Помещение зала заседаний было неестественно, ненормально безмолвным.
Внезапно возникла, стала реальной возможность существования более развитой цивилизации.
Члены парламента смотрели друг на друга с изумлением, застывшим в их глазах.
Сложившаяся ситуация была крайне щекотливой, поскольку ничего подобного за всю историю Империи ещё не происходило. Единственные разумные инопланетные существа, которых они когда-либо находили, представляли собой группу ящеров, пользовавшихся примитивными орудиями труда и неспособных даже добыть огонь.
Каланской Империи не было никакого дела до установления дипломатических отношений с инопланетными видами; они вообще не испытывали ни малейшего интереса к общению с другими видами. Они с лёгкостью производили достаточное количество товаров, чтобы удовлетворить потребности своего населения. Установление же дипломатических отношений с внеземным видом означало бы, что им пришлось бы заново воссоздать свои аэрокосмические военные силы и вкладывать средства в военные технологии.
Одна вещь была несомненной: менее развитая цивилизация оказывалась в невыгодном, уязвимом положении.
Уже одно лишь существование более продвинутой цивилизации привнесло бы в Империю неопределённость и хаос.
Достаточно лишь посмотреть, сколько проблем уже причинил Оракул.
В парламенте начался переполох, хаос.Быстрая, острая реакция на новую информацию была преимуществом каланцев, но также и их недостатком.
Консул подпер голову руками и погрузился в размышления.
Это был распространённый среди каланцев метод; это действие позволяло их сознанию почувствовать себя ближе ко Вселенной. Однако даже Вселенная не могла дать ответ на его вопрос.
Тишина продлилась около минуты.
Наконец он заговорил.
— Вы сказали, что они вышли на контакт первыми.
— Да, — профессор Лэйн взглянул на консула и кивнул. Он говорил чрезвычайно серьёзным тоном. — Изначально мы предположили, что кварковая звезда является неким космическим зондом или же оружием, способным уничтожать планеты. Однако после тщательного исследования результат превзошёл все наши ожидания.
— Наш детектор гравитационных волн показывает, что она испускает прерывистые волны, несущие информацию о траектории. Информация, содержащаяся в каждой из этих волн, судя по всему, не является случайной.
— Очевидно, что это не космический зонд, поскольку ни один метод передачи информации не может угнаться за скоростью его перемещения.
— С другой стороны, это не может быть и оружием. Нет никаких причин делать оружие настолько заметным. Они могли бы с лёгкостью расширить его гиперпространственный канал и сделать его необнаружимым.
— Таким образом, наше предположение заключается в том, что это некое подобие передающего устройства, вещателя. Оно использует гиперпространство для излучения гравитационных волн в окружающее пространство.
Зал заседаний совета замер в безмолвии.
Все присутствующие были встревожены, озабочены.
Даже несмотря на то, что лежащая в основе этого физика была сложна для их понимания, профессор Лэйн объяснил её простым, доступным языком.
Если бы это было оружие, оно делало бы всё возможное, чтобы скрыть своё существование, и не было никакой необходимости делать его столь обнаруживаемым.
Министр науки и технологий нахмурился и произнёс:
— Вы утверждаете, что оно передаёт информацию… Но как вы смогли понять, что именно оно сообщает?
Профессор Лэйн посмотрел на него и спокойным, невозмутимым тоном ответил:
— Физика управляет Вселенной, в то время как математика — это язык Вселенной. Нам достаточно простой формулы, вроде a² + b² = c², чтобы дать другой стороне понять, что сообщение исходит от разумного вида. Кроме того, мы можем приложить недавно решённую нами или же ещё не решённую математическую проблему. Это сообщит другой стороне уровень развития нашей цивилизации… Поскольку математика тесно взаимосвязана с уровнем развития цивилизации.
Консул:
— … И что же?
Лэйн:
— Они поступили схожим образом.
— Проанализировав информацию, содержащуюся в гравитационных волнах, мы получили серию сложных математических выражений и нечто, похожее на хэш-таблицы. И хотя это потребовало колоссальных усилий, в конечном счёте нам удалось расшифровать код…
Министр обороны сжал кулак и произнёс:
— Что именно говорилось в сообщении? Это запрос на установление контакта? Объявление войны? Или…
— Ни то, ни другое, — Лэйн покачал головой и сказал. — Они продемонстрировали нам уровень своей цивилизации, а затем рассказали нам… об Оракуле.
Голографическое изображение в воздухе сформировало картинку со специальными математическими операторами. Вскоре после этого изображение сменилось тремя строками текста.
Приближается природная катастрофа.
Наша вселенная сталкивается с беспрецедентным кризисом.
Будьте настороже!
В отличие от лаконичного объявления войны, подобное предупреждение было более двусмысленным и оттого ещё более пугающим.
Что именно представляла собой "природная катастрофа"?
Что это за "беспрецедентный кризис"?
Почему им следует "быть настороже"?
В сообщении недоставало самой важной части.
Профессор Лэйн окинул взглядом безмолвный зал заседаний и произнёс:
— Господа, вот что такое Оракул. Пусть нам и удалось извлечь из кода лишь три предложения… Я убеждён, что этого достаточно, чтобы мы отнеслись к этому со всей серьёзностью. Итак, вы по-прежнему считаете, что Оракул — это всего лишь слухи?
Никто не ответил.
Даже тот член парламента, который ранее насмехался над ним, был в ужасе.
Консул долго смотрел на учёного. Наконец, он задал вопрос серьёзным, весомым тоном:
— Последний вопрос: вы ответили?
— Нет… — профессор Лэйн пожал плечами и сказал. — Даже если бы мы и захотели, из-за расширения Вселенной наши сигналы никак не смогут достичь кварковой звезды.
Услышав это, консул почувствовал облегчение. Почти все в зале с облегчением вздохнули.
Даже если бы они и владели технологией сверхсветовой связи, у них не было возможности передать сообщение на столь дальнее расстояние за короткий срок.
Не говоря уже о том, что кварковая звезда двигалась по направлению к центру галактики с астрономической скоростью.
Консул откинулся на спинку кресла и заявил:
— Без разницы, правда это или ложь, вы не имеете права разглашать эту информацию без санкции свыше.
Профессор Лэйн знал, что консул скажет именно это, поэтому он кивнул и произнёс:
— Я понимаю, в этом моя вина, но меня вынудили пойти на это. Я знаю, насколько слаба наша цивилизация. Чтобы предотвратить наихудший сценарий, кому-то пришлось что-то предпринять.
Консул поднял подбородок; казалось, он был недоволен ответом учёного. Он заговорил более громким, властным голосом:
— И что, по-вашему, нам следует делать? Поверить сообщению от неизвестной стороны? Поверить, что у этих инопланетян благие намерения? А что, если они нападут на нас после того, как мы им доверимся? Кто может поручиться, что это не ловушка? Не говоря уже о том, что если катастрофа и вправду реальна, почему бы им не решить проблему самостоятельно? Почему они возлагают свои надежды на более слабую цивилизацию?
И если у них и вправду благие намерения, им следовало бы прямо сказать нам, что это за природная катастрофа!
Профессор Лэйн пожал плечами.
— Я не исключаю такой возможности, однако считаю её маловероятной. Я полагаю, что существует сотня более эффективных способов атаковать нас — например, направить ту самую кварковую звезду прямо на нас.
Председатель парламента:
— Возможно, они не знают нашего местонахождения.
Профессор Лэйн рассмеялся.
— Что за шутки, даже слепой сможет обнаружить это гигантское кольцо-мир.
— Довольно! — консул уставился на учёного. — Вы арестованы за подстрекательство и попытку подрыва государственного строя. Ваше учёное звание будет аннулировано, и вы будете отправлены в тюрьму на Полярной звезде.
Профессор Лэйн:
— А где же суд?
Консул сказал:
— Только что состоялся.
Каланская Империя уже давно избавилась от смертной казни. Самым суровым наказанием была ссылка в самую отдалённую тюрьму Империи, где заключённый должен был провести остаток своих дней.
В некотором смысле, это наказание было более мучительным, чем смерть. Ведь для каланцев смерть была не более чем возвращением к духу Вселенной. Вечное же изгнание означало, что им предстояло вынести сотню лет страданий.
Лэйн пожал плечами, на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— Это наихудший выбор, но пусть будет так.
Он кивнул в сторону консула, в то время как к нему приближался охранник.
— Надевайте на меня наручники, моя миссия завершена.
В зале заседаний вновь поднялся шум, возмущённый гул.
Консул сделал вид, что ничего не слышит, и не отрывал взгляда от закованного в наручники мужчины.
Перед тем как его увести, профессор Лэйн внезапно поднял голову и мельком взглянул на консула, восседающего за своим столом.
— Прежде чем отправить меня на Полярную звезду, у меня есть последняя просьба.
Консул:
— Говорите.
— Это касается моих активов, — Лэйн сделал паузу на секунду и сказал. — У меня нет детей, как и ближайших родственников. Прежде чем меня запрут, я хочу урегулировать вопрос с моим имуществом.
В Империи действовали законы о защите частной собственности. Если активы были получены законным путём, государство никогда не конфисковывало имущество гражданина.
Консул посмотрел на Министра юстиции, который кивнул ему в ответ. Затем консул взглянул на профессора Лэйна.
— Согласно законам Империи, ваша просьба обоснована. До отправки на Полярную звезду вы можете выбрать преемника.
Профессор Лэйн поднял закованные в наручники руки и немедленно указал на Лу Чжоу, который стоял в стороне, у стены зала.
— Я хочу передать ему все мои активы. Он тот, кто доставил меня сюда в безопасности.
Консул взглянул на солдата, стоявшего у края зала, и провёл рукой в воздухе.
Две зелёные голографические идентификационные карты появились в воздухе; консул перенёс данные с одной голографической ID-карты на другую.
- Рейнхардт, верно? Отныне вы владеете всем имуществом профессора Лэйна.
Перед тем как его увели, профессор Лэйн бросил на Лу Чжоу удивлённый взгляд; вероятно, он не ожидал, что Лу Чжоу назовёт "вымышленное имя".
Однако профессор Лэйн ничего не сказал. Он молча позволил охранникам увести себя.
http://tl.rulate.ru/book/26441/8715743
Готово:
