Чувствуя на себе взгляды и перешёптывания, Ло Ян не хотел ставить друга Ляо Цао в неловкое положение. Он глубоко вздохнул, постепенно гася гнев, медленно разжал сжатые пальцы и коротко фыркнул — этим он пока поставил точку в происшествии.
Освобождённый Син Цзун закашлялся, хватая ртом воздух, в груди клокотала невыразимая злоба. Только что пережитое унижение врезалось в сердце калёным клеймом, ярость жгла рассудок дотла. Привыкший орудовать в криминальном мире, Син Цзун и не думал о том, стоит ли за Ло Янем могущественный покровитель. Отдышавшись, он внезапно взмахнул тяжёлым кулаком и прохрипел:
— Я оскорбил твою мать — и что ты мне сделаешь?
Однако Ло Ян лишь усмехнулся в ответ на этот, казалось бы, сокрушительный удар. Легко, словно подхватывая палый лист, он перехватил кулак Сина. В тот же миг в воздухе взорвалась скрытая, но свирепая сила, раздался отчётливый хруст костей. Син Цзун вскрикнул от боли и рухнул на колени. Правая рука дрожала от невыносимой боли, он катался по полу, беспомощный.
Холодный голос Ло Яна вновь разрезал тишину:
— Такова цена за оскорбление моей матери. Если повторится — поплатишься жизнью.
Слова его резали, как зимний ветер. Окружающие невольно поёжились, никто не осмелился просить за Сина.
Ляо Цао, стоявший рядом, вздохнул, понимая: это не пустяк, так легко не уладить. Он махнул рукой, веля сопровождающим срочно вызвать врачей — что бы ни представлял собой Син Цзун, серьёзное происшествие здесь грозило всем тяжёлыми последствиями, особенно перед лицом возможных вопросов секретаря Лю Шуцзи. Каждый в душе тревожился и не смел медлить.
Син Цзун дрожал всем телом. Крупные капли холодного пота, словно порванная нить жемчуга, катились по вискам, каждая, казалось, несла его несгибаемую волю. Стиснув зубы, с удивительной силой духа он перенёс пронизывающую боль. Медленно опираясь на стену, он с мелкой дрожью выпрямился. В глазах полыхало пламя, мерцала леденящая жажда убийства. Слова падали веско, с не допускающей возражений жестокостью:
— Хорошо. Очень хорошо. Если посмеешь — оставь своё славное имя. Я, Син, переверну небо и землю, но отомщу.
Услышав это, Ляо Цао побледнел как смерть, сердце словно сжала невидимая рука, едва не выпрыгивая из груди. Он отчаянно замигал Син Цзуну, пытаясь взглядом передать сигнал «замолчи», и поспешно вставил:
— Господин Син, разве среди тех, кто появляется на частном банкете секретаря Лю, найдётся хоть один без власти и денег? Прошу, уймите гнев, проявите уважение к секретарю Лю.
— Какого чёрта ты, Ляо Цао, прикидываешься добреньким! — Син Цзун вытаращил глаза, голос его был груб и не скрывал ярости. — Мне плевать на твои фальшивые штучки! Если хочешь унести ноги из этой заварушки — не трепи языком, катись подальше!
Ляо Цао от этой отповеди побагровел, злость и обида вскипели в груди. С усилием подавив гнев, он фыркнул:
— Ты… хорошо. Я вмешиваюсь не в своё дело, я болтлив. Хочешь идти на верную смерть — дело твоё. Я умываю руки.
В душе у него кипела обида. Он знал безрассудство Син Шаофэна: искренне желал добра, а его же сочли помехой. Что ж, зачем ему впутываться? Лучше уж наблюдать со стороны, чем кончится этот фарс.
Взгляд Ло Яна, острый, как лёд, холодно упёрся в Син Шаофэна. На лице появилась презрительная усмешка. Он ничуть не боялся сил, которые могли стоять за спиной Син Шаофэна, напротив — в глубине души всколыхнулось предвкушение. Ему хотелось проверить, насколько выросла его сила после прорыва, случившегося за одну ночь.
В его глазах Син Шаофэн был не более чем жалким паяцем. Даже если бы таких оказалось несколько сотен, он был уверен: он повергнет их всех в один миг, не позволив никому здесь бесчинствовать.
С тех пор как в его теле обнаружились те две Серебряные жемчужины, беспокойство и тревога Ло Яна росли с каждым днём, а его аура незаметно претерпела колоссальные изменения — словно владыка, взирающий на мир свысока, величественный и неприкосновенный.
Его взгляд пылал. На губах заиграла холодная усмешка, в голосе сквозила насмешка:
— Я — Ло Ян. Захочешь отомстить — всегда милости прошу. Но предупреждаю заранее: когда я выбью из тебя все зубы, не говори, что я не предупреждал.
Син Шаофэн, едва встретившись с ледяным взглядом Ло Яна, невольно вздрогнул, в глубине души закрался неясный страх. Но перед многочисленными гостями разве мог он выказать слабость? Он натужно фыркнул и буркнул:
— Ладно, ты крут, ты силён. Только потом не ползай на коленях и не умоляй. Говорю тебе — даже если встанешь на колени, я разорву тебя на куски!
Затем он снова рассмеялся, резко и холодно:
— А знаешь, кто мой зять? Он — заместитель начальника уездного управления общественной безопасности! Ты, щенок, который не ведает глубины, разозлишь меня — получишь сполна!
Однако угрозы его длились недолго. Низкий, властный голос оборвал его самодовольство. Все обернулись: у дверей стояло шестеро. Впереди — мужчина лет сорока, с квадратным лицом, взгляд которого, не гневаясь, внушал трепет. Он стоял, заложив руки за спину, и холодно смотрел на Син Шаофэна. Это был секретарь уездного комитета партии Фэнчэна — Лю Цимин.
Рядом с Лю Шуцзи стоял пожилой мужчина с редкими волосами и усталым лицом — начальник уезда Фэнчэн, Бао Илун.
Позади них, плечом к плечу, стояли мужчина и женщина. Женщина — жемчужина клана Сыма, Сыма Тин; мужчина — красавец с тонкими чертами, белокожий, с бесстрастным выражением лица, наследник семьи Оуян — Оуян Фэн.
В самом конце — два на вид учтивых юноши лет тридцати. Один из них был личным секретарём Лю Шуцзи, Цинь Чаоян, он тихо стоял и наблюдал.
Другой излучал приветливость, на лице застыла обаятельная улыбка. Это был управляющий отеля Фэнчэн — Жуань Имин.
Лицо секретаря Лю пылало гневом. Шаг за шагом он приблизился к Син Шаофэну и гневно спросил:
— Как зовут твоего зятя?
Син Шаофэн, увидев ярость секретаря Лю, опешил. Он никак не мог взять в толк, из-за чего тот так разгневан. Ему и в голову не приходило, что первый секретарь целого уезда станет портить себе нервы из-за какого-то бедняка. В конце концов, он, Син Шаофэн, внёс свой вклад в местную экономику.
Запинаясь, он выдавил:
— Се-секретарь Лю… я… я только что шутил.
— Я спрашиваю: как зовут твоего зятя? — не унимался секретарь Лю, чеканя каждое слово.
Всякому, кто понимает, стало ясно: секретарь Лю и впрямь разъярён и решил расправиться с Син Шаофэном.
http://tl.rulate.ru/book/200716/23352077
Готово:
