Вместо ответа она позволила своему взгляду скользнуть по суете, царившей на балконе.
— Вижу, восстановление идет полным ходом, — заметила она. — Не думала, что ты так быстро перейдешь к делу, Шерма. Похоже, твои паломники не тратят времени даром.
Шерма проследил за её взглядом, и его лицо так и засветилось от гордости.
— О да! Сперва мы думали лишь подправить святилище ровно настолько, чтобы оно могло приютить тех братьев и сестер, что уже собрались здесь. Но потом — ах, Красная дева — свершилось чудо! С каждым рассветом прибывает всё больше паломников, всё больше преданных душ пробуждается наконец от долгого сна, и глаза их сияют новообретенной ясностью! Разве мог я увидеть такое и назвать это чем-то иным, кроме как божественным провидением? Истинно, это не меньше чем чудо!
Голос его становился всё оживленнее, а маленький колокольчик в когтях едва заметно подрагивал, словно вторя его пылу.
— Теперь наше число растет так стремительно, что наши жалкие убежища едва вмещают всех. С надеждой в сердцах мы посылаем искателей вглубь святого города, чтобы те пробудили и привели сюда еще больше братьев и сестер, и результат поразителен! Скоро у нас не останется иного выбора, кроме как перенести наши очаги в сам город, иначе это место переполнится верующими. Разве это не чудесно, Красная дева? Видеть столь многих, объединенных доверием и песней? Наверняка это награда за нашу веру во время испытания!
— М-м, — пробормотала Хорнет. Её маска слегка качнулась; голос звучал вежливо, но за ним скрывались мысли, не вполне разделявшие восторг Шермы. — Это и впрямь впечатляет…
Она продолжала наблюдать за обитателями поселения. Среди паломников она заметила несколько фигур, стоявших особняком: их головы были обмотаны белой тканью с желтыми символами. Поведением они не слишком отличались от остальных жуков, со смирением участвуя в общих трудах, однако их природа была очевидна.
Хор.
Похоже, члены этой организации уже начали приходить в себя, и некоторые из них уже обосновались в Песенной обители.
Пока что это были не высшие чины — всего лишь звонари и посланники, низшие звенья иерархии. Министров и маэстро, тех, кто обладал реальной властью и на ком лежала вина, она еще не видела. Но их отсутствие ничуть не унимало настороженность Хорнет. Вида даже этих мелких функционеров было достаточно.
Конец наваждения пробудил не только паломников. Он раздул угли дремавшей силы, которую Хорнет не могла игнорировать. Вероятно, Хор попытается вернуть былое могущество, стремясь восстановить свой прежний статус среди верующих.
Хор всегда был сухожилиями в теле Фарлума. В то время как Архитекторы строили и придавали форму, а Хранители Сводов вели летописи и изучали мир, именно Хор правил на деле: администраторы и надзиратели, целители и воины. Их влияние было безграничным, а слово — законом. Они были защитниками святого города и проводниками для масс паломников.
Их пробуждение, по логике вещей, должно было приносить лишь успокоение. Королевство жаждало порядка, нуждалось в целителях и бойцах, в тех, кто обучен снабжению и обороне. Мало кто мог сравниться с ними в этих навыках, и еще меньше было тех, кто мог применить их с необходимой дисциплиной.
И все же Хорнет не чувствовала облегчения — лишь напряжение, сковывавшее панцирь.
Она слишком отчетливо помнила картины, выжженные в её памяти: Плиту, куда верующих отправляли на мучения за ничтожные и вымышленные прегрешения; преданных и вырезанных Сестер-Игл; тайные покои Белого района, где под покровительством Хора расцветали неописуемые жестокости. Она думала о войнах, которые они вели, о королевствах, которые они сокрушили в погоне за властью, о невинных, убитых по самым пустяковым причинам.
Вот чем был Хор.
И хотя Хорнет не была уроженкой этих земель и, возможно, ей не стоило столь опрометчиво вмешиваться, в её душе крепла тихая решимость. Ибо она ходила среди паломников и изгнанников, сражалась бок о бок с ними, видела их храбрость и благородство. Она не потерпит, чтобы их снова заковали в цепи старой тирании. И она не могла игнорировать опасность их влияния, если корни Хора вновь прорастут сквозь почву этих полных надежды сердец.
Когда она наконец нарушила молчание, её голос звучал ровно и сдержанно.
— Похоже, Хор решил сделать ваше поселение своим убежищем, — заметила она нейтральным тоном. — Скажи мне, Шерма, их прибытие доставило тебе какие-нибудь хлопоты?
Шерма посмотрел на нее широкими, бесхитростными глазами, в которых не было и тени того подозрения, что питала сама Хорнет. Он слегка выпятил грудь, а его маленькая фигурка выпрямилась, когда он ответил с искренней гордостью:
— Конечно нет, Красная дева! — провозгласил он, и голос его прозвенел, как колокольчик. — Напротив, нам очень повезло, это великое благословение, что среди нас есть такие отважные души! Видишь ли, мы, смиренные паломники, можем быть сильны духом, но когти наши слабы. А Хор — доблестный и исполнительный — они поднимаются в священный лес Цитадели, что раскинулся над нами, к щедрым дарам, которые город дарует своим верным. Они собирают мох и охотятся на диких зверей, что там бродят. Без их помощи наши животы были бы пусты, а силы иссякли. Благодаря им мы можем петь вновь!
Ответ Шермы был не совсем ясным, но она уловила суть. Скорее всего, он говорил о Мемориуме — районе садов и загонов, где Фарлум когда-то держал зверей в неволе ради тщеславия и зрелищ. Теперь эти существа бродили на воле, и природа брала свое. Похоже, Хор направил свою дисциплину в благое русло, истребляя сбежавших тварей ради пропитания. Смертельная схватка — жестокая, но более справедливая участь для животных, чем быть объектами созерцания для праздных зрителей, вечно томясь в клетках в жалкой имитации дикой жизни.
Пока Шерма говорил, Хорнет не упустила из виду, как изменилась осанка членов Хора, стоявших неподалеку. Их панцири едва заметно приподнялись — мимолетное движение, словно слова Шермы задели какую-то скрытую струну. Гордость, возможно, или благодарность.
http://tl.rulate.ru/book/200249/23733550
Готово:
