Вероятно, из-за того, что предыдущая ночь выдалась слишком бурной и изматывающей, оба спали мертвым сном. Они проснулись лишь тогда, когда снаружи поднялся невообразимый шум – кто-то за занавесками реальности или в самом лагере затеял яростную ссору.

Стоило Чан Дуну подняться и окончательно проснуться, как он почувствовал странную заложенность в носу. Дважды шмыгнув, он случайно заметил на заднем сиденье Е Люси. Она как раз собирала волосы зажимом, готовясь к утренним процедурам, и смотрела на него с совершенно неопределенным выражением лица.

– Что случилось? – спросил Чан Дун, протирая глаза.

– Ничего, – коротко бросила она.

Действовала она расторопно и четко: выдавила зубную пасту на щётку, налила в бумажный стакан немного минеральной воды и вышла из машины, чтобы почистить зубы на свежем воздухе. Одной ногой она уже стояла на земле, но корпус всё ещё оставался развёрнутым внутрь салона – слова так и просились наружу, не терпя отлагательств.

– Чан Дун, с твоей физической формой просто беда… С виду ты вроде бы крепкий, а на деле – настоящий пустоцвет. Вечером мог бы пробежку сделать или хотя бы отжиматься, для тонуса.

Чан Дун лишь тяжело вздохнул:

– …Ну спасибо тебе большое.

– Не за что… Пожив со мной подольше, ты обязательно поймёшь, что у меня на самом деле доброе сердце.

Чан Дун огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, что можно было бы в неё запустить, но дверь машины уже захлопнулась.

После ночного буйства «ветреный фронт» немного утих, но не исчез полностью. Видимость оставалась низкой, а воздух в вышине казался затянутым густым желтовато-коричневым туманом. К счастью, климат в этих краях был сухим. Будь здесь влажная жара, грязь, смешанная с потом, вызвала бы невыносимый липкий зуд, а возможности нормально помыться не было – вот тогда бы точно наступил окончательный конец.

Е Люси чистила зубы, внимательно прислушиваясь к доносящейся ругани.

Ссорились одна из моделей Мэн Цзингу и люди восьмого господина Хуэя. С обеих сторон нашлись и те, кто искренне пытался разнять конфликтующих, и те, кто с удовольствием подливал масла в огонь. Женский голос, одновременно резкий и тонкий, обладал невероятной пробивной способностью, легко перекрывая общий мужской гул. Её любимой фразой, которую она повторяла с надрывом, было: «Я, Цяо Мэйна…»

Пока чистила зубы, Е Люси успела во всём разобраться: Цяо Мэйна с двумя подругами спала в одной машине. Утром её разбудил какой-то мерзкий тип, который бесцеремонно заглянул внутрь и даже сдернул с неё одеяло!

Цяо Мэйна была в неописуемой ярости. На ней была ночная рубашка с глубоким декольте, и этот тип увидел всё, что там было! Кто знает, не лапал ли он её в этот момент, да к тому же сам человек выглядел крайне отталкивающе.

Е Люси с шумом прополоскала рот и направилась к эпицентру событий.

Поистине, где есть люди, там всегда найдутся свои распри, а где встречаются мужчины и женщины, там неизменно найдётся место для пошлости: как в плане возвышенной романтики, так и в плане приземленной грязи.

К моменту её прибытия битва заметно обострилась. Цяо Мэйна попыталась схватить мужчину за лицо, но тот ловко увернулся, и тогда она вцепилась ему в воротник, с силой потянув вверх. Внутренняя одежда почти полностью сползла ему на голову, закрыв лицо – с первого взгляда показалось, что мужчина был буквально обезглавлен, и лишь из глубин ткани доносился яростный рёв:

– Твою мать! Да какая такая ты мне нужна, чтобы я на тебя засматривался?!

Мэн Цзингу чувствовал себя совершенно беспомощным. Он пытался разнять их, но не мог противостоять натиску разъярённой Цяо Мэйны. Саймон и вовсе не знал, чью сторону занять в этом хаосе:

– Отпустите, отпустите! Давайте поговорим по-хорошему…

Подчинённые восьмого господина Хуэя в основном просто развлекались, подначивая ссорящихся:

– Да ничего же не случилось, а она уже залезла на него. Эти модели… кто знает, сколько раз они уже переспали с богачами…

Цяо Мэйна выпучила глаза от возмущения:

– Кто… кто это, блядь, тут пёрдит?!

В возникшем шуме Е Люси спокойно произнесла:

– На твоём месте я бы не стала затевать эту ссору.

Обе группы разом обернулись к ней. Цяо Мэйна, не унимаясь, выкрикнула:

– Что ты имеешь в виду?

– Разве это не очевидно? – ответила Е Люси. – В ссорах, драках и даже в смертельных схватках всё решает сила. Посмотрите на количество людей: сколько вас здесь? Единственный, кто может хоть как-то постоять за себя, это он…

Она указала пальцем на Мэн Цзингу.

– А теперь посмотрите, сколько их. У вас с собой камеры, объективы и отражатели, а у них – лопаты, кирки и топоры. Сейчас вы можете кричать во весь голос только потому, что они позволяют вам это делать. Если они разозлятся, вы в один миг «пропадёте без вести»…

Цяо Мэйна в сердцах выпалила:

– Я, Цяо Мэйна, никого в жизни не боялась! Хотите, я в полицию сообщу…

Е Люси холодно усмехнулась:

– Давай. Сходи проверь, есть ли вообще сигнал на телефоне, а потом прикинь, за сколько дней полиция сможет нас здесь найти.

Она развернулась и пошла к лагерю восьмого господина Хуэя. Позади раздался издевательский хохот его людей, а со стороны Цяо Мэйны больше не прозвучало ни единого слова.

В лагере как раз ставили большой котёл. Сегодня вместо привычной каши варили суп из картофеля и стеклянной лапши.

Восьмой господин Хуэй вышел ей навстречу с хитрой ухмылкой на лице:

– Щербатый, ничтожество, столько времени орал, что у меня голова разболелась. Думал уже, если не угомонятся, придётся им показать, где рак зимует. Но сестра Си, как всегда, молодец – парой фраз всех разогнала… Сестра Си, вы ведь ещё не завтракали? У нас уже всё готово, отправить вам пару порций?

– Идёт, – ответила Е Люси. – Пусть Щербатый принесёт.

Пока она прогуливалась, то вернулась к машине Чан Дуна.

Тот уже умылся и, полагаясь на свою память, сосредоточенно рисовал в блокноте карту местности холмов Белого Дракона, рассчитывая, какой именно район можно обследовать сегодня. Услышав шум, он даже не поднял век:

– Посол по миротворчеству вернулся?

Е Люси проигнорировала его колкость, вытащила складной брезентовый стул и с полным комфортом в него развалилась.

Спустя некоторое время Щербатый принёс две порции еды на подносе. Только сейчас Е Люси разглядела его лицо: это был тот самый человек, который подстрекал Чан Дуна во время нападения на дороге.

Щербатый не знал, что Е Люси специально выбрала именно его для доставки, и решил, что это просто мелкое, незначительное поручение. Поставив поднос, он тут же развернулся, чтобы уйти.

– Подожди, – сказала Е Люси.

Она взяла миску с супом и, медленно подув на него, чтобы остудить, неспешно спросила:

– Что там утром стряслось? Глаза зачесались?

При упоминании об этом Щербатый вспылил:

– Да ни черта! У этой бабы грудь даже не больше, чем у моей жены, с чего бы мне на неё заглядываться?

Чан Дун нахмурился, посчитав манеру речи этого человека чрезмерно вульгарной.

По словам Щербатого, утром он ушёл «по большой нужде», а возвращаясь, решил срезать путь через лагерь Мэн Цзингу и заметил, что дверь одной из машин открыта.

– Было ещё рано, никто не встал. Мне стало любопытно, я подошёл посмотреть… Слышал, тут модели, все хотели глянуть, насколько они красивые.

Он фыркнул:

– Да так себе. Носик маленький, глазки маленькие, мяса на теле нет, задница плоская. С такой бабой детей не нарожаешь, мне её и бесплатно не надо…

– Говори по делу, – перебила Е Люси.

– Странно всё. Все в машине спали, эта баба привалилась к двери, одеяло даже на землю сползло. Я просто вытянул шею, чтобы взглянуть, и вдруг она проснулась. Ох, ну и стерва, напугала до смерти…

– Честно?

Щербатый выпрямился и с гордостью хлопнул себя по груди:

– Если я вру, пусть меня машиной переедут! Если бы восьмой господин не сказал, что эти два дня нужно вести себя тихо, я бы ей рот разорвал…

Он ушёл, продолжая ворчать себе под нос. На полпути ему навстречу попался Фэй Тан. Тот выглядел совершенно подавленным, и этот жалкий вид мгновенно разозлил Щербатого:

– Грудь вперёд, голову подними! Не ходи как баба!

Фэй Тан, похожий на сдувшийся резиновый шар, растерянно взглянул на него и снова покорно опустил голову.

Он весь сжался и подошёл к Чан Дуну, умоляя:

– Брат Дун, мы можем сегодня уехать?

Е Люси не хотела смотреть на эту приторную слабость Фэй Тана. Она быстро допила суп и отправилась к Цяо Мэйне.

Саймон в это время тоже завтракал, обсуждая план съёмок на сегодня. Все в его группе теперь относились к Е Люси с глубоким уважением, считая, что её утреннее предупреждение спасло их от беды. Вспоминая о банде восьмого господина Хуэя, они с ужасом думали о том, насколько те были свирепы и неизвестно, на что ещё способны.

Е Люси отвела Цяо Мэйну в сторону, чтобы кое-что спросить.

Когда Цяо Мэйна не была в ярости, она оказывалась довольно рассудительной. Она была чуть ниже Е Люси и была довольно хороша собой, но в современном модельном бизнесе ценится прежде всего индивидуальность. С таким типом внешности – «ивовые брови, миндалевидные глаза и тонкие губы» – было трудно выделиться среди множества других красавиц.

Она излагала свои мысли последовательно:

– Я просто не заперла дверь до конца… Вчера брат Металл предупреждал, но мы, три девушки, так заболтались и зашумели в машине, что совсем забыли… Ночью никто не вставал… А утром я была в полудрёме, почувствовала, что кто-то есть, да ещё и сквозняк подул. Когда открыла глаза, я была просто в ужасе…

– Ладно, понятно. Занимайся своими делами, – сказала Е Люси.

Если Щербатый не солгал, а Цяо Мэйна не выдумала, то дело принимает странный оборот: кто тогда открыл дверь? Даже если кто-то хотел «поохотиться», он должен был действовать скрытно, а не оставлять дверь распахнутой настежь.

Сделав пару шагов назад, Е Люси вдруг задумалась: раз дверь не была заперта, её можно открыть легким усилием снаружи. Может ли тот, кто открыл дверь, быть тем же «существом», что вытягивало Фэй Тана прошлой ночью?

Интуиция подсказывала, что это очень похоже. Общие черты были, и, что самое важное, никто не пострадал.

Пока она размышляла, до неё донёсся громкий голос Саймона:

– …Даже если нам дадут один лимон, мы должны выжать из него весь сок! Да, сегодня погода плохая, но мы должны мыслить нестандартно. Посмотрите на этот желтый песок – разве это не похоже на апокалипсис? Сегодня мы снимем серию «Апокалипсис в Лоулане». Ощущение пустоты, уныния и беспомощности жителей Лоуланя перед лицом конца света – всё это должно быть передано на фотографиях…

Чан Дун подошёл к Е Люси. Она мимоходом спросила:

– Фэй Тан что-то хотел от тебя?

– Он совсем перепугался, просил забрать его с собой. Я не могу уехать, поэтому нарисовал ему подробную карту. Если он пойдёт по моим вчерашним следам и меткам, а затем по шоссе Ха-Ло, то будет в безопасности.

Е Люси хмыкнула, продолжая прислушиваться к рассуждениям Саймона.

– Визажист, обрати внимание: макияж моделей сегодня должен быть тяжёлым, насыщенным. Но этого мало, реквизит должен создавать сильный контраст, чтобы вызвать эффект неожиданности. Например…

Чан Дун сказал:

– Я хотел спросить, я сегодня поеду на машине обследовать территорию по секторам. Ты поедешь со мной или останешься…

Е Люси хотела услышать, что же там будет «неожиданным», поэтому она подняла указательный палец, призывая Чан Дуна помолчать.

– Например, как я уже сказал: сцена готова, макияж наложен, взгляд модели холодный и суровый. Что в такой момент обычно приходит вам в голову в качестве реквизита? Хватит использовать пистолеты или ножи, это слишком банально. Позвольте мне подбросить идею…

– А что, если она будет держать утиную шею, как если бы это был флакон соблазнительного парфюма? Да, вот это будет настоящей изюминкой!

Е Люси почувствовала, что высокая мода – это совсем не её стихия.

– В современном мире моды популярен сильный контраст. Что такое сильный контраст? Холодная, благородная красавица появляется там, где её быть никак не должно: в грязном переулке или в угольной шахте, и делает то, что ей совершенно не пристало: подметает улицу или кидает уголь… Бесконечное пространство для интерпретации, пробуждающее воображение зрителя – вот это и есть истинная мода!

Е Люси прозрела:

– Так он же сейчас описывает меня! А они ещё столько трудов прилагают, чтобы приехать и фотографировать. Вся моя жизнь – сплошная мода, любой случайный кадр станет шедевром…

Чан Дун:

– …Терпеть до последнего, чтобы сходить в туалет, тоже считается?

Е Люси долго молчала. Она хотела ответить изящно и достойно, но подходящие слова временно ускользнули от неё.

Спустя долгую паузу она произнесла:

– Чан Дун, а ты знаешь, как умрёшь?

– Не знаю. Ты теперь ещё и такое умеешь? Хиромантия?

– Именно, хиромантия. Дай руку.

Чан Дун окинул её настороженным взглядом, убедившись, что у неё нет ножа и она не отрубит ему кисть, как только он протянет руку.

Он медленно протянул ладонь.

Е Люси приподняла её и внимательно посмотрела.

Ладонь была широкой, пальцы длинными, сердцевина руки тёплой. На коже виднелись тонкие мозоли, на ощупь она была немного грубой; такие же мозоли были на фалангах указательного пальца – вероятно, от постоянной работы с резцом.

Редкостью была удивительная чистота рук.

Чан Дун опустил взгляд. Она наклонилась слишком низко, и пряди волос за спиной разошлись, обнажив небольшой участок белоснежной шеи. Изгиб был безупречен и уходил под одежду.

У самого края роста волос на затылке виднелись короткие, мягкие волоски светло-коричневого цвета, совершенно отличные от окружающих чёрных волос. В детстве взрослые говорили, что девочек с таким светлым волоском называют «желтоглавыми девчонками»…

Е Люси подняла голову:

– От моей руки.

Как и ожидалось, Чан Дун спросил:

– Есть ли какой-то способ избежать этого?

– Есть. Трижды в неделю кормить меня «обедом для спасения жизни», причём мясных блюд на столе должно быть не меньше трёх. Каждый месяц выплачивать мне «деньги за спасение», при каждой встрече кланяться, а по праздникам совершать земные поклоны. И чтобы лоб об пол стучал громко, иначе не считается…

Чан Дун резко выдернул руку:

– Тогда убей меня поскорее. Всё равно жить – одно сплошное мучение.

Он оставил её на месте.

Е Люси фыркнула, постояла немного, скучающе оглядываясь по сторонам.

Саймон и его команда выгружали оборудование из машины – «Апокалипсис в Лоулане» готовился к началу.

Восьмой господин Хуэй разделил своих людей на четыре группы по два-три человека и громко инструктировал их:

– В четыре стороны! Оставляйте метки на дороге, чтобы не заблудиться и вернуться. Глаз должен быть острым, ничего не пропускайте. Чтобы разбогатеть, нужна смелость, а не будьте как некоторые…

На этом он с явным неодобрением обернулся.

Машина Фэй Тана медленно покидала большой лагерь.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257875