Пять часов тридцать минут утра.
Поселок Уланьхуа еще спал.
В коридоре гостиницы слышалось лишь тихое шипение подтекающего радиатора отопления. Чжан Чуань приоткрыл дверь своей комнаты, и почти одновременно распахнулась соседняя дверь – Урина уже была одета и держала в руке холщовую сумку, доверху набитую документами.
Она не проронила ни слова, лишь молча кивнула.
Внизу, во дворе, уже прогревался двигатель «Лэнд Крузера».
Чжао Сяобао высунул голову из водительского окна, его лицо слегка покраснело от горячего воздуха из печки. Вчера он лег спать только в одиннадцать вечера, а сегодня проснулся в половину пятого и, лежа в постели, трижды мысленно повторил маршрут до Хуайжэня.
Лю Цян вышел из дежурки, прижимая к себе термос, до краев наполненный свежим кипятком. Он открыл переднюю пассажирскую дверь, поставил термос в подстаканник и сунул в карман два пакетика растворимого кофе.
— Поехали, — Чжан Чуань сел на заднее сиденье.
«Лэнд Крузер» выехал со двора гостиницы.
В зеркале заднего вида все еще сиротливо белел в углу «Пассат», слой снега на его крыше стал толще еще на пару дюймов. Чжао Сяобао даже не взглянул на него.
Он сжимал руль, устремив взгляд вперед, на светлеющую линию горизонта.
От хошуна Сыцзыван до уезда Хуайжэнь провинции Шаньси – шестьсот километров.
Когда они пересекли границу Внутренней Монголии, снегопад прекратился. Но ветер не утихал. Этот пронизывающий до костей северо-западный ветер преследовал их всю дорогу: дул от Уланчаба до Датуна, а от Датуна провожал до самого Хуайжэня.
— Наставник, — спросил Чжао Сяобао, не отрывая глаз от дороги, — почему в Шаньси тоже так холодно?
— Шаньси – горный край, — ответил Чжан Чуань, откинувшись на спинку сиденья. — Высота над уровнем моря здесь даже выше, чем во Внутренней Монголии.
Больше Чжао Сяобао вопросов не задавал.
Он держал скорость около ста десяти километров в час, каждые пять секунд бросая взгляд в зеркало заднего вида.
В двенадцать часов сорок минут дня «Лэнд Крузер» въехал в городскую черту Хуайжэня.
Это был типичный шахтерский уездный городок, пропитанный угольной пылью. По обеим сторонам улиц громоздились еще не убранные сугробы, под которыми хлюпала черная жижа из талого снега, золы и угольной крошки. Мимо с грохотом проносились груженные углем самосвалы, поднимая колесами грязные брызги из дорожных луж.
Лю Цян опустил стекло, и в салон тут же ворвался тяжелый воздух, пахнущий угольным дымом, серой и дегтем.
— Ну и запашок… — он сморщил нос. — Похлеще, чем у нас на металлургическом заводе.
— В Хуайжэне добывают уголь, — Урина открыла блокнот. — Шахта Чжан Цзиня находится в тридцати километрах к западу от города, в районе поселка Сяоюй.
«Лэнд Крузер» миновал городские кварталы и свернул на запад, на проселочную дорогу.
Дорога становилась все уже, а слой угольной пыли – все толще. Деревья у обочины стояли черные, крыши домов были черными, и даже обшлага ватников у стариков, греющихся на завалинке, тоже были черными от сажи.
В два часа дня они прибыли в поселок Сяоюй.
Шахта Чжан Цзиня располагалась на пустынном склоне к северо-западу от поселка. Добыча здесь прекратилась три года назад. Ржавые железные ворота были полуоткрыты, в будке охраны зияло разбитое окно, наспех затянутое полиэтиленом. Во дворе высились засыпанные снегом кучи невывезенной пустой породы, похожие на белые холмы.
Вокруг не было ни души.
Лю Цян заглянул в будку охраны – внутри валялся лишь опрокинутый деревянный стул да обрывок прошлогодней мартовской газеты.
Чжао Сяобао обошел территорию и у заброшенного угольного бункера наткнулся на выцветшую табличку.
«Вторая угольная шахта поселка Сяоюй уезда Хуайжэнь».
Он достал телефон и сделал снимок.
Урина стояла посреди пустого двора, ветер трепал полы ее пальто.
— Капитан, — обратилась она к Чжан Чуаню, — именно здесь в 2003 году Ян Линькэ подал то заявление.
Чжан Чуань не ответил.
Он присел на корточки и коснулся пальцами промерзшей земли.
Прошло три года, и здесь не осталось ровным счетом ничего.
Но он знал: улики кроются не на месте преступления.
Они хранятся в человеческой памяти.
В шесть часов вечера «Лэнд Крузер» вернулся в Хуайжэнь.
Лю Цян связался с местным отделом уголовного розыска. Их принял пожилой оперативник лет пятидесяти по фамилии Вэй. Его волосы были подернуты сединой, а курил он крепкие сигареты без фильтра.
Выслушав цель их визита, старый сыщик долго молчал.
— Дело Ян Линькэ… — он стряхнул пепел в банку из-под чая. — Да, я помню его.
Он поднялся, подошел к шкафу и достал из самой глубины покрытую пылью папку из плотной бурой бумаги.
— Двенадцатого августа 2003 года он позвонил на горячую линию Управления по безопасности производства и сообщил, что на Второй шахте произошел взрыв метана. Погибли пять человек, но владелец скрыл аварию, выплатив компенсации втихую, — старый Вэй положил папку на стол. — Мы тогда проводили совместную проверку с Управлением. Чжан Цзин все категорически отрицал, а рабочие на шахте и слова сказать не могли. В те годы на частных шахтах в случае ЧП никто не смел говорить правду.
— А как же семьи погибших? — Спросил Лю Цян.
— Проверяли. Трое из пяти погибших были приезжими из других провинций. Их родственники получили деньги и сразу уехали к себе на родину, никто жаловаться не стал. Двое других были местными, они подписали соглашение о неразглашении, — Вэй выдержал паузу. — В документах причиной смерти был указан «несчастный случай», а вовсе не авария на производстве.
Рука Лю Цяна с ручкой замерла над блокнотом.
Урина посмотрела на коллегу.
— А что предпринял Чжан Цзин после того, как поступил донос? — Спросила она.
Старый Вэй взглянул на нее.
— Когда его вызывали на беседу, он не проронил ни слова, — он потушил сигарету в пепельнице. — Но сразу после этого с его шахты исчез один человек.
— Ян Линькэ.
— Именно, — подтвердил Вэй. — После тринадцатого августа его больше никто не видел. В арендованной комнате он оставил все вещи, даже не собрался. Задолжал за два месяца, и хозяин жилья в конце концов просто выкинул его пожитки на помойку.
Он немного помолчал.
— Мы завели дело о пропаже без вести, искали месяца три, но никаких зацепок так и не нашли.
За окном на Хуайжэнь медленно опускались сумерки.
Чжан Чуань откинулся на спинку стула, его пальцы мерно постукивали по столу.
— Где сейчас Чжан Цзин?
— Все еще здесь, в Хуайжэне, — ответил Вэй. — После закрытия Второй шахты он открыл угольный склад на восточной окраине города. Бизнес у него идет неплохо.
Он посмотрел на настенные часы.
— В это время он, скорее всего, уже дома.
Чжан Чуань поднялся с места:
— Адрес.
Дом Чжан Цзиня представлял собой небольшой двухэтажный коттедж в восточной части города. Фасад здания был облицован белой плиткой, популярной в конце девяностых, у ворот сидели два каменных льва, а дорожка от снега была вычищена до блеска.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти в фартуке, ее руки были испачканы в муке. Увидев на пороге незнакомые лица, она на мгновение растерялась.
— Вам кого?
— Нам нужен Чжан Цзин, — Чжан Чуань предъявил удостоверение.
В глазах женщины промелькнула тревога.
— …Он наверху.
Чжан Цзин оказался ниже, чем Чжан Чуань себе представлял.
Ему было за шестьдесят, голова почти полностью поседела, одет он был в серый шерстяной свитер с затертыми до блеска локтями. Он сидел на диване в гостиной на втором этаже, перед ним на столике стоял еще не распакованный чайный сервиз.
При виде вошедших он даже не поднялся.
— Дело из хошуна Сыцзыван, — Чжан Чуань выложил на журнальный столик фотографии с места происшествия. — Вы знаете этого человека?
Чжан Цзин опустил голову, разглядывая три снимка, на которых было запечатлено тело, завернутое в красную ткань.
Он не прикоснулся к ним.
— …Нет, не знаю.
— Его зовут Ян Линькэ, — произнес Чжан Чуань. — В 2003 году он работал на вашей шахте. Двенадцатого августа он сообщил о скрытой вами аварии, а тринадцатого августа бесследно исчез.
Чжан Цзин хранил молчание.
— Спустя сорок дней после исчезновения его труп нашли в степи хошуна Сыцзыван.
Чжан Чуань пододвинул ближе фотографии с места обнаружения тела.
— Его задушили, завернули в красную ткань и закопали в кучу овечьего навоза.
Чжан Цзин пристально смотрел на снимок.
Его пальцы, лежавшие на подлокотнике дивана, побелели от напряжения.
— Вы ошиблись, — сухо ответил он. — Я не знаю этого человека.
Урина стояла у дверей.
— Последний звонок, который принял Ян Линькэ перед своим исчезновением, — заговорила она, — поступил из хошуна Чахар-Юичжунци. Номер был зарегистрирован на имя Ли Жуйпина.
Пальцы Чжан Цзиня едва заметно дрогнули.
— А Ли Жуйпин, — добавила Урина, — приходится вам зятем.
В гостиной на несколько секунд воцарилась тяжелая тишина.
Чжан Цзин так и не поднял головы.
На плите закипел чайник, крышка его яростно задребезжала под напором пара.
— …Я не знаю, где он, — наконец произнес Чжан Цзин.
Его голос мгновенно постарел лет на десять.
— В 2004 году на Праздник весны он приезжал один раз. Пробыл три дня, ни слова не сказал, — он сглотнул слюну. — Уехал на пятый день нового года и больше никогда не возвращался.
— Вы ни о чем его не спрашивали?
Чжан Цзин долго молчал, прежде чем ответить:
— …Нет.
Он поднял глаза и впервые прямо посмотрел на фотографии, лежащие на столике.
Человек, завернутый в красную ткань, пролежавший сорок дней в зимней степи… Его лицо было скрыто, но Чжан Цзин прекрасно знал, кто это.
Он помнил Ян Линькэ.
Летом 2003 года этот работяга стоял посреди двора его шахты в грязной спецовке, покрытой угольной пылью, и во весь голос кричал: «Я на тебя донос напишу!»
Тогда Чжан Цзин подумал, что это просто очередной наглый бузотер, который не понимает, с кем связывается.
Он и подумать не мог, что парня убьют.
И уж тем более не ожидал, что к этому приложит руку его собственный зять.
Когда они вышли из дома Чжан Цзиня, в Хуайжэне пошел снег.
Это была не та густая метель, что бушевала во Внутренней Монголии, а мелкая, жесткая крупа, которая с сухим шорохом покалывала лицо, словно наждачная бумага.
Лю Цян стоял у машины, хмуро глядя в экран ноутбука.
— Брат Чуань, пришли данные по регистрации Ли Жуйпина.
Он развернул экран к Чжан Чуаню.
— Двадцатого января 2004 года он снялся с учета в хошуне Чахар-Юичжунци и прописался в городе Юйлинь провинции Шэньси. А уже десятого февраля выписался оттуда и зарегистрировался в Пинляне провинции Ганьсу. После этого никаких сведений о его перемещениях нет.
Чжан Чуань вгляделся в даты.
Двадцатое января 2004 года.
Убийство в Сыцзыване произошло в середине декабря 2003 года, а заявление в полицию хошуна поступило семнадцатого января 2004 года.
Ли Жуйпин спешно сменил место жительства всего через три дня после того, как полиция обнаружила тело.
— Проверь его жену, — распорядился Чжан Чуань. — Дочь Чжан Цзиня. Где она сейчас?
Пальцы Лю Цяна быстро побежали по клавиатуре.
Через полминуты он поднял голову:
— Ее зовут Чжан Сюмэй. В марте 2004 года она развелась с Ли Жуйпином. В 2005 году снова вышла замуж. Ее нынешний муж – местный, из Хуайжэня, владеет транспортной компанией.
— Они поддерживали связь с Ли Жуйпином после развода?
— По официальным базам данных – нет. Но… Чжан Сюмэй купила квартиру в Хуайжэне, выплатив всю сумму наличными сразу. Ее официальная зарплата на тот момент не превышала восьмисот юаней в месяц.
Чжан Чуань посмотрел на дату покупки недвижимости.
Это случилось ровно через месяц после исчезновения Ли Жуйпина.
Он открыл дверь автомобиля:
— Завтра утром снова наведаемся к Чжан Цзиню.
Чжао Сяобао завел мотор.
— Наставник, возвращаемся в гостиницу?
— Да.
«Лэнд Крузер» растворился в снежной ночи Хуайжэня.
За окнами автомобиля этот почерневший от угля город постепенно укрывался тонким белым саваном. Припаркованные вдоль дорог грузовики с углем, припорошенные снегом, казались в темноте затаившимися гигантскими чудовищами.
Урина откинулась на сиденье, держа на коленях блокнот со схемой связей, которая становилась все длиннее.
Чжан Цзин. Ли Жуйпин. Чжан Сюмэй. Ань Хай. Хуан Вэйпин. Ли Жуйцюань.
Шесть имен, соединенных ломаными линиями.
Чжао Сяобао вел машину, время от времени поглядывая на Чжан Чуаня в зеркало заднего вида.
Тот не спал.
Он молча смотрел в окно, положив руку на обшивку двери.
Снегопад в Хуайжэне усиливался, дворники монотонно шуршали по лобовому стеклу в убаюкивающем ритме.
В памяти Чжан Чуаня всплыли слова старого сторожа:
«Худой. Глаза большие, ввалившиеся. На правой брови старый шрам».
Он представил себе то лето, когда Ян Линькэ пытался заявить о трагедии на шахте.
Он вспомнил три куска ярко-красной ткани, которые сейчас покоились в пакетах для вещдоков.
Эта ткань стягивала голову, ноги и пояс покойного.
Она до сих пор хранила в себе предсмертный ужас живого человека.
Внедорожник уверенно продолжал свой путь сквозь метель.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250112
Готово:
