Чжэн Чанчунь вжался в отвесную скалу. Каждое мгновение было предельным испытанием сил и воли. Пальцы ног глубоко впились в трещины, но с каждой минутой онемение всё сильнее охватывало тело.
«Для Чжоу Хао время — решающий фактор. Он не станет бесконечно караулить наверху, только чтобы лично прикончить меня?» — утешал он себя, но не позволял себе ни секунды слабости. Стиснув зубы от боли и усталости, он продержался ещё немного, пока не решил, что момент настал, и только тогда приступил к плану спасения.
До перемещения он был типичным городским домоседом, чьими буднями заправляли сладкие газировки, и даже двадцать отжиманий давались с трудом. Но за год жизни в этом ином мире, когда он раз в месяц символически заходил в горы, он неожиданно для себя освоил кое-какие базовые навыки выживания в дикой природе. Кто бы мог подумать, что сегодня они пригодятся в таком суровом испытании.
Сначала он осторожно глянул вниз — и тут же накатила дикая головокружение. Пропасть под обрывом уходила в бесконечность. Искать путь внизу было безумием, разве что он мог бы обернуться проворной обезьяной.
Единственный выход — карабкаться вверх. Крюк с верёвкой туго обвивал ветки кустарника над головой. Чжэн Чанчунь молился, чтобы эта хлипкая опора выдержала его вес. Цепляясь за верёвку, он с трудом перепрыгивал с одного выступа скалы на другой. Кончики пальцев быстро стёрлись о шершавый камень до крови.
В другом мире такую царапину заклеил бы пластырем — и делу конец. Но сейчас было не до того. Хотя при нём и была лекарственная мазь, на шатком обрыве удержаться на ногах — уже роскошь, не то что останавливаться и обрабатывать раны.
После долгих усилий он наконец ступил на достаточно большой камень, где могли уместиться обе ноги, и на миг замер. Опустив взгляд, он увидел, что руки превратились в кровавое месиво — в раны набился мелкий песок и каменная крошка. Зрелище леденило душу.
Он быстро достал порошок лекарства, присыпал ладони, затем оторвал полоску ткани от подола и тщательно перевязал их. Раны на пальцах пришлось пока проигнорировать — если обмотать их так, что они станут толстыми, как у робота-кота, как тогда карабкаться дальше?
До вершины оставалось ещё два чжана, но там буйно разросся кустарник, что добавляло трудностей. Терпеливо отцепив крюк, он снова изо всех сил забросил его выше. После двух часов упорного труда он наконец взобрался наверх.
Как и следовало ожидать, Чжоу Хао уже ушёл, оставив после себя лишь пустоту и тишину. Чжэн Чанчунь рухнул на землю, позволяя измученному телу перевести дух.
На Горе Чёрного Тумана буйствовали леса и лютовали дикие звери. Раньше сюда часто захаживали охотники, сборщики лекарственных трав и дровосеки, пока Сюй Цзинмин не объявил эти места запретной зоной и не выгнал всех чужаков. С тех пор здесь бывали только ученики Академии Южной Горы.
«Большая дорога» в горах, оставленная без присмотра, заросла буйной травой, и идти по ней было непросто. За восемь дней в горах отряд давно сбился с обычного пути и потерял направление. Для Чжоу Хао отыскать верную дорогу к выходу было делом нелёгким.
Отдохнув, Чжэн Чанчунь тоже отправился вниз, втайне надеясь поскорее наткнуться на знакомую тропу. В то же время он вглядывался в окрестности, пытаясь найти те самые диковинные Куриные грибы, что раньше попадались на каждом шагу, а теперь исчезли бесследно. Эта внезапная перемена озадачила и удивила его.
В глубоком извилистом гроте Чжэн Чанчунь с трудом пробирался целый час, пот пропитал одежду насквозь, пока впереди наконец не показались два силуэта. Эти двое шатались, словно сухие деревья, готовые рухнуть. Глаза налились кровью, мешки под ними вздулись, как у зверей, что бродят всю ночь, — от них веяло свирепостью, с которой не стоило шутить. Едва завидев Чжэн Чанчуня, они почти рефлекторно, с лязгом выхватили длинные мечи, направив острия ему в лицо. В голосе звучала плохо скрытая жадность и нетерпение:
— Ты… что нашёл?
Перед лицом внезапного допроса Чжэн Чанчунь остался на удивление спокоен. Он медленно раскрыл рот, и каждое слово падало тяжёлым молотом на сердца двоих:
— Не тратьте силы попусту. Тот легендарный Тысячелетний Гусиный Лапчатник уже кто-то увёл у вас из-под носа.
Эти слова грянули как гром среди ясного неба. Лица обоих мгновенно перекосились, руки, сжимавшие мечи, задрожали — смесь отчаяния, неверия и ярости.
— Ты врёшь! — заорал один, едва не сорвав горло.
— Чушь собачья! — подхватил второй, голос его кипел гневом и недоверием.
Чжэн Чанчунь медленно развёл окровавленные ладони, словно рассказывая о недавней жестокой схватке. В голосе его звучала горечь:
— Вы знаете Чжоу Хао? Несколько часов назад мы вместе наткнулись на тот редкий гриб, но он предал меня и ушёл один с добычей. Должно быть, сейчас он спешит к выходу из гор.
Услышав это, мечи выпали из рук. Звон металла о камень разнёсся по тесной пещере, словно разбитая надежда. Разочарование, досада, горечь и ярость сплелись воедино, слёзы быстро застили им глаза. Дни напролёт они, не щадя жизни, рыскали по бескрайним горам, словно искали иголку в море, — и всё впустую. Все усилия и чаяния вмиг обратились в прах. Отчаяние и злость грозили захлестнуть их с головой.
— Гора Чёрного Тумана бескрайня, выбраться отсюда нелегко, — тихо произнёс Чжэн Чанчунь. Слова его, словно холодная вода, отрезвили двоих. Они огляделись и поняли, что сами не заметили, как сбились с пути. Даже если сейчас найти дорогу, пешком выбираться из этого тумана — целый день пути.
— Верно. Надо действовать немедленно, нельзя дать ему уйти, — подхватили они, снова поднимая мечи. Развернувшись, они ринулись вперёд, полные жажды крови, решив во что бы то ни стало вернуть утраченное сокровище.
Чжэн Чанчунь поспешил следом:
— Большая дорога там? Вы точно видели её, когда шли?
Скрипя зубами от ненависти, те выплюнули:
— Да, дорога точно там.
Получив подтверждение, Чжэн Чанчунь с облегчением выдохнул и последовал за ними на почтительном расстоянии. Их отряд разделился на десять групп, войдя в Гору Чёрного Тумана, — значит, было десять возможных выходов. Если Чжоу Хао появится у любого из них и его заметит старший ученик, ведущий группу, всё, что тот сделал, сочтут великим подвигом. И тогда, даже если Старый предок Чжоу захочет наказать Чжоу Хао, ему придётся лишь для вида изобразить сожаление, а в душе порадоваться, что ученик получил по заслугам.
В мире культивации это был закон и путь к выживанию: за заслуги — награда, за провинность — кара.
http://tl.rulate.ru/book/200821/23404923
Готово:
