Ночь опустилась, ясный лунный свет просачивался сквозь решётку окна, заливая комнату Линь Фэна холодным серебряным сиянием.
Гомон Турнира Боевых Искусств давно утих, остались лишь стрекот цикад да тишина, что низко стелилась над землёй.
Другие участники использовали последние мгновения, чтобы либо закрыть глаза и собраться с силами, либо повторить боевые приёмы. Только Линь Фэн сидел на кровати, скрестив ноги, и его ци, словно нити и пряди, пульсировала вокруг, образуя в теле медленный, но устойчивый цикл.
Он плотно сомкнул веки, ощущая тонкую дрожь потоков ци по меридианам. Каждый вдох и выдох словно сливались с Небом и Землёй, принося невыразимое словами спокойствие и силу.
В комнате стояла звенящая тишина — даже дыхание казалось необычайно чётким, словно затишье перед бурей. Воздух пропитался тревожной, давящей атмосферой.
Масляная лампа на столе отбрасывала слабый свет, вытягивая тень Линь Фэна — длинную и одинокую, словно он находился в мире, отрезанном от всего остального.
В этот момент снаружи послышались лёгкие шаги — тихие, словно кошачьи когти скребли по земле.
Линь Фэн чуть нахмурился, в душе вспыхнула настороженность, но он не открыл глаз, а сосредоточился ещё сильнее на регулировании ци, встречая перемены неизменностью.
В то же время в уединённом углу поместья Линь Линь Юй разговаривал с мужчиной в одежде слуги.
В тусклом свете лицо Линь Юя казалось зловещим. Он достал из-за пазухи мешочек с серебром и вручил его мужчине.
— Это твоя плата. Сделаешь, как я сказал, получишь ещё больше.
Этот мужчина и был подкупленным Линь Юем слугой. Он взял серебро, взвесил на руке:
— Благодарю господина Юя!
Голос его звучал низко и хрипло, с ноткой едва уловимой коварности.
Линь Юй удовлетворённо усмехнулся, похлопал слугу по плечу и жёстко произнёс:
— Запомни: сегодня ночью всё должно быть сделано. Я не хочу завтра видеть этого парня на боевой платформе.
— Слушаюсь, — поклонился слуга, в голосе — почтение, а в глазах мелькнула хитринка.
Линь Юй фыркнул, повернулся и ушёл, исчезнув в темноте.
Слуга посмотрел на серебро в руках, затем поднял голову и взглянул в сторону комнаты Линь Фэна. Уголки его губ изогнулись в странной усмешке — он будто уже видел, как завтра Линь Фэн проиграет.
Он спрятал серебро в складках одежды и направился к кухне — шаги были лёгкими и торопливыми, словно он не мог дождаться, чтобы выполнить свою «миссию».
У дверей кухни он на мгновение замер, оглянулся на комнату Линь Фэна и, убедившись, что за ним никто не следит, вошёл внутрь.
В доме Линь Фэн всё так же сидел с закрытыми глазами, погружённый в культивацию, и ничего не замечал из того, что творилось снаружи.
Внезапно он ощутил внутри тела беспокойное, тревожное дыхание — словно что-то постепенно, незаметно проникало в него.
Он открыл глаза — взгляд его стал острым, как пламя, и обвёл комнату.
— Странно… — пробормотал он.
Глубокой ночью на кухню прокрался тот мужчина. Из-за пазухи он достал бумажный свёрток, осторожно развернул его — внутри оказался серовато-чёрный порошок.
Он холодно усмехнулся и высыпал порошок в ужин Линь Фэна — в миску ещё дымящейся мясной каши.
Порошок быстро растворился, исчезнув без следа, словно его никогда и не было.
Сделав дело, слуга вытер пот со лба, быстро покинул кухню и скрылся в ночи.
Линь Фэн закончил культивацию, почувствовав голод. Он подошёл к столу, взял миску с кашей и без всяких предосторожностей выпил её.
Аромат каши всё ещё был насыщенным, но под ним пряталась едва ощутимая горечь. Линь Фэн не придал этому значения — решил, что дело в огне.
Однако вскоре он ощутил, что ци в теле начала бунтовать: она металась, как дикий конь, сорвавшийся с привязи, а прежде спокойные меридианы вспыхнули болью, словно их жгли огнём.
Лицо его мгновенно изменилось — румянец исчез, уступив место бледности, как бумага. С лица градом покатились крупные капли пота.
Он схватился за грудь, мучительно согнулся, в глазах — недоумение и боль.
— Что происходит? Моё тело…
Он с трудом поднялся, заметался по комнате, сердце его горело.
Завтра финал! Он так долго ждал, столько сил вложил — неужели всё рухнет в последний момент?
Он не желал сдаваться, но ничего не мог поделать.
Буря внутри, казалось, разрывала его на части — он едва мог стоять, не то что сражаться.
Он стиснул зубы, пытаясь взять под контроль хаотичную ци, но понимал — всё напрасно.
«Неужели… меня отравили?» — ужасная мысль промелькнула в голове, и мгновенно весь покрылся холодным потом.
Он резко вскинул голову, взгляд его стал острым, как пламя, он окинул взглядом каждый угол комнаты, словно пытаясь высмотреть врага, затаившегося в тени.
— Кто?! Кто решил мне навредить?! — зарычал он хрипло, голос полнился гневом и обидой.
Шатаясь, он подошёл к столу и одним махом опрокинул остатки каши. Звон разбитой миски в тишине комнаты прозвучал особенно резко.
Дрожащими руками он перерыл все свои вещи, но ничего не нашёл.
«Неужели… так всё и бросить?» — он обессиленно опустился на пол, взгляд его опустел, будто угасла последняя надежда.
В этот миг взгляд его упал на нефритовый кулон, висевший на шее — единственное, что осталось от родителей…
Он резко сжал кулон в руке, стиснул его изо всех сил и произнёс:
— Отец, мать… Что же мне делать?..
Лунный свет, словно вода, заливал комнату Линь Фэна, отражая его бледное лицо.
Он перерыл все ящики и сундуки, пытаясь найти хоть что-то, способное снять яд, но нашёл лишь несколько потрёпанных свитков с секретными техниками культивации да кое-какие предметы обихода.
Время шло, боль внутри становилась всё сильнее, отчаяние накатывало, как тёмная волна, грозясь поглотить его целиком.
Он до побелевших костяшек сжимал родительский кулон, словно хотел раздавить его.
Но в самой глубине отчаяния вспыхнула и разгорелась несгибаемая воля — яркое пламя.
Он не может сдаться!
Ради родителей, ради себя самого — он обязан участвовать в финале!
Линь Фэн глубоко вздохнул, подавил бунтующую ци, сел, скрестив ноги, и начал вращать ци по остаткам той неполной техники.
Ци с трудом пробивалась по меридианам, каждый новый круг отзывался болью, словно его резали ножом. Пот пропитал одежду, но он, стиснув зубы, держался, не желая упускать ни единой крупицы надежды.
Тем временем Линь Юй стоял в отдалении, смотрел на мерцающий свет в комнате Линь Фэна, и на губах его застыла ледяная усмешка.
«Линь Фэн, посмотрим, что ты сможешь сделать завтра. Прежде чем пытаться возвыситься, не мешало бы прикинуть, кто ты есть!» — он будто уже видел, как Линь Фэн корчится от боли на арене, и сердце его наполнилось злорадством.
Утреннее солнце залило Город Духовного Ветра — финал Турнира Боевых Искусств вот-вот должен был начаться.
Линь Фэн тяжёлой поступью, шаг за шагом, направился к месту проведения.
Лицо его было бледным, походка — нетвёрдой, но в глазах горел боевой дух, который невозможно было скрыть.
— Линь Фэн, что с тобой? — раздался знакомый голос.
Линь Фэн поднял голову и увидел перед собой Главу клана Линь. В глазах главы читалась тревога.
Линь Фэн через силу выдавил улыбку:
— Ничего, глава клана… Просто немного нездоровится.
Глава клана Линь пристально посмотрел на него, ничего не сказал, только похлопал по плечу и повернулся, направляясь к трибунам для зрителей.
Линь Фэн смотрел ему вслед: в душе смешались все чувства.
Он знал: этот финал он должен выиграть!
Он глубоко вздохнул и твёрдым шагом ступил на боевую платформу.
Солнце освещало его, но не могло разогнать озноба, пробиравшего до костей.
Он повернул голову и встретился взглядом с ледяным взглядом внизу — там стоял Линь Юй, на лице его застыла насмешливая улыбка…
— Похоже, ты уже не можешь дождаться, — голос Линь Фэна был хриплым и низким, но в нём звучала непоколебимая решимость.
http://tl.rulate.ru/book/201902/24935318
Готово:
