Цитадель сильно отличалась от любой другой части Фарлума.
В то время как большая часть земель раскинулась в бесконечных кавернах, туннелях и впадинах, Цитадель состояла из искусно созданных палат, улиц и переходов, тщательно соединенных в строгом порядке. Сами размеры города соперничали с подземными просторами внизу — факт, говоривший не только об архитектурном гении его бывших правителей, но и об их высокомерии. Существование Цитадели, каждый её мост и каждое святилище провозглашали намерение строителей превратить мир природы в нечто, принадлежащее исключительно им.
Но какими бы ни были отталкивающими мотивы, стоявшие за строительством Цитадели, она всё равно оставалась чудом урбанистического мастерства. Благодаря этому перемещение по ней было гораздо быстрее: станции Вентрики были щедро разбросаны по всему городу, чтобы облегчить путь обитателям.
Так вышло, что Хорнет и Лейс, прибыв к Великому Колокольному пути верхом на широкой спине Эйры, без промедления пересели в капсулы Вентрики — огромные трубы, несущие их вперед. С порывом жара и под давлением — механизм движения капсул работал на пару — они пронеслись по венам Цитадели и, наконец, были высажены у первой станции святилища.
Когда они вышли — сначала Хорнет, затем Лейс — они спустились ниже, где их взору открылся Сонгклейв.
Память Хорнет об этом месте была еще свежа — едва ли прошло двенадцать циклов с её битвы в Бездне, — но зрелище, представшее перед ней сейчас, поражало воображение.
Там, где раньше Сонгклейв был заброшенным местом, населенным лишь горсткой изнуренных паломников, застывших в апатии, теперь всё пульсировало жизнью. Широкое пространство балкона кишело самыми разными жуками; их движения были целенаправленными, а души горели рвением — казалось, всех их вела вновь обретенная цель.
В самом сердце Сонгклейва возвышалось Первое Святилище: огромное здание в форме колокола, которое когда-то было объектом поклонения паломников. Теперь его купол был расколот, а само строение наполовину обрушилось после появления пустоты. И всё же казалось, что сейчас его восстанавливают: святилище окружили строительные леса, вверх тянулись доски и лестницы. Обломки, которые, как помнила Хорнет, загромождали вход, были расчищены и сложены в кучу неподалеку, вновь открыв порог.
Что еще более удивительно, вокруг святилища начали появляться самодельные жилища — грубые укрытия, конечно, но всё же укрытия.
И среди всего этого одна фигура притягивала взгляд больше остальных.
Шерма. Или, учитывая его нынешнее положение, теперь следовало бы называть его «смотритель Шерма».
Несмотря на всё произошедшее, он выглядел почти так же, каким его помнила Хорнет.
Хрупкого телосложения, с обаятельным видом, облаченный в чистую белую ткань, которая висела на его панцире мешком и казалась комично большой. Из-под неё виднелся знакомый изгиб его шляпы-тарелки, а на панцире блестело ожерелье из желтых бусин. В лапках он держал два музыкальных инструмента: колокольчик в одной и небольшую иглу в другой.
Он проходил среди паломников с непринужденным изяществом, и само его присутствие, казалось, воодушевляло каждого. Там, где он появлялся, головы поднимались, а голоса становились бодрее. Оптимизм мальчика был неукротим, и теперь, когда на пути не стояли ни призраки, ни пустота, он распространялся подобно лесному пожару.
— …Это совсем не то, чего я ожидала, — наконец пробормотала Лейс. Её слова, хотя и несли в себе тень сарказма, прозвучали неуверенно: конструкт явно изо всех сил пыталась сохранять напускное безразличие перед лицом столь вдохновляющего зрелища. — После твоих опасений и зная бессердечные нравы Цитадели, я думала увидеть здесь лишь горе и тишину, а не… это праздничное представление.
Хорнет слегка склонила маску, признавая, что увиденное оказалось крайне неожиданным.
— Я тоже поражена, но чувствую облегчение от того, что мои страхи оказались чрезмерными, — сказала она, рассматривая поселение. — Уход пустоты явно облегчил их сердца. И всё же я готова поспорить, что большая часть этой бодрости исходит не просто от отсутствия печали, а от их смотрителя. Он из тех, кто заслуживает глубочайшего уважения, в чем я убедилась во время наших прошлых встреч. — Она кивнула в сторону Шермы, и в её голосе проскользнула теплота. — Нам стоит подойти к нему и предложить помощь. Радость — прекрасное лекарство, но она одна не защитит от тех, кто пожелает очернить то, что здесь строится.
Шерма увидел их еще до того, как они прошли половину пути, и его лицо просияло, когда он узнал Хорнет. Он высоко поднял руки в непритворной радости и поспешил к ним вприпрыжку.
— Хой! Рыжая дева! — вскричал он звонким голосом. В его тоне звучало веселье, самое искреннее из возможных. — Ты видишь это?! На наши скромные молитвы был дан полный ответ! Черные нити исчезли, как ты и обещала! Объединив силы, мы выдержали испытание, и посмотри, чем святой город щедро отплатил нам в ответ! — Он широко обвел лапкой всё поселение, словно включая его в свое провозглашение. — Братья и сестры, смех и песни — все эти дары были с готовностью дарованы нам!
Некоторые из стоявших рядом жуков ответили на его возглас радостными криками, а в их позах читались гордость и веселье.
— Это и правда великолепно, Шерма, — сказала Хорнет, и её голос смягчился от теплоты, которую она редко себе позволяла. Хотя она давно научилась сдерживать чувства, юный жук перед ней каким-то образом умудрялся с легкостью пробуждать в ней симпатию. — Кажется, твои обязанности сильно возросли. Вижу, ты уже усердно трудишься в этом месте?
При этом вопросе Шерма со смирением склонил голову. Когда он заговорил, его слова зазвучали с тихой убежденностью:
— Именно так, рыжая дева! Этот бедный паломник, возможно, никогда не сравнится мудростью с прежним смотрителем, но я не могу позволить своим недостаткам сковать мои лапы. Пусть мои песни скромны, а панцирь мал, я отдам всё, что смогу, пока не придет день, когда найдется более достойный жук!
Хорнет почувствовала, как на языке вертится колкое замечание — резкая и неприятная правда о том старом смотрителе, который был далеко не так благороден, как думал мальчик. Но она подавила этот порыв, запечатав слова внутри. Какой в них теперь смысл? Улитка-шаман мертв, и отравлять веру Шермы горечью было ни к чему.
http://tl.rulate.ru/book/200249/23733513
Готово:
