Лань Чэн заключил контракт с волчонком, сел на пустыре, поставил треногу и принялся жарить крольчатину.
— Малыш, плюйся поменьше, а то подгорит! — Лань Чэн осторожно переворачивал мясо.
— Ау-ау! — Знаю!
После долгого ожидания совместное творение человека и волка предстало во всей красе.
Хрустящая снаружи, нежная внутри крольчатина сочилась жиром, аромат дразнил ноздри.
Проголодавшиеся донельзя, человек и волк набросились на еду, глотая не жуя.
— Ау-ау! — Вкуснятина!
— А то! Не хвастаясь скажу — моё мастерство и в прошлом, и в нынешнем было непревзойдённым! — Лань Чэн расписывал себя так, словно готов был вознестись на небеса.
— … — Хозяин такой глупый на вид.
Немного передохнув, Лань Чэн снова закинул волчонка на левое плечо. М-да… пора двигаться дальше!
…
Картинка перенеслась во двор семьи Байчуань.
Бай Цинлин всё ещё ждала второго испытания, назначенного отцом.
— Госпожа, госпожа! Эта крикливая птица так и рвётся побыть с вами. Я ничего не могла поделать, пришлось принести её сюда! — Мэйланьда, запыхавшись, подбежала с клеткой в руках.
— Что орёт эта паршивая птица! Тащи прямо на кухню, сварим! — Бай Цинлин не питала ни малейшей симпатии к этому болтливому попугаю.
— А? Это нехорошо, ведь это духовный зверь, подаренный вам господином Лань Чэном. И глава приказал, чтобы вы хорошо о нём заботились!
Едва Мэйланьда открыла клетку, как крикливая птица вихрем вылетела наружу, плавно опустилась на плечо Бай Цинлин и принялась безмятежно чистить пёрышки.
— … — И эта паршивая птица увязалась за ней только ради того, чтобы почистить перья на её плече?
— Линлин, Линлин, Линлин…
— Ты у меня на плече, чего тявкаешь? — Птица и впрямь тупая?
— Кажется, эта крикливая птица очень полюбила вас, госпожа! — Мэйланьда стояла рядом и улыбалась.
Нет, я просто нахожу её утомительной!
— Ах, моя драгоценная доченька, дай папочка обнимет!
?
Этот голос и гадать не надо — конечно же, этот чёртов папаша.
Бай Цинлин на чистом рефлексе увернулась от отцовских «любящих объятий».
— Линлин…
Не строй из себя покинутого щенка, умоляю, ты уже взрослый дядька средних лет, ладно?
— Сегодня второе испытание?
— Кхе-кхе-кхе, конечно-конечно! С моей драгоценной доченькой все испытания — ерунда! — Он закашлялся, прикрывая неловкость от того, что дочь отвергла его объятия.
— И что же это за второе испытание? Я готова. — С этими словами она собралась повторить прыжки звёздочкой.
— … — Мэйланьда всё так же улыбалась.
— … — Отец уже устал удивляться.
— Нет, Линлин, второе испытание — приготовить блюда, которые придутся по вкусу нескольким прародителям рода Байчуань. — Глава клана Бо всё меньше понимал поведение дочери.
— О? Что ж ты раньше не сказал, пап! — Я уже три подхода сделала!
— … — Ладно, ладно. Своя дочь.
— А эти прародители Байчуань всё ещё живы? — Неужели за несколько сотен лет не померли? В этом мире все бессмертны?
— Линлин, нельзя так неуважительно относиться к прародителям. — Бо-отец вовремя сделал замечание.
Ах, ладно. Так они мертвы или нет?
— Когда несколько прародителей основали клан Байчуань, они, дабы дело не пришло в упадок, оставили частицу своего сознания в родовом храме, чтобы испытывать преемников.
А, ну да, столько говорили, а всё равно мертвы. Но ты уверена, что остатки сознания способны распробовать вкус еды?
Разумеется, эти мысли она не осмелилась высказать отцу. Её папаша, такой приверженец традиций, если бы узнал о таких крамольных идеях, точно бы гонялся за ней.
— Но почему обязательно готовить?! — Что, главе клана нужно быть искусным поваром?
— Не обязательно. Прародители назначают каждому преемнику своё испытание.
— А какое испытание выпало тебе, пап?
Лицо главы клана Бо мгновенно помрачнело, словно он вспомнил что-то неприятное…
О-о, похоже, у её папаши было презанятное испытание!
— Кхм, сегодня я узнал, что испытание, назначенное тебе предками, — приготовить стол вкусных блюд, которыми они останутся довольны.
— Но я не умею готовить. — Бай Цинлин развела руками. В прежнем мире она была настоящим ужасом на кухне. Заставить её приготовить вкусную еду — невозможно. А тут ещё и целый стол?
Она серьёзно подозревала, что эти прародители специально решили над ней поиздеваться.
— Ничего, Линлин, если делать с душой, обязательно получится. Я велю Мэйланьда помочь тебе.
Глава клана Бо всё утешал дочь. Ну, даже если выйдет невкусно, насколько же это может быть ужасно? В любом случае он безоговорочно поддерживает любимую доченьку!
…
Когда с кухни донесся третий взрыв, глава клана Бо больше не выдержал и поспешил туда, чтобы взглянуть на обстановку.
Увидев кухню, похожую на руины, глава клана Бо остолбенел. Эт-то…
— Глава, умоляю, уговорите госпожу! Лао Ху, который занимается аварийным ремонтом, сегодня чинит кухню уже в третий раз… Если так пойдёт дальше, мы сегодня вообще без ужина останемся. — Сан Бо, дворецкий, много лет служивший главе, готов был расплакаться. За все годы службы он впервые столкнулся с таким.
— Моя драгоценная доченька тренируется готовить! Отец должен поддерживать!
Даже ценой кухни.
— … — Вы, конечно, благородны, кухня дочери на взрывы!
Глава клана Бо всё ещё искал свою драгоценную доченьку в густом чёрном дыму.
— Линлин, Линлин… кхе-кхе-кхе…
— Я здесь, пап.
Услышав голос, глава клана Бо взмахнул рукавом, разгоняя дым. Там стояла его прежде чистая и белая дочь, теперь похожая на разбойника с чёрных гор: растрёпанные волосы, кожа в нескольких местах в пятнах сажи, а Небесная юбка из облаков превратилась в лохмотья…
Глава клана Бо поспешно скинул свой длинный халат и накинул на плечи дочери.
— Кхе-кхе-кхе, пап… прости, я снова взорвала кухню. — Она и сама не знала, как так вышло. Она давно знала, что готовить не умеет, но чтобы устраивать взрывы… Неужели у этого тела после перерождения была мощная магия, которая, в сочетании с её «выдающимися» кулинарными навыками, превратила её в эксперта по взрывчатке?
— Ничего страшного, главное — ты не пострадала. — Глава клана Бо был неизменен: всё ради дочери.
Его полный любви взгляд, наоборот, заставил Бай Цинлин ощутить неловкость. Её отец всегда был к ней добр, а она всё это время отвергала его заботу.
Бай Цинлин подняла голову и посмотрела на стоящего перед ней отца. Его лицо тоже было в саже. Он, обычно так тщательно следивший за внешностью, бросился в дым ради неё.
В этот миг ей вдруг захотелось плакать.
Последние дни она постоянно убегала. Ей казалось, что она лишь замена, занявшая чужое тело, получившая чужую личность, урвавшая чужую любовь.
Она признавала, ей безумно нравилось всё это, но оно ей не принадлежало.
А сейчас отец посмотрел на неё с такой любовью…
На неё!
Теперь она — Бай Цинлин. Она получила тело Бай Цинлин, приняла её жизнь, выжила за неё. И сделала то, что Бай Цинлин ещё не успела.
Так чего же непонятного? От чего она, в конце концов, убегает?
Смело прими всё это, обними тех, кого любишь — и хватит!
Слёзы медленно потекли из глаз. Она впервые обняла стоящего перед ней человека.
— Спасибо, пап… — Всхлипнув, она наконец-то смогла это сделать.
Внезапно заключённый в объятия глава клана Бо сначала опешил, но тут же понял что-то. Его лицо озарила радость.
Столько лет дочь впервые обняла его сама. Он дождался этого дня.
— Ладно-ладно, не плачь. Если будешь плакать, наше личико Линлин перестанет быть красивым.
Обычно суровый глава клана Бо сейчас тихо и ласково утешал свою драгоценную доченьку.
Челядь, ремонтирующая кухню: «…»
Кухню восстановили только глубокой ночью. К счастью, глава клана Бо не до конца упивался радостью от объятий дочери. Он приказал Сан Бо открыть Склад №17 и раздать каждому слуге еду, чтобы утихомирить гнев.
На следующее утро Бай Цинлин разбудил шум стройки. Неужели случилось что-то серьёзное?
Бай Цинлин торопливо переоделась, открыла дверь и увидела Мэйланьда, несущую завтрак.
— Погоди… Сначала скажи, ты кто?
На миловидном лице Мэйланьда появилось недоумение.
— Госпожа, это же я, Мэйланьда! Вы меня не узнаёте? — Испугавшись, Мэйланьда поставила поднос и подбежала к Бай Цинлин.
— А… Мэйланьда, ну и хорошо, ну и хорошо. — Она не хотела снова обознаться.
—? — Странная сегодня госпожа.
— Кстати, Мэйланьда, ты не знаешь, что там происходит? — Бай Цинлин указала в сторону шума.
— Госпожа, глава, чтобы вы лучше тренировались в кулинарии, специально расширил вам кухню по высшему разряду — в двадцать раз больше прежней. Шум как раз оттуда.
Её папаша и правда не знает меры в роскоши!
Волшебный мир — он и есть волшебный: новая кухня, в двадцать раз больше прежней, была готова за полдня.
Едва Бай Цинлин переступила порог, как её чуть не ослепило.
Это что… стены и правда позолочены?
Пол из отличного красного дерева!
А рукоятка лопатки не бриллиантами ли инкрустирована!
М-да… всё было баснословно дорого, но стиль отделки по-прежнему вызывал недоумение.
Мягко говоря — эклектика, а по её мнению — словами не описать.
Кто ставит татами на кухне?
А рядом — беломраморный западный обеденный стол в паре с креслом-качалкой из красного дерева?
И откуда на кухне взялся пруд с лотосами и карпами?
Что ещё абсурднее — зачем на кухне куча тряпичных кукол? Ночью же можно до смерти перепугаться!
Ладно… стоило догадаться. Вкус папаши нельзя мерить обычными мерками.
— Ну как, Линлин? Сюрприз? — Глава клана Бо сегодня надел вызывающий красный халат, желая покрасоваться перед дочерью.
— … Замечательно, просто замечательно! Мне очень нравится!
Я просто в ступоре.
— Я знал, что тебе понравится! Видишь этот пруд с карпами? Папа специально для тебя придумал. Устанешь готовить — сможешь сидеть и любоваться видом. А проголодаешься — сразу поймаешь рыбку, зарежешь и приготовишь…
Ух ты, и правда очень «заботливо»!
— И ещё, смотри, это кресло-качалка из красного дерева…
— Хватит-хватит, спасибо, пап, за всё, что ты для меня приготовил. Но мне на самом деле нужно только место, где можно готовить.
— То есть тебе не нравится?
Глаза отца мгновенно потухли.
— Нет-нет, мне очень нравится. Я просто обожаю! Я буду тренироваться здесь в кулинарии каждый день!
Эх, ради папаши пришлось говорить неправду.
— Правда?
— Правда-правда!
С этим поколением родителей непросто.
Бай Цинлин пришлось долго уговаривать отца, прежде чем он ушёл. Если бы она не выпроводила его, папаша проторчал бы здесь до вечера.
— Фу-у-у — Наконец-то тишина. Теперь можно начинать тренироваться в готовке!
Для начала порежем морковку!
«Дуань-дуань-дуань» — и господин Морковь пал смертью храбрых.
Причём в жутком виде.
Куда падал её взгляд: прочие овощи — в опасности!
Теперь очередь мяса. Она решила не брать уже готовую свежую мякоть, а забить сама.
Наблюдая, как госпожа гоняется за курицей по всей кухне, Мэйланьда дрожала в углу.
Неужели госпожа… такая кровожадная?
В конце концов курица сбежала, человек устал, Мэйланьда перепугалась.
Проклятье! Столько гонялась, а эта курица всё-таки сбежала.
— Ну… тогда придётся использовать готовое мясо.
Услышав это, Мэйланьда с облегчением выдохнула. Наконец-то всё успокоилось.
Затем снова раздалось «дуань-дуань-дуань», и свежее мясо превратилось в фарш.
— М-да… ингредиенты подготовлены. Теперь можно и суп варить.
— Гос-госпожа… вам не нужна помощь? — робко спросила Мэйланьда.
— Пока нет. Когда понадобишься, я позову. — С этими словами она побросала «павших жуткой смертью» овощи и мясной фарш в большой котёл.
—? — Мэйланьда не поняла. Что это значит?
— В большом железном котле еда вкуснее. Раньше, когда я жила с бабушкой и дедушкой, мы часто ели такое.
— А когда вы видели своих бабушку и дедушку, госпожа? — Мэйланьда растерялась. У главы, когда тот был ребёнком, уже не было родителей.
—! — Поняв, что проговорилась, Бай Цинлин поспешила исправиться: — А… раньше, во сне, я видела своих бабушку и дедушку. — Посмотри на мои искренние глаза! Ты же мне веришь!
— Вот оно что… Видимо, госпожа очень скучает по своим бабушке и дедушке!
Скучает? Вообще-то нет.
— Мэйланьда, иди помоги мне помешать, а я схожу за приправами.
— Но, госпожа, приправы вон в том шкафу.
— Как эти приправы могут подойти к моему блюду? Конечно, я должна раздобыть что-то особенное!
— Вот как? Тогда идите скорее, госпожа. Я тут всё сделаю.
— Хорошо. С тобой я спокойна!
С Мэйланьда надёжно.
Покинув кухню, Бай Цинлин отправилась в большой сад позади усадьбы. Она помнила, как однажды привязалась к Мэйланьда с просьбой показать ей окрестности, и та заставила её выслушать описание трёхсот семидесяти шести видов растений.
Среди них были неприметные белые цветочки под названием «Тинчуань». Живучие, распространяющие тонкий аромат, которые можно использовать как в лекарство, так и в приправу для усиления запаха.
Она давно хотела их попробовать. Чем не повод?
Бай Цинлин охапками нарвала «Тинчуань» и побежала обратно.
Оставшиеся цветы «Тинчуань»: вот же невезуха!
Запыхавшись, Бай Цинлин вбежала на кухню. Увидев, что Мэйланьда всё ещё усердно мешает суп, она почувствовала тепло на душе.
У-у-у, Мэйланьда, какой же ты ангел во плоти! Ты просто чудо!
— Мэйланьда, я вернулась. Дальше я сама, можешь отдохнуть.
— Госпожа, вы справитесь одна? — Мэйланьда действительно не была уверена, что госпожа справится одна. Это плохо кончится!
— Ай, не волнуйся! Конечно же, своё испытание я должна пройти сама!
Уйди, а то не смогу развернуться!
— Хорошо, госпожа, будьте осторожны! Если что-то понадобится — сразу зовите. Я прибегу в первую очередь.
— Ага!
Едва Мэйланьда ушла, Бай Цинлин достала сорванный (обобранный) «Тинчуань», промыла, пару раз «дуань-дуань-дуань» и отправила в котёл.
Хе-хе-хе! Густое тушёное мясо заставит этих прародителей пускать слюни километровой длины!
Только с одним «Тинчуань» — без других приправ — никак. Безвкусно же!
Бай Цинлин вспомнила, что Мэйланьда говорила: приправы в шкафу.
Точно. Едва она открыла дверцу, как увидела горы всевозможных специй. Бай Цинлин наугад выбрала несколько баночек и высыпала в котёл.
Но чего-то всё равно не хватало.
Ах да! Перца! Блюдо без остроты невкусное. Но, обшарив весь шкаф, она не нашла ни острого соуса, ни порошка.
Неужели в семье Байчуань вообще не едят острого? Если подумать, с момента перерождения ей действительно ни разу не попадалось острой еды.
Да ладно? Люди не едят острого? Тогда придётся снова идти в сад и искать, чем можно заменить перец.
Когда Бай Цинлин снова тайком пробралась в сад, обнаружилось, что место, где она рвала «Тинчуань», уже прибрали.
Сейчас не до этого. Нужно поскорее найти что-нибудь острое.
Она заползла в кусты, но острого перца так и не нашла!
Только собралась вылезти, как лента для волос зацепилась за ветку над головой и не отцеплялась.
Но кто она, Бай Цинлин? Разве её могут остановить такие мелочи?
Просто сломать ветку — и делу конец!
С большим трудом она сломала ветку, но на лицо ей упал плод.
— А-а-а-а! Я лишусь красоты!
Э… кажется, ударило не очень больно.
Зато липкий сок на лице немного щипал глаза, словно перец.
Стоп, перец?
Она слизнула сок с уголка губ. М-да… действительно остро.
Ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Сокровище — стоит только поискать! А тут само в руки идёт.
Бай Цинлин сломала ещё несколько веток и притащила их на кухню. Плоды снова промыла, «разделала» и безжалостно бросила в котёл. Изначально молочно-белый бульон мгновенно окрасился в красный. Резкий пряный запах быстро распространился.
Хе-хе-хе, она уже представляла, как эти прародители упиваются её вкуснейшим тушёным мясом.
Нет, нужно добавить ещё остроты. Вдруг у тех, кто умер несколько сотен лет назад, притупились вкусовые рецепторы и они не чувствуют вкуса?
Так что все принесённые острые плоды отправились в котёл.
http://tl.rulate.ru/book/202332/23747852
Готово:
