Ганьсу, Пинлян.
«Лэнд Крузер» замер у ворот заброшенной машинно-тракторной станции. Двигатель заглох, но от капота все еще веяло едва уловимым теплом.
Шел уже тридцать седьмой день.
От хошуна Сыцзыван до хошуна Чахар-Юичжунци, от Чахар-Юичжунци до Хуайжэня, от Хуайжэня до Юйлиня, от Юйлиня до Пинляна. Две тысячи триста километров, на протяжении которых колеса наматывали снег, ледяную крошку, угольную пыль и лесс. Днище внедорожника не раз билось о дорожные ухабы, правое переднее колесо пришлось латать, а от заднего бампера после удара о бордюр отлетел кусок краски размером с миниатюру.
Но машина продолжала упорно идти вперед.
Чжао Сяобао полулежал в водительском кресле. Он заметно похудел, на лице резко проступили скулы. Свой «Прадо» он так и не забрал – дело оставалось нераскрытым, и ему было совестно просить об этом отца.
Впрочем, парень ни разу не пожаловался.
За эти тридцать семь дней он научился спать в промерзшем салоне при двадцати градусах ниже нуля, растирать снегом окоченевшие пальцы и крошить бэйцзы прямо в крышку термоса, чтобы похлебать хоть какого-то горячего варева.
Он научился молча переносить любые тяготы.
— Командир, — Урина опустила бинокль. — Невестка Ли Жуйпина вышла из дома.
Чжан Чуань выпрямился на заднем сиденье.
Семь дней назад на окраине Пинляна они наконец нащупали последнюю ниточку, связывавшую Ли Жуйпина с внешним миром – его овдовевшую много лет назад невестку, которая в одиночестве жила в самострое на самом краю заброшенной промзоны.
Три дня засады подтвердили подозрения: в доме явно происходило что-то неладное. Свет там зажигали только глубокой ночью, окна плотно занавешивали, а во дворе стоял старенький пикап с номерами провинции Шэньси, капот которого частенько оставался теплым.
И вот сейчас женщина с пластиковым пакетом, полным овощей, неторопливо побрела прочь по грунтовой дороге.
Чжан Чуань толкнул дверцу машины.
— Пошли.
Четверо оперативников, заброшенный склад МТС и приоткрытая железная дверь.
Лю Цян шел первым, Урина прикрывала тыл, а Чжао Сяобао остался дежурить под окном.
Чжан Чуань толкнул дверь и вошел.
В комнате царил полумрак, свет не горел.
В темноте спиной к двери сидел человек. На столе перед ним была разложена неоконченная шахматная партия.
Услышав шаги, он даже не повернул головы.
— …Пришли все-таки.
Чжан Чуань промолчал.
Мужчина медленно развернулся.
Ему было сорок семь лет. Глубоко запавшие глаза, седина на висках. С фотографии на паспортном бланке смотрел совершенно другой человек.
Ли Жуйпин.
Он скользнул взглядом по струящемуся из дверного проема дневному свету, затем посмотрел на незваных гостей.
— И все же вы меня отыскали, — произнес он ровным, безучастным голосом, будто говорил о чем-то, что его совершенно не касалось.
— Ян Линькэ, — негромко произнес Чжан Чуань.
Рука Ли Жуйпина едва заметно дрогнула.
Он уставился на шахматную доску. У красных оставались ладья и конь, у черных – две пушки и советник.
— Он мертв, — тихо сказал Ли Жуйпин. — Тринадцатого февраля две тысячи четвертого года.
Эту дату он произнес так четко, словно она была выжжена на его костях.
За окном завывал ветер.
Лю Цян поднялся из-под оконной рамы, его ладонь легла на кобуру. Чжао Сяобао сделал шаг вперед. Урина замерла у порога, не сводя глаз с человека, назвавшегося Ли Жуйпином.
Чжан Чуань не шевелился.
— Кто это сделал?
Ли Жуйпин долго молчал.
— Ань Хай, — наконец выдавил он. — По моему приказу.
Он сделал короткую паузу.
— Хуан Вэйпин избавлялся от тела. Ли Жуйцюань караулил.
Он назвал имена всех до единого.
Словно сбросил с плеч непосильный груз.
Ночь на 13 февраля 2004 года. Карцер железного рудника в хошуне Чахар-Юичжунци.
Ань Хай накинул веревку на шею Ян Линькэ и затянул ее со спины. Ян Линькэ даже не сопротивлялся – после трех месяцев взаперти у него просто не осталось сил бороться за жизнь.
Умирая, он так и не закрыл глаза.
Ань Хай не на шутку испугался.
Обыскав весь карцер, он нашел красный шерстяной шарф-хомут, который Ян Линькэ связал себе сам, и натянул его на лицо покойного, прикрыв глаза. Но страх не отпускал, и тогда он отыскал куски красной ткани, обмотал ими стопы трупа и обвязал пояс.
Он не знал, поможет ли это уберечься от мстительного призрака.
Но не сделать этого он просто не посмел.
Хуан Вэйпин на белом минивэне проехал с трупом триста километров. Степь хошуна Сыцзыван в ту зимнюю ночь казалась бескрайним черным океаном. Отыскав безлюдное пастбище, он попытался вырыть могилу.
Но промерзшая земля не поддавалась лопате.
Тогда он наткнулся на огромную кучу овечьего навоза.
Сбросив туда тело Ян Линькэ, он забросал его слежавшимся навозом и в ту же ночь уехал обратно в Чахар-Юичжунци.
Ему казалось, что об этом никто и никогда не узнает.
Спустя сорок дней пастухи принялись расчищать навозную кучу, и первый же удар лопаты наткнулся на красную ткань.
Закончив свой рассказ, Ли Жуйпин низко опустил голову.
Шахматная партия на столе так и осталась несыгранной.
— Чжан Сюмэй знала об этом? — Спросил Лю Цян.
— Нет, — покачал головой Ли Жуйпин. — Я пошел на это только после развода. Она ничего не знала.
Он немного помолчал.
— Деньги на квартиру я передал через знакомых. Она думала, что это помощь от ее родителей.
Он приподнял руку, словно хотел потереть лицо, но тут же бессильно опустил ее.
— Уводите меня.
Операция по задержанию остальных участников затянулась на тридцать семь часов.
Рано утром 1 апреля в провинции Шэньси, на одной из частных угольных шахт города Шэньму, был схвачен Ань Хай. Он так и промышлял прежним ремеслом – спускался под землю и добывал уголь, за десять лет ни разу не покинув территорию шахты.
Когда перед ним выросли полицейские, эмалированная кружка выскользнула из его рук. Горячая вода выплеснулась прямо на ноги, но он даже не вздрогнул.
— …Ли Жуйпина поймали? — Только и спросил он.
А затем сам протянул вперед соединенные вместе запястья.
Вечером 27 апреля в Хух-Хото взяли Хуана Вэйпина. Он сменил имя и открыл на окраине города автосервис. Работал на совесть, и все соседи уважительно звали его «наставник Хуан».
Когда его прижали лицом к капоту машины, вокруг сразу собралась толпа зевак.
Хуан Вэйпин не оказывал сопротивления, он лишь уткнулся лицом в сгиб локтя, стараясь не встречаться взглядом с соседями.
Ночью 28 апреля в своем доме в Хуайжэне был официально задержан Чжан Цзин.
Он не сопротивлялся. Спокойно надел пальто, бросил дочери: «Я ненадолго уйду», а у самого порога обернулся и бросил долгий взгляд на новенький, так ни разу и не распакованный чайный сервиз.
— Сюмэй, — тихо произнес он, — прости меня.
Он не объяснил, за что именно просит прощения.
Чжан Сюмэй так и осталась стоять посреди гостиной, провожая взглядом уезжавшую полицейскую машину.
Она так никогда и не узнает, за что отец просил прощения – за скрытый факт аварии на шахте, за убийство, совершенное ее бывшим мужем, или за те деньги на покупку квартиры, которые она считала родительской помощью, а они оказались платой за чужую жизнь.
А может, и за то, и за другое, и за третье.
Или вообще ни за что из этого.
2 мая, Лучэн.
Когда «Лэнд Крузер» въехал во двор городского управления полиции, с запада уже подступали сумерки.
Чжан Чуань заглушил мотор, но выходить не спешил.
Он просто сидел за рулем. Дело было раскрыто.
В зеркале заднего вида он видел Лю Цяна – тот крепко спал, откинувшись на спинку сиденья и все еще сжимая в руке стопку недописанных протоколов допроса. Урина смотрела в окно, ее профиль был мягко очерчен золотистым светом заходящего солнца.
5 мая пришло подтверждение из министерства.
Громкое дело об убийстве и сокрытии тела в хошуне Сыцзыван было успешно раскрыто. Все шестеро подозреваемых находились под стражей, одновременно возобновилось расследование дела об утаивании масштабов аварии на шахте.
Это было самое крупное и резонансное дело уголовного розыска во всем автономном районе с начала 2004 года.
Торжественное собрание и награждение назначили на середину мая.
Рано утром 6 мая Чжан Чуань отнес пухлую стопку подшитых материалов дела в кабинет Бату. Выйдя оттуда, он на какое-то время задержался в коридоре.
Из дверей большого кабинета высунулся Чжао Сяобао.
— Наставник, что у нас сегодня на обед?
Чжан Чуань не оборачивался.
— Лапшу с бараньей требухой.
— Идет! — Чжао Сяобао скрылся в кабинете, но через пару секунд снова высунул голову. — Наставник, отец сказал, что машина пришла. «Прадо», серебристый металлик. Можно мне после обеда пригнать его к отделу?
Чжан Чуань повернулся к нему.
— А как же твой «Пассат»?
— Отремонтировали, — Чжао Сяобао смущенно почесал затылок. — Отец сказал, продадим его в счет доплаты.
Чжан Чуань пристально посмотрел на парня.
— Впредь води свой внедорожник нормально и забудь уже про эти легковушки.
— Понял!
Чжао Сяобао юркнул обратно в кабинет.
В коридоре снова воцарилась тишина.
Чжан Чуань засунул руки в карманы пальто.
Там, на самом дне, лежал мобильный телефон «Бодо S1000».
За эти тридцать семь дней он сделал в Лучэн пятьдесят два звонка.
И Бату ответил на все пятьдесят два.
От робкого «Командир, мы вышли на след подозреваемого» до уверенного «Капитан, Ли Жуйпин задержан» – каждый раз на том конце провода раздавался один и тот же спокойный голос:
— Понял. Берегите себя.
Ничего лишнего.
Но Чжан Чуань прекрасно знал, что после каждого такого звонка Бату подолгу курил у себя в кабинете, не выпуская трубку из рук.
Он поглубже пристроил телефон в кармане.
Дверь в конце коридора была открыта настежь.
За окном лежал Лучэн начала мая. Небо все еще хмурилось, но тучи уже не давили на город так тяжело, как зимой.
Талая вода мерно капала с карниза на подоконник: кап, кап, кап.
Словно удары маятника.
Он уверенно зашагал вперед и вошел в просторный, наполненный гулом голосов кабинет.
Лю Цян, быстро стуча по клавишам, набирал на компьютере итоговый отчет.
Урина аккуратно раскладывала по папкам вещественные доказательства, ровно подклеивая каждую фотографию.
Чжао Сяобао о чем-то вполголоса беседовал с увядающим цветком в горшке.
Чжан Чуань подошел к своему столу и сел.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250113
Готово:
