От неожиданности Чан Дун оцепенел на пару секунд.

Он осторожно сделал несколько шагов в сторону толстяка Тана и тихо позвал:

– Фэй Тан?

После долгой паузы Фэй Тан наконец зашевелился. Он дрожащими, неуверенными движениями поднялся с земли; даже с такого расстояния был отчетливо слышен дробный стук его зубов.

Посмотрев на Чан Дуна несколько секунд, он начал резко раздувать ноздри, а затем внезапно впал в настоящую истерику и закричал на весь лагерь:

– Брат Дун, привидение! Тут привидение!…

Чан Дун, полутаская-полуволоча полуобморочного Фэй Тана, вернул его в лагерь. Тот был настолько напуган, что почти потерял рассудок: он то плакал, то внезапно смеялся, а по пути отчаянно пытался взобраться на Чан Дуна, воя на всю округу:

– Нельзя касаться земли! Ноги не должны касаться земли!…

Эта сцена привлекла внимание почти всех присутствующих.

Восьмой господин Хуэй и остальные в полном недоумении ввели Фэй Тана в большую палатку. Чан Дун, посчитав его слишком тяжёлым, как только они вошли, просто бросил его на пол. Фэй Тан, всё ещё не смея касаться земли, используя и руки, и ноги, весь дрожа, дополз до войлочного ковра и сел на него. Он не смел вытянуть ноги, отчаянно поджав их к себе, а всё его лицо было в слизи и слезах.

Подняв глаза, он увидел вокруг множество людей. Вошла Е Люси, Мэн Цзингу и тот Саймон тоже подошли поглазеть на это зрелище. Что касается людей восьмого господина Хуэя, то они уже плотно обступили его, наперебой спрашивая:

– Что случилось?

Присутствие людей немного успокаивало его и давало призрачное чувство безопасности.

Чан Дун присел перед ним и, подняв указательный палец, сказал:

– Следи за моим пальцем.

Фэй Тан пристально смотрел. Когда палец Чан Дуна смещался направо, он смотрел направо, когда налево – налево.

Повторив это несколько раз, Чан Дун произнёс:

– Хорошо, с ума не сошёл, – сказав это, он протянул ему салфетку. Фэй Тан взял её и с силой высморкался. Кто-то рядом подал ему горячую воду; он выпил её залпом, и в груди наконец разлилось тепло, которое начало медленно распространяться к ледяным конечностям.

Чан Дун сказал:

– Теперь я задам тебе вопросы. Не раздумывай, отвечай честно. Только что ты лежал на земле, разговаривал, и вдруг тебя отбросило более чем на десять метров. Ты сам скользил?

Среди окружающих были те, кто понял истинный смысл этих слов, и на их лицах отразилось лёгкое удивление. Были и те, кто совершенно не понял, о чём речь, и в полном недоумении спросил:

– Разве земля скользкая? Я не заметил.

Фэй Тан отчаянно затряс головой.

– Тебя толкнули или потянули?

Голос Фэй Тана дрожал:

– Потянули… потянули.

– Ты видел, кто это сделал?

Тон Фэй Тана изменился:

– Нет, не видел. Там были только мы двое, вокруг никого не было.

Воцарилась гнетущая тишина. Даже самый недогадливый понял, что дело принимает скверный оборот. Восьмой господин Хуэй тихо пробормотал:

– Чертовщина какая-то.

Чан Дун продолжил расспрос:

– Как ты думаешь, что тебя потянуло? Рука?

Всё произошло слишком быстро, и Фэй Тан не мог точно описать увиденное.

– За что потянули?

Фэй Тан сглотнул слюну и указал пальцем на свою правую ногу.

Чан Дун наклонился и задрал штанину. Кто-то из окружающих ахнул: на лодыжке действительно был виден отчетливый след от сильного стягивания.

После этого допроса Фэй Тан немного пришёл в себя и наконец смог выговорить целую фразу:

– Брат Дун, это место очень жуткое. Может, не будем здесь оставаться? Давайте скорее уедем, а? – сказав это, он с мольбой посмотрел на окружающих, надеясь на поддержку.

Восьмой господин Хуэй с явным сомнением произнёс:

– Это вообще правда?

Он провёл в озере Лобнор немало времени и слышал множество странных историй, но всё это были лишь рассказы. А Фэй Тан был молодым и шумным, и казалось, что в его словах слишком много преувеличений.

Чан Дун сказал:

– Так вот, я предлагаю всем…

Он встал и обратился к людям:

– Холмы Белого Дракона действительно не подходят для лагеря. Последние два дня погода стоит плохая, да ещё случилось такое странное происшествие. Я считаю, что лучше перестраховаться. В сотне километров отсюда есть уездный город Яньтянь, там можно остановиться. Да, придётся немного потрудиться и проехать лишние два часа, но разве не лучше будет поспать в гостинице?

Ожидаемого отклика не последовало.

Первым возмутился восьмой господин Хуэй, посчитав это слишком хлопотным:

– Это слишком сложно! Мы только-только обустроились. Сворачивать лагерь и всё собирать – это ещё час-два. В такую темень, в пыльную бурю, дорога, которая обычно занимает два часа, растянется минимум на четыре. К тому времени, как доберёмся до Яньтяня, уже почти рассветет. Зачем так изматывать себя? По мне, так плевать на всё, перетерпим одну ночь.

Его подчинённые согласно закивали:

– Да что тут такого жуткого? Если бы правда было привидение, оно бы тебя уже давно прикончило, а не таскало бы ради забавы.

– Просто закрой глаза, натяни одеяло на голову, и проспишь до утра…

– В крайнем случае, не выходи ночью в туалет, справляй нужду в бутылку из-под минералки…

Поняв, что восьмого господина Хуэя не переубедить, Чан Дун посмотрел на Мэн Цзингу.

Мэн Цзингу холодно усмехнулся:

– Погоди, я сначала спрошу: если мы поедем в Яньтянь, ты поедешь?

Чан Дун на мгновение замолчал.

– Ты не едешь, а нас просишь? Это как-то некрасиво, не находишь? К тому же, на месте были только вы двое, третьего свидетеля не было…

Он схватил Фэй Тана за плечо и развернул его: задняя часть одежды действительно была сильно стёрта.

– …Что там произошло, ты сам и рассказываешь. Кто знает, может, это ты протащил его десять с лишним метров, а потом вернулся пугать людей?

Чан Дун сказал:

– Я правда чувствую, что здесь что-то не так…

Мэн Цзингу фыркнул:

– По мне, так ты из тех, кто, однажды будучи укушенным змеёй, десять лет боится веревок. Но даже если боишься утонуть, воду-то пить надо. Чтобы выжить в разведке, полагаются на опыт и знания, а не на предчувствия. Ты чувствуешь, что что-то не так… Если бы твоя интуиция была точной, то тогда камелия бы не…

Он внезапно замолчал, решив, что вытаскивать чужое прошлое на свет – слишком низко.

Поэтому он сам нашёл повод закончить разговор и обернулся к Саймону:

– Босс, пойдёмте отдыхать, завтра нам ещё снимать модные кадры.

…

Наступила неловкая тишина. Время было уже позднее, и восьмой господин Хуэй поторопил всех обустроить спальные места. Чан Дуну оставалось только наставить Фэй Тана пережить эту ночь:

– В палатке много людей, прижмись к самому центру толпы. Если что-то и случится, пострадают сначала другие.

Закончив с наставлениями, он вышел из палатки и вдруг услышал голос Е Люси:

– Как жаль. Доброта не вознаграждена: столько искренних усилий, а ни один человек не послушал.

Чан Дун обернулся и увидел, что она прислонилась к дверному косяку, положив травмированную ногу на другую стопу. Её глаза с легким прищуром смотрели с насмешкой и укором – похоже, она специально ждала здесь, чтобы поиздеваться над ним.

– Мне не удалось их уговорить. У тебя есть способ получше?

– Какое мне до этого дело? Не я же их сюда приглашала.

Сегодня, казалось, все вокруг были остры на язык, и только он один оказался нескладным в речах.

Чан Дун вернулся к сути дела:

– Возьми фонарик, пойдём посмотрим на место, где это случилось с Фэй Таном.

В луче фонаря была видна прямая полоса волочения длиной около десяти метров.

Кроме этого, ничего необычного.

Сила рывка должна была быть огромной и внезапной, иначе Фэй Тан бы постоянно сопротивлялся, и след был бы извилистым, словно ползущее насекомое с огромным брюхом.

Е Люси присела и постучала рукой по земле.

Почва была твердой. Что бы это ни было за странное существо, оно определенно не вылезло из-под земли.

Она подняла взгляд на Чан Дуна:

– Что думаешь? Сразу договоримся: не сваливай всё на привидений. Если бы они действительно обладали такой силой, давно бы правили Землёй.

Чан Дун обвел фонариком окрестности:

– След на ноге Фэй Тана по толщине похож на веревку. Но веревка сама по себе так поступить не может.

Е Люси задумалась:

– А если это змея?

Чан Дун немного помолчал:

– В озере Лобнор водятся гадюки, но они тонкие и короткие. Каким бы худым ни был Фэй Тан, он весит добрых пятьдесят килограммов. У змеи нет сил утащить человека на такое расстояние.

Значит, никаких зацепок? Е Люси несколько раз включила и выключила фонарик, наблюдая за тем, как луч вспыхивает и гаснет. После этого ей внезапно пришла в голову мысль:

– Тогда так…

Она отошла на несколько шагов, встала в центре открытого пространства, широко расставив ноги и руки. Весь её облик напоминал худое и деформированное «распятие». Она закинула голову, и волосы забились на ветру:

– Неважно, что это за тварь. Если она нашла Фэй Тана, значит, может найти и меня. Если она попробует потянуть и меня, я, скорее всего, пойму, что это такое.

Ветер был таким сильным, что её шатало. Чан Дун почувствовал, как у него волосы встали дыбом от её затеи. Он быстро подошёл и схватил её за руку:

– Не паясничай! В прошлый раз оно остановилось, поэтому Фэй Тан цел. А если в этот раз не остановится? Холмы Белого Дракона огромны, кто знает, куда тебя утащит?

Е Люси сказала:

– Тогда так.

Она встала напротив Чан Дуна, подумала и сделала шаг вперед, оказавшись в полушаге от него:

– Какая у тебя скорость реакции? Если я вдруг резко отлечу в сторону, ты сможешь быстро меня схватить?

Чан Дун кивнул:

– Смогу.

– Я тоже. Мы не знаем, что это за существо. Оно может выбрать тебя, а может – меня. Давайте договоримся: мы не будем разделяться. Если попадешься ты, я крепко тебя схвачу. Если попадусь я, ты должен удержать меня. Так уже не будет вопроса, кого оно ищет. Если упадет камень, мы разделим его вес пополам, идет?

Чан Дун произнёс:

– Ты слишком безрассудна. Ты хоть представляешь, что это может быть?

Он пересмотрел немало фильмов ужасов, и его воображение было достаточно развито. Опыт подсказывал: чтобы выжить, лучше быть осторожным.

Например, сейчас Фэй Тан определенно был в большей безопасности, чем они.

Е Люси сказала:

– Боишься? Раз боишься – стой в стороне.

– Если я встану в стороне, кто тебя поймает?

Е Люси рассмеялась. Она попыталась поправить волосы, но они тут же снова растрепались.

Ветер был настолько сильным, что глазам было трудно оставаться открытыми. Чан Дун наклонил голову и прижал рукой козырек кепки, чтобы тот не улетел.

Так они и стояли друг напротив друга в глубокой ночи, под порывами сильного ветра. Сначала они этого не замечали, но спустя время стало неловко. Находясь так близко, они не могли игнорировать друг друга, но и тем подходящих тем для разговора не нашлось.

Когда пронесся очередной мощный порыв ветра, Е Люси шмыгнула носом.

Чан Дун спросил:

– Тебе холодно?

– Холодно, – ответила она.

С этим ничего нельзя было поделать. Он и сам был одет не слишком тепло, стараясь максимально загородить её от ветра, но ветер здесь дул со всех восьми сторон.

Спустя некоторое время Е Люси снова заговорила:

– Знала бы я, мы бы оделись теплее.

Чан Дун ответил:

– Это точно.

Но никто из них не вернулся за куртками. Вернуться, одеться и снова прийти сюда показалось бы глупостью.

…

Снова посмотрев на часы, Чан Дун увидел, что стрелки светятся в темноте – было уже несколько минут первого.

Е Люси уставилась на циферблат:

– Кажется, сегодня ночью больше ничего не случится.

Чан Дун сказал:

– Я тоже так думаю.

Никто не предложил уйти. Уйти сейчас, ничего не обнаружив и промерзнув несколько часов напрасно, было бы глупо.

…

В очередной раз взглянув на часы, он увидел, что прошло полтора часа после полуночи.

В лагере, скорее всего, все уже давно спали, громко храпя.

Е Люси произнесла:

– На самом деле, иногда чем больше боишься, что что-то случится, тем вероятнее это произойдет. А то, чего ждешь, наоборот, не сбывается.

Чан Дун сказал:

– Верно, это называется закон Мёрфи.

…

Около часа ночи они вернулись в машину.

Тела почти онемели от холода, и когда двери захлопнулись, их всё равно била сильная дрожь.

Чан Дун подал Е Люси лекарство от простуды, а она помогла ему отвинтить крышку бутылки с водой.

Ни один из них не заговорил о том, как сильно они промерзли.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257874