьфу! Мохнатый!
Пожалуй, лучше его почистить. Может, это вообще какая-то инопланетная тварь, которую она держит в руках, и стоит её надкусить — рот наполнится кишками и кровью. Эта мысль заставила Эрин замереть на несколько мгновений, прежде чем она начала счищать кожуру.
— Он как персик. Не монстр, не монстр…
Эрин сняла синюю шкурку и обнаружила, что мякоть внутри фиолетово-синяя. Сок тёк на землю и пах… Желудок Эрин заурчал, но тут её внимание привлекло кое-что ещё.
— Это самая большая косточка, которую я когда-либо видела. Тут косточки больше, чем мякоти!
Эрин подняла ядро синего плода, которое и впрямь занимало две трети объёма. Оболочка была грязно-фиолетово-коричневой, но когда Эрин её потрясла, внутри что-то плеснуло.
— Ладно, пора посмотреть, что там внутри.
Для этого понадобится камень. Эрин переложила косточку в другую руку и встала. При этом она слегка сжала её.
Хрусть. Хрусть.
Хрупкая. Коричневая оболочка треснула и изрыгнула месиво из мясистых семян и бурого сока прямо на джинсы Эрин и на землю. Она молча смотрела на это безобразие, пока в нос не ударил едкий запах — невероятно сильная химическая вонь, напоминающая антифриз или какое-то чистящее средство.
Медленно Эрин поднялась и стряхнула эту жижу с одежды. От запаха, однако, это не избавило. Она подобрала осколки косточки и со всей силы швырнула их в одно из деревьев.
— Ненавижу этот мир!
——
Через некоторое время, когда запах от семян рассеялся в утреннем воздухе, желудок снова подал голос. Нерешительно Эрин сорвала второй синий плод и поднесла к губам. Она позаботилась о том, чтобы не испачкать руки содержимым косточки, и не собиралась доедать первый фрукт.
Она мало что знала о ботанике, полезных или ядовитых растениях, но одного запаха внутренностей косточки хватило, чтобы убедить Эрин: пробовать это неразумно. А вот сам плод…
На этот раз она впилась зубами в мякоть и принялась жевать. Текстура оказалась неприятно резиновой и жёсткой, но, к счастью, съедобной. И более того…
Чистый сахарный вкус, хлынувший в рот, напомнил ей чернику. Только… синий фрукт был поплотнее, так что, может, клубника? Клубника, которую кто-то посыпал сахаром, но со вкусом черники. Одним словом…
— Ого. Как же вкусно!
Таков был вердикт Эрин после того, как она умяла ещё восемь синих фруктов, один за другим. Косточки она оставила нетронутыми на земле, но с радостью поглотила мякоть, обобрав целое дерево дочиста, пока наконец не наелась.
Простонав от удовольствия, она привалилась спиной к стволу. Ей было хорошо. Она была липкой и дурно пахла, да, но всё равно — хорошо. День стоял ясный и тёплый, под ней была мягкая трава, живот полон, и в голове билась лишь одна мысль.
Туалет.
Может, фрукты так подействовали, а может, просто давно было пора. Так или иначе, Эрин внезапно и остро ощутила зов природы. Она вздохнула и снова встала.
— Зов природы. Ненавижу природу.
Она зашла за ближайшее дерево, а затем обошла его. Укрытия здесь было немного, но ей очень нужно было.
— Ну и от кого я, собственно, прячусь?
Эрин на мгновение задумалась, а затем специально обошла ствол так, чтобы скрыться от солнца. От этого ей стало легче.
Через несколько минут Эрин почувствовала себя свежей и счастливой. Желудок был полон, кишечник пуст, и, что лучше всего, она была жива.
— Так, и как мне теперь пройти мимо этого камнекраба?
При этой мысли желудок Эрин неприятно скрутило, а сердце заколотилось. Но когда она посмотрела на бесчисленные косточки, валяющиеся на земле, её осенила идея.
——
Чем дольше Эрин смотрела на большой, «двуличный» камень, тем более неуместным он казался. Если бы раньше она могла думать о чём-то, кроме голода, то задалась бы вопросом: как такой огромный валун попал на луга, не будучи сточенным ветрами и дождями? Что ж, это глупое крабоподобное существо явно было местным хищником.
И быстрым. Эрин не хотела снова убегать, поэтому очень надеялась, что её план сработает. Есть ли у крабов носы? Наверное, нет, но она очень надеялась, что они всё же чувствуют запахи.
Медленно Эрин двинулась вперёд. Камень оставался неподвижным. Ну и ладно.
Эрин подобрала гальку и швырнула в валун. Камешек отскочил.
Она подождала. Глыба не сдвинулась ни на сантиметр.
Эрин взяла камень побольше и кинула его. Метательница из неё была так себе, камень скользнул по боку. И снова никакой реакции.
— Э-э... это... тот самый камень?
Эрин огляделась. Других подозрительных больших валунов поблизости не наблюдалось. Но этот ничего не делал.
— Подойти поближе... нет, тупо.
Она снова взглянула на валун. Что ж, раз он не собирается двигаться...
Эрин отвернулась. Она обойдёт. Сделает большой крюк. Она зашагала прочь.
Щёлк.
Тихий звук. Но он заставил её замереть, а затем резко обернуться. Эрин увидела, как камнекраб украдкой ползёт к ней. Всего за несколько секунд он преодолел метров шесть. Она в ужасе смотрела, как он вздыбился.
Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк...
Камнекраб быстро засеменил в её сторону. Две огромные клешни и пара тёмных глаз снова вынырнули из-под панциря. Эрин отступила, уже собираясь бежать, но вспомнила, что у неё в руке. Она быстро прицелилась и швырнула косточку, которую держала наготове.
В яблочко. Снаряд угодил камнекрабу прямо в усик и взорвался фонтаном мякоти. Даже на таком расстоянии Эрин почувствовала ядовитый запах, принесённый ветерком.
Честно говоря, Эрин не знала, чего ожидать. Может, боли или шока у краба. Она неплохо заехала ему по антенне и была уверена, что это должно быть больно. Но всё же косточки не такие уж тяжёлые. В лучшем случае она надеялась, что краб отпрянет и, может быть, испугается запаха.
Чего она не ожидала, так это того, что краб впадёт в истерику и начнёт лупить себя одной из клешней. Он паниковал, неистово скребя то место, куда попала мякоть, не обращая внимания на то, что калечит собственный ус. В то же время камнекраб издавал тревожные звуки.
Это напоминало стрекот самого громкого сверчка в мире, только звук был гораздо ниже и отдавался эхом из-под каменного панциря. Этого хватило, чтобы Эрин пятилась до тех пор, пока не оказалась среди деревьев, а краб не стал едва различим.
Даже отойдя на приличное расстояние, она всё ещё видела, как краб исполняет танец страданий, пытаясь соскрести с себя остатки фрукта.
— Хм.
Эрин почесала в затылке.
— Что ж, приятно знать, что они ненавидят фрукты.
Кстати о них... Эрин решила набрать ещё вкусных синих плодов. Столько, сколько сможет унести. Синий теперь стал цветом завтрака, обеда и ужина, и она жалела лишь о том, что у неё не хватает рук. Может, сплести корзину как-нибудь?.. Из травы?
Она пнула пучок этой самой травы.
— ...Глупая идея.
Тогда использовать футболку или джинсы? Но это было немного... ну, вокруг никого не было, кроме камнекрабов, верно? И всё же.
— Жаль, что я не любительница бегать голышом, да?
Эрин адресовала этот комментарий ближайшей кочке. Трава промолчала.
Со вздохом Эрин пошла прочь. Она медленно взобралась на небольшой холм и снова посмотрела на фруктовый сад сверху.
А ещё она увидела нескольких невысоких зелёных существ, появившихся в её отсутствие. Они пинали деревья и собирали падающие синие фрукты.
Конечно, они показались ей мгновенно знакомыми, но застывшая от изумления девушка снова хорошенько их рассмотрела. Они были низкими, ростом чуть больше метра, а может, и того меньше. Почти как дети, хотя головы у них были слишком большими.
Всё из-за обилия зубов. Они носили рваные набедренные повязки, хрюкали и тыкали друг в друга. Эрин увидела острые уши, коросты от заживающих ран, и когда один из них поднял голову, увидел её и замер — она заметила два багровых, светящихся глаза.
Несколько секунд они её не замечали. Затем один из них поднял голову и увидел девушку, которая с отвисшей челюстью пялилась в их сторону. Он издал пронзительный визг, и остальные обернулись.
— Г-гоблины?
Ближайшее существо сделало шаг к ней. Он выглядел безобидным. Сначала. Затем он обнажил невероятно острые зубы и выхватил нож. Его друзья сделали то же самое. Они двинулись на молодую женщину.
Молодая женщина, со своей стороны, ещё две секунды смотрела в ужасе, а затем выставила палец. Она открыла рот и закричала:
— Гоблиииины!
Зеленокожие монстры застыли, глядя, как девушка вопит и срывается с места, несясь прочь на полной скорости. Но они упорно бросились следом, несмотря на бешеный темп её спринта. Эти гоблины научились охотиться на другие виды и знали: люди легко паникуют и быстро устают. Они поймают её, как только она замедлится.
...Если она вообще замедлится.
——
Наступил вечер. Солнце отбрасывало длинные тени на равнины. Всё было тихо. Если не считать верещащего камнекраба, бьющего себя по голове, и кричащей девушки, в мире не было ни звука.
Всё было спокойно.
Одинокая фигура неслась по лугам. Она бежала так быстро, как только могла. За ней по пятам следовала группа приземистых существ. Приближалось время ужина.
Эрин Солстис, 20 лет. Молодая женщина из Гранд-Рапидс, штат Мичиган, с поверхностным интересом к видеоиграм и глубокой одержимостью стратегиями. Её хобби: катание на ватрушках, просмотр видео на YouTube, шахматы, сёги, го и так далее. Она мечтает однажды стать профессиональным комментатором настольных игр.
В данный момент —
Спасает свою жизнь бегством.
Снова.
——
Эрин обнаружила ручей, сбегающий с холма метрах в ста от трактира. Его расположение и размеры делали это место идеальным, чтобы набрать воды или даже помыться, если возникнет необходимость. Учитывая обстоятельства, это стало настоящим подарком судьбы.
Она сделала три шага, оттолкнулась, одним прыжком перемахнула через поток, приземлилась и побежала дальше. Ручей остался позади. Эрин ни разу не оглянулась, хотя горло жгло огнём.
За ней всё ещё гнались.
Гоблины. Они роились следом, переходя воду вброд, невзирая на сильное течение. И хотя преследователи были ростом с детей, тела их были жилистыми, а грязные руки — мускулистыми. И все они были вооружены.
В основном кинжалами или короткими мечами, но у одного Эрин заметила что-то похожее на мясницкий тесак. Она была слишком занята бегством, чтобы разглядывать детали, но если эти твари походили на тех, что встретились ей вчера, то оружие у них ржавое, в пятнах засохшей крови и грязи, но острое.
Это, в сочетании с их лицами, делало гоблинов по-настоящему жуткими. Обычные гоблины должны быть уродливыми, но не опасными. В видеоиграх Эрин всегда видела их мелкими человекоподобными существами с крючковатыми носами, острыми ушами и противными рожами. Но эти гоблины…
Острые уши? Есть.
Уродливая морда? Есть.
Носы у них были не то чтобы очень острыми, но, если сравнивать с овощами, это были скорее морковки, чем картофелины. Однако по-настоящему Эрин пугали их зубы.
Два ряда зубов. Как у акул. У них были кроваво-красные глаза, как у монстров из кошмаров. Светящиеся красные глаза. И они вопили, преследуя её.
Это не было похоже на обычный крик. Эрин привыкла слышать крики, но человеческие. Звук, который издавали гоблины, был не сплошным воплем, а своего рода вибрирующим улюлюканьем, которое становилось тем громче, чем дольше они орали.
Йи-и-е-и-и-е-и-и-е-и-и-е-и-и-е…
От этого звука Эрин прошиб холодный пот, и она заработала ногами ещё быстрее, взлетая на холм. Она находилась в одной из долин, но знала, что несётся прямо к трактиру. Ей просто нужно добраться туда и, и…
Там они её и убьют. Эрин доберётся до трактира, они окружат его, как-нибудь вломятся внутрь и разорвут её на куски. Но какой у неё выбор? Никакого. Она не может бежать вечно.
В боку уже кололо так, словно туда вогнали нож, дыхания не хватало. Она не была спортсменкой. Единственная причина, по которой она всё ещё держала дистанцию, заключалась в том, что гоблины были коротконогими. А ещё она догадывалась, что они просто дают ей выбиться из сил перед тем, как сомкнуть кольцо.
Эрин взбежала на гребень холма, споткнулась, удержала равновесие и увидела тёмно-коричневые стены трактира всего в тридцати метрах. Она рванула к нему, вложив остатки энергии в отчаянный рывок.
Вопли гоблинов немного стихли к тому моменту, как она влетела в дверной проём и захлопнула за собой створку. Но она знала: у неё в запасе от силы пара минут. Эрин заставила себя встать, несмотря на пожар в лёгких и ногах.
На двери был металлический засов. Эрин задвинула его и огляделась. Окна. В общем зале было так много окон.
— Да чтоб вас…
Она не стала тратить время на ругательства. Эрин подскочила к окну и захлопнула деревянные ставни. Затем, неловко возясь с задвижкой, накинула крючок. Дешёвый кусок металла, но он мог выиграть ей несколько секунд.
Эрин металась по залу, закрывая окна одно за другим, пока вопли гоблинов становились всё громче. Она захлопнула последние ставни и с облегчением выдохнула. А потом вспомнила, что в трактире есть второй этаж.
Таинственная тьма наверху, так пугавшая Эрин прошлой ночью, сейчас даже не замедлила её бега. Она взлетела по лестнице. Эрин врывалась в комнаты и выскакивала обратно так быстро, как только могла, запирая окна. Хотя кое-где дерево поддалось гнили, ставни в основном были целы. По крайней мере, она услышит, если их начнут выламывать.
Эрин вбежала в комнату в конце коридора и застыла, увидев скелет на дальней кровати. Но даже это её не остановило. Она закрыла окна как раз вовремя, чтобы услышать, как гоблины начали колотить в дверь внизу.
Через дверь они не войдут. Но, сбегая по лестнице, Эрин услышала треск ломаемых ставней. А затем ещё один.
Первый гоблин протиснулся в окно, пока Эрин стояла, оцепенев от ужаса. Второй и третий лезли следом.
Эрин попятилась. Первый гоблин двинулся на неё, пока его сородичи рассыпались веером за спиной. Их было пятеро… нет, семеро.
Ноги предательски дрожали. Эрин попыталась опрокинуть стол, чтобы создать баррикаду, но гоблин был слишком быстр. Он сделал выпад, и она с тихим вскриком упала на спину. Он рассмеялся и прыгнул на неё, занося нож.
Эрин откатилась в сторону и почувствовала жгучую боль в ноге. Она вскочила и посмотрела вниз.
Кровь. Она стекала по голени двумя волнистыми дорожками. Эрин подняла взгляд на гоблина и увидела его ухмыляющуюся рожу.
Такая же ухмылка. Или улыбка. Точнее, само выражение лица. Для Эрин оно было таким же, как у человека. Насмешливым. Уверенным. С таким выражением молодые парни…
Он слизал кровь со своего ножа. Лицо Эрин окаменело. Страх, бурливший внутри, в одно мгновение переплавился в ярость. Гоблин этого не заметил и бросился на неё, всё ещё скалясь.
Нога Эрин взметнулась вверх. Это был не красивый удар каратиста. Это был просто молниеносный пинок прямо в пах. Она могла поклясться, что услышала хруст.
Лицо гоблина, только что полное злобного веселья, перекосило. Он побледнел, издал тонкий, жалобный скулёж и рухнул как подкошенный.
Остальные гоблины в шоке уставились на своего товарища. Эрин тоже застыла на миг, но ей хватило присутствия духа схватить стул, прежде чем враги успели среагировать. Она угрожающе подняла его.
— Ну? Давайте!
Эрин размахнулась стулом, как дубиной. Гоблины поднырнули под удар и двинулись на неё, атакуя по низу. Шальной клинок полоснул Эрин по ноге, и она вскрикнула от боли. Мгновенно она занесла стул над головой и со всей дури опустила его на гоблина, расплющив того об пол.
В кино стул разлетелся бы в щепки, оставив в руках героя лишь обломки ножек. В реальности от удара у Эрин отсушило руки, но мебель даже не скрипнула. Гоблин, с другой стороны, очень громко верещал.
Его сородичи отпрянули, когда Эрин снова подняла своё оружие. Из пореза на ноге сильно текла кровь, но сейчас она была скорее в бешенстве, чем в ужасе. К тому же у неё был стул. А у них — только ножи.
На самом деле у неё был не один стул.
— Жри!
Эрин швырнула стул в одного из гоблинов, зацепив его по голове, когда тот пытался уклониться. Он тоже упал, а Эрин тем временем схватила следующий. Она использовала его как щит, тыча ножками в лицо ближайшему врагу и заставляя его пятиться.
Столкнувшись с неожиданным отпором, остальные разделились и попытались взять её в кольцо. Эрин крутилась, стараясь не позволить им зайти за спину. Но даже если они были удивительно хрупкими, они оставались быстрыми, и попасть в них было трудно. Вскоре оставшиеся четыре гоблина окружили Эрин, шныряя под столами и делая ложные выпады из-за мебели.
— Назад!
Эрин снова метнула стул и снова промахнулась. Но пока гоблины пригибались, она развернулась и рванула к лестнице. Ноги у неё были длиннее, но твари были юркими и хлынули следом, пока она перепрыгивала через две ступеньки за раз.
Самый быстрый гоблин наступал на пятки, заливаясь этим странным смехом и пытаясь полоснуть её по сухожилиям.
Эрин, не обращая внимания на кровь, взлетела на верхнюю площадку. Гоблин был прямо за ней. Он злобно рассмеялся.
И осекся, когда понял, что на верху лестницы только он и самка человека. Он поднял голову. Рослая человеческая самка сжала кулак.
——
Четвёртый гоблин кубарем скатился с лестницы, его лицо превратилось в кровавое месиво. Трое оставшихся посмотрели на молодую женщину, возвышающуюся над ними, и замешкались. Но ведь она — добыча. Добыча не даёт сдачи!
Один метнул нож. Клинок ударил Эрин в живот остриём вперёд, но бросок был таким слабым, что сталь едва оцарапала кожу. Она проигнорировала рану и сиганула вниз.
Упёршись обеими руками в перила, Эрин выбросила ноги вперёд. Она не была гимнасткой, но ярость подарила ей миг атлетического вдохновения. Обе пятки врезались в лицо гоблина, метнувшего нож.
Он заверещал, схватившись за сломанный, хлюпающий кровью нос. Двое его дружков отпрянули, когда Эрин приземлилась на пол. Истекающий кровью гоблин махнул ножом в её сторону.
Она дала ему пощёчину.
Хрясь. Это была смачная оплеуха, от которой у Эрин онемела ладонь. Гоблин рухнул, ошеломлённый, и пальцы разжались, выронив оружие.
Эрин уставилась на нож. Затем, прежде чем остальные успели шелохнуться, схватила его. И когда она выпрямилась, выражение её лица изменилось.
Оставшиеся гоблины уставились на неё. Их было не двое, не совсем. Их товарищи не вырубились, а просто были ранены и уже поднимались, держась за ушибленные головы и бока. Однако…
Человеческая самка стояла перед ними с ножом в руке. Она больше не выглядела испуганной. На самом деле, она выглядела чертовски злой. Это было плохо. Она вдруг показалась им огромной, и гоблины остро осознали, что она только что за считанные секунды раскидала две трети их отряда.
И у неё был нож.
Гоблины пялились на Эрин. Она пялилась в ответ. Теперь все они были на ногах, но нападать почему-то не спешили. Более того, они выглядели нервными.
Эрин смотрела на них. Они — на неё. Глаза начали слезиться, но она не смела моргнуть. Надо же что-то сделать, верно?
— Бу!
Гоблины взвизгнули и бросились врассыпную. Они повыпрыгивали в разбитые окна и припустили прочь так, словно за ними гнались демоны.
Эрин довольно долго стояла на месте с полуподнятыми руками. Наконец она их опустила.
Захотела почесать затылок, но чуть не выколола себе глаз ножом. Осторожно положив оружие на стол, Эрин опустилась на ближайший стул. Ноги отказались её держать.
— Ха. Ха-ха.
Она кашлянула, а затем снова усмехнулась.
— Ха-ха-ха.
Болела грудь. Болели руки. Болели ноги. На самом деле болело всё тело. Ей казалось, что она умирает. Но…
— Я сейчас даже рассмеяться толком не могу. Ха-ха-ха-ха-ха… ха?
И всё же она рассмеялась. Она хохотала, сидя на стуле и привалившись спиной к столу, пока кровь капала на грязный пол трактира. Она смеялась и смеялась, пока на глазах не выступили слёзы. И, закрыв глаза, улыбнулась. Потом она задела один из порезов и перестала улыбаться. Но сон всё равно сморил её.
[Трактирщица: уровень 4!]
— …Эй. А что случилось со 2-м и 3-м уровнями?
——
Последние воины-гоблины в панике улепётывали от грозного человека. Их было всего семеро — едва ли настоящий рейдовый отряд даже для их крошечного племени.
И всё же: семеро гоблинов против одного безоружного человека? Они должны были её убить. То, что они этого не сделали, было плохо.
Плохо по многим причинам, которые понимала даже самая маленькая гоблинша, притаившаяся в отдалении и наблюдавшая за трактиром. Она и двое других были слишком юны, чтобы считаться воинами; её оружием была корзина, до погони полная синих фруктов.
Смертельно опасных синих фруктов, от которых умираешь в корчах, пуская пену. Но гоблины были так голодны, что готовы были рискнуть. Они были так голодны, что идея съесть человека казалась отличной.
А теперь они остались голодными, ранеными и униженными. Воины рычали, хромая прочь. Они не разговаривали с мелюзгой, только хрюкали, тыкали пальцами и заставляли подбирать корзины, чтобы вернуться за настоящей едой, которую можно отнести в племя.
Маленькая гоблинша увернулась от подзатыльника того, кто держался за промежность, и отбежала. Она не знала имени Больного Паха, но про себя окрестила его именно так. У гоблинов не было имён. Настоящий титул был только у [Вождя], и он был самым страшным из всех.
Семь воинов были так разгневаны поражением, что пинками подгоняли младших, пока они не вернулись к деревьям. Там они уселись, пытаясь втереть грязь или слюну в раны, и с громким рыком указали на ветки.
Мелюзга должна была пинать стволы и собирать падалицу. Самая маленькая была так голодна, что украдкой откусила кусочек сладкого синего плода и тут же получила затрещину от одного из старших. Он зарычал. Ей нельзя есть здесь! Он яростно отшвырнул надкушенный фрукт и жестом приказал шевелиться.
Воины нервно оглядывались. Гигантская тварь, что пряталась под камнем, могла вернуться. Или что-то ещё, желающее убить гоблинов. А это могло быть… что угодно.
Маленькая гоблинша шмыгнула носом, прикрывая голову, но собрала столько спелых фруктов, сколько смогла унести. Теперь предстояло бежать с корзиной обратно к племени.
Их племя — это куча гоблинов в одной пещере. Вход был маленьким, таким узким, что приходилось протискиваться ползком под каменным сводом, пока потолок не становился достаточно высоким, чтобы встать.
Света здесь не было, если не считать пары трещин в своде, но маленькая гоблинша и так всё прекрасно видела. После дождей внутри было сыро и воняло дерьмом.
Зато здесь было безопасно: большие монстры сюда не пролезут. Даже если [Вождь] иногда застревал на входе, это место было куда надежнее, чем открытый мир.
Маленькая гоблинша понятия не имела, когда племя здесь поселилось. И почему. Она была всего лишь… ребёнком. Никто ей ничего не объяснял. Старшие в основном били её и заставляли работать. Так их учили. Маленькая гоблинша считала, что ей семь палочек, три камня и два листа от роду.
Она вела счёт. Но чисел больше десяти она не знала. Единственным настолько мудрым гоблином, способным говорить словами и даже читать их, был [Вождь].
Он снова злился. Он сидел, вдвое больше любого другого сородича, и рычал на всех вокруг, ожидая, пока дымный костёр подогреет немного еды. Желудок маленькой гоблинши сжался, когда она увидела добычу.
Мёртвый олень. [Вождь] нашёл еду! Все смотрели голодными глазами, но первым будет есть [Вождь]. Потом, надеялась малышка, останутся хотя бы кости, а может, и кусочек горячего мяса.
Фрукты сложили рядом с тушей, но [Вождь] зарычал и отшвырнул их. Гоблинов заставили убрать корзины подальше от драгоценного мяса и выковырять из плодов маленькие плохие штуки.
Маленькая гоблинша не знала почему, знала только, что это плохо. Смерть-плохо. Ей бы хотелось… чтобы кто-нибудь объяснил. Но знал только [Вождь].
Он научил их числам. Чтобы приказывать принести по десять синих фруктов каждому. Учиться считать было удивительно. Маленькая гоблинша считала зубы, мух, сородичей — пока [Вождь] не кинул в неё грязью.
Потом она начала считать дни, которые прожила, и поняла, что у неё не хватает пальцев, а ведь она прожила больше десяти дней, верно?
Это была большая загадка. Так что, чтобы забыть о голодном урчании в животе, самая маленькая безымянная гоблинша сидела в своём углу и любовалась своей великой идеей.
Она считала что-то одно листьями. Когда набиралось десять листьев… она откладывала вместо них камень. Это означало «десять листьев». А если набиралось десять камней, это превращалось в палочку. Парадоксально, но она решила, что травинка будет стоить десять палочек, хотя по размеру травинки меньше палок. Иначе она бы потеряла счёт всем этим крошечным былинкам, которые так легко уносит ветер. Травинка ей пока не понадобилась, но она с нетерпением ждала дня, когда сможет добавить к своему счёту красивый фиолетовый стебелёк.
Именно так у неё получилось, что она видела семь палочек, три камня и два листа солнца. Она считала в обратном порядке, пытаясь вычислить возраст, но ей казалось, что в этом есть смысл. Когда она родилась, дожди шли часто. По крайней мере — они шли уже дважды после того, как становилось очень холодно.
Холод. Маленькая гоблинша вздрогнула. Это будет плохое время. Сейчас просто сыро, но может стать ещё мокрее. И она была голодна. Она оглянулась и увидела, что племя ест. Она вскочила и метнулась вперёд, но остались лишь объедки, так что ей достался один-единственный кусок кровавого мяса и половина фрукта.
Такова была её жизнь. Она сидела, слушая рычание [Вождя], вторящее урчанию её живота. Она сжалась в комок, когда тот потребовал ответа: почему его воины ранены?
Они не сказали. И другие гоблины промолчали, потому что [Вождь] пришёл бы в ярость, узнав, что они оставили в живых одного-единственного человека. Так что он просто побил их и отправил искать ещё еды.
Маленькая гоблинша сидела и краем глаза наблюдала за гигантом. Он хмурился. Злой. Всегда злой. Но и другие были такими же. Злыми. Или они просто просыпались, спали и ели.
Она не знала почему, но им чего-то не хватало. В редкие моменты, когда удавалось украсть что-то очень хорошее, вроде цветной воды, [Вождь] становился весёлым, а потом ещё более злым или тихим. И тогда он делал то, чего не делал никто другой: говорил. Он говорил, что гоблинов должно быть больше. Пещера — больше. И племя слушало его, пока он не разгонял всех кулаком или своим великим оружием — костяным топором.
Впервые за два камня и одну траву времени он заговорил, и маленькая гоблинша услышала. Два слова. [Вождь] огляделся и зарычал, утирая кровь и выплёвывая мех:
— Нужен [Шаман].
Что это такое, маленькая гоблинша понятия не имела. Больше он ничего не сказал, так что она вернулась к подсчёту шагов до деревьев с синими фруктами с помощью своей травы и камней. Она думала о странной человеческой самке в большой деревянной штуке. И гадала: значит ли это, что теперь всё изменится?
Наверное, просто станет меньше синих фруктов.
http://tl.rulate.ru/book/2954/8266495
Готово:
