Сыма Тин в объятиях Ло Яна была не только необычайно красива, но и источала тонкий аромат девственности — свежий и в то же время манящий, способный вскружить голову и унести мысли вдаль. Сердце Ло Яна забилось чаще, он даже слышал, как горячая кровь пульсирует в груди. Это небывалое чувство одновременно волновало и смущало его, и в душе он надеялся, что этот миг продлится вечно.
Но едва он погрузился в грёзы, как ледяной, чёткий голос, словно порыв зимнего ветра, разбил его мечты в прах.
— Наобнимался? — голос Сыма Тин звенел непререкаемым холодом. Она резко оттолкнула Ло Яна, тонкие брови нахмурились, во взгляде читалось недовольство его легкомысленным поступком.
Ло Ян опешил, и тут же в нём вскипела непонятная злость. Он начал оправдываться, в голосе звучали обида и гнев:
— Я плохой человек? Не будь меня, ты бы сейчас могла оказаться в опасности. Спасаешь человека, а тебя же и обвиняют — ну и порядки!
Сыма Тин скривила губы в холодной усмешке, в глазах мелькнула насмешка.
— Думаешь, эти железные ограды могли мне навредить? По-моему, ты просто воспользовался случаем, чтобы прижаться.
Перед лицом её обвинений Ло Ян лишь беспомощно покачал головой: он чувствовал, что его доброта осталась без благодарности, и невольно начал жаловаться.
— Ладно, пусть я сделал это нарочно. Но твоя худосочная фигура меня совсем не прельщает. Ну и денёк — спас человека, и вышло только хуже!
Не успел он замолчать, как подбежали заместитель уездного начальника Кунь с сопровождающими чиновниками. На лбу Куня выступил пот, он встревоженно осведомился о самочувствии Сыма Тин. Влияние клана Сыма в Яньцзине было огромно — любая, даже малейшая царапина на Сыма Тин могла вызвать грандиозный скандал.
Сыма Тин ответила холодно, в голосе слышалась усталость:
— Со мной всё в порядке. Господин Кунь, на сегодня осмотр закончим. Я очень устала. Если больше нет никаких дел, я бы хотела вернуться в гостиницу отдохнуть.
Заместитель уездного начальника Кунь поспешно согласился, на лице застыла угодливая улыбка — он явно радовался, что удалось уладить эту неприятность. Он горячо пригласил Сыма Тин на вечерний банкет, заверив, что на нём будут присутствовать высшие руководители уезда — всё для того, чтобы угодить столь важной гостье.
Ответ Сыма Тин был бесстрастным, но она прекрасно понимала, что, как представительница клана Сыма, она не всегда вольна поступать по своему желанию — каждый её шаг мог отразиться на репутации и интересах рода. Поэтому под умоляющим взглядом Куня она слегка кивнула и направилась к уже ожидавшей машине. Кунь поспешно, по-джентльменски, открыл ей дверцу и почтительно произнёс:
— Прошу вас, госпожа Сыма.
Эта череда событий, словно стремительная драма, промелькнула на маленькой сцене уезда Фэнчэн, оставив после себя запутанные чувства и размышляющих о своём людей.
Сыма Тин приподняла бровь и с почти ледяным равнодушием ответила:
— Благодарю.
С этими словами её стройная фигура легко развернулась, и она грациозно скользнула в машину, словно шумный мир вокруг не имел к ней никакого отношения. Даже Ло Яна, который шёл следом, пытаясь поймать её взгляд, она намеренно проигнорировала. Автомобиль тут же тронулся, оставляя за собой лишь хвост уносящегося вдаль звука.
Ло Ян стоял на месте, глядя вслед удаляющейся машине. В груди закипала злость, он раздражённо бормотал:
— Собака смотрит на человека свысока. Всего лишь красивое личико — и уже нос задирает. Я бы и сам не стал с тобой знаться.
Но, говоря это, он невольно представлял себе безупречно прекрасное лицо Сыма Тин, её изящный стан и тот неуловимый, свежий аромат, который стоит только вспомнить — и душа уже рвётся вдаль, утопая в бесконечных грёзах об этой дивной картине.
Когда Ло Ян, выбиваясь из сил, вернулся домой, ночь уже тихо опустилась, звёзды усыпали глубокое небо, а сам он, казалось, достиг предела. Каждый шаг давался с трудом. Едва толкнув дверь, он, не глядя по сторонам, из последних сил крикнул и, не раздеваясь, бросился на кровать — только бы поскорее провалиться в сладкий сон.
Но тут неожиданное «ой!» и непреодолимая сила резко оттолкнули его. Ло Ян тяжело рухнул на пол, перед глазами заплясали искры, тело пронзила острая боль. В ярости он вскочил и заорал, сверкая глазами:
— Какой наглец посмел залезть на мою территорию?!
Когда взгляд прояснился, он узнал непрошеного старца. В голосе Ло Яна сквозь злость пробилась горькая усмешка:
— А ты всё ещё здесь?!
Старец недовольно поморщился и принялся жаловаться:
— Эй, молодой человек, у тебя же глаз на затылке нет! Откуда мне было знать, что ты лежишь под кроватью? Чуть не раздавил меня в лепёшку.
При этом он растирал поясницу, всем видом показывая, что пострадал.
Ло Ян, выслушав, вспыхнул, словно поднесённый к огню, и гневно воскликнул:
— Да какой же человек может видеть у себя за спиной…
Старец прищурился, лениво прислонившись к обшарпанной стене, на губах играла лёгкая усмешка. Он негромко произнёс:
— Да так, ничего особенного. Просто хотел узнать, достанет ли в тебе, дружок, любопытства и смелости попробовать один необычный метод. Всё-таки это моё тайное искусство, которое я берегу как зеницу ока. Обычно я неохотно делюсь им.
Ло Ян, видя уклончивые речи старика, выглядел несколько беспомощным. Вздохнув, он ответил с нотками обречённости и усталости:
— Ладно, ладно. Есть у тебя какой фокус — говори скорее, а потом разойдёмся. Я бы ещё поспать хотел.
С этими словами он сел прямо на пол и зевнул, не скрывая сонливости.
Глаза старика блеснули лукавством. Он медленно приблизился к Ло Яну, почти касаясь губами его уха, и тихо, с загадочным смешком, в котором слышалось торжество, промолвил:
— Слышал ли ты когда-нибудь о легендарном шаолиньском искусстве, о божественном навыке «Алмазная сутра»?
Взгляд его при этом сиял неописуемым светом, словно рассказывал о давней и славной истории.
Ло Ян прищурился, голос его звучал сонно:
— «Алмазная сутра»? Ну, слышал, конечно. В романе «Первый под Небесами» какой-то мастер её практиковал, да и в «Патриархе Бодхидхарме» великий мудрец её изучал — слава идёт, кто ж не знает.
Старик слегка кивнул, на лице появилась загадочная улыбка.
— Раз так, не хочешь ли приоткрыть для себя её тайны? Так уж вышло, что я с ней немного знаком.
Ло Ян растерянно улыбнулся, в глазах мелькнуло смятение. Голос его был полон безысходности:
— Почтенный, вы что, шутите? Шаолиньское божественное искусство, «Алмазная сутра» — это же всё из боевиков! Вы что, пытаетесь надуть меня этими выдумками? Будьте честны, давайте без сказок!
http://tl.rulate.ru/book/200716/23352069
Готово:
