Лейс уже собиралась возразить, когда внезапный перестук поспешных шагов раздался по деревянному полу сверху. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькое тельце едва не скатилось кубарем по лестнице.
Перед ней предстал ребенок: крошечная улитка без раковины, нежно-розовая и мягко мерцающая в свете ламп. Губы малышки были пухлыми, а глаза покачивались на коротких стебельках, которые подергивались, пока она мчалась вниз.
— Нуу не ослышалась?! — вскричала девочка, с нетерпением спрыгнув с последней ступеньки. Её восторг был настолько осязаемым, что казалось, он оставляет за собой видимый след. — Здесь подруга Хорнет?
Лейс бросила вопросительный взгляд на Крейга, который лишь пожал плечами.
— …Я бы не сказала, что «подруга» — подходящее описание для нашей связи, — наконец ответила Лейс резким тоном. — Но мы действительно спутницы. Почему ты спрашиваешь… улитка?
Это было всё, что требовалось Нуу. С радостным писком ребенок подбежал к Лейс и начал кружить вокруг неё. Её глаза на стебельках бесстыдно шарили вверх и вниз, осматривая каждый дюйм фигуры шёлкового конструкта, а также отполированную иглу на её бедре.
Клешня Лейс дернулась. Инстинкт требовал оттолкнуть ребенка или, по крайней мере, резко прикрикнуть, но она сдержалась.
— О-о-о, ма! — выдохнула Нуу, сложив крошечные лапки так, словно наткнулась на священную реликвию. — Какая удача для Нуу! Еще один воин! И с такой острой иглой! — ребенок практически дрожал от возбуждения. — Скажи Нуу — ты ведь сильная? Ты сильный воин?
Лейс замялась. В голове промелькнула дюжина колких ответов, но вместе с ними пришел и проблеск гордости. Пусть Хорнет и побеждала её трижды — каждый раз с минимальным преимуществом, — она всё равно оставалась бойцом высшего ранга. Её мастерство было неоспоримым, а элегантность — непревзойденной.
— Именно так! — наконец заявила Лейс, эффектным жестом поднеся левую руку к маске, и её голос зазвучал в полном благородном тембре. — Редко встретишь кого-то, кто мог бы сравниться со мной в силе или изяществе!
— Великолепно! Великолепно! — запищала Нуу, прыгая на месте. — Нуу так повезло! Ты тоже охотница? Ты выслеживаешь добычу и сражаешь её? Да? Да?
— …Что? — Лейс моргнула, на мгновение сбитая с толку странным вопросом. — Нет, конечно нет. С чего бы мне растрачивать свои таланты на нечто столь… низменное? Такие грубые интересы ниже моего достоинства.
В тот же миг восторг ребенка угас. Плечи Нуу опустились, глазные стебельки поникли, как увядшие ростки. Всё её маленькое тельце словно уменьшилось, а энтузиазм испарился в мгновение ока.
— …Ну конечно, — сухо произнесла Нуу, теперь уже тихим голосом. — Нуу не так повезло, как она думала. Твой аппетит Нуу не разделит.
Она развернулась и побрела обратно к лестнице, и каждый её шаг был полон преувеличенного уныния. Дойдя до первой ступеньки, она замерла и бросила последний взгляд через плечо, её глаза на стебельках тускло поблескивали.
— Передай мисс Хорнет, — пробормотала она, — что Нуу всё еще ждет журнал охотника. Она поймет. Она и Нуу заодно.
И с этим замечанием ребенок исчез в лестничном проеме, оставив после себя лишь затихающее эхо шагов.
Лейс некоторое время стояла в тишине. Наконец она пробормотала, скорее себе, чем кому-либо другому:
— …Я не совсем понимаю, как относиться к этой встрече.
Крейг тихо усмехнулся и покачал головой, подталкивая к ней кружку по стойке. Его голос звучал ровно и тепло:
— Девчонка прямолинейна, но зла не желала. Дети горят своими фантазиями, путешественница. У неё это охота. — Он пододвинул напиток ближе, и нектар внутри поймал янтарное сияние ламп. — Но я вижу, ты из тех, кто любит поразмышлять. А ничто так не успокаивает ум, занятый мыслями, как питательный напиток — этому я научился за долгие годы работы хозяином заведения.
Пока её мысли всё еще вращались вокруг странной встречи с розовой девочкой-улиткой, Лейс отстраненно потянулась к себе, достала несколько розариев и положила их на стойку. Она сделала это инстинктивно, почти не осознавая — её мысли были далеко. Трактирщик с кивком сгреб их, оставив чашу, которую он уже приготовил.
«Как странно», — подумала она, постукивая клешней по своему телу. Столкнуться с таким беззастенчивым непочтением со стороны ребенка было для неё чем-то совершенно новым. В Цитадели к самому её существованию относились либо с раболепием, либо с пренебрежением: первое — со стороны обитателей Цитадели, второе — со стороны её матери.
И всё же с ней никогда не разговаривали так просто. Наглая прямота, проявленная ребенком, была ей абсолютно чужда.
В прошлом за подобную дерзость ответили бы быстрой смертью. Ей бы не просто позволили убить обидчика — от неё могли бы это потребовать.
И всё же…
Она поймала себя на мысли, что это её не беспокоит. Вместо обиды прямота ребенка вызвала у неё странное веселье. Эта грубая честность, неотесанная и безрассудная, показалась ей на удивление… освежающей.
«Какое странное чувство», — размышляла она, пока её клешня тянулась к чаше. Не задумываясь, она поднесла её ближе —
— и замерла. Только сейчас она осознала, что не является обычным жуком — она была шёлковым конструктом. Её сотканное тело не могло принимать ни пищу, ни питье.
Глухое чувство стыда пронзило её. Она только что купила то, что не могла употребить, сделав сделку совершенно бессмысленной. Хуже того, отменить её сейчас значило бы признать свою оплошность перед всеми в таверне — и перед хозяином, и перед посетителями. Выставить себя в таком свете было бы глубочайшим унижением.
И потому Лейс осталась сидеть на месте, неподвижно застыв у стойки. Недопитый напиток стоял перед ней, словно насмехаясь над её ошибкой. Она сидела долго, обхватив сосуд клешней, будто всё еще собираясь выпить, и её поза была безупречно спокойной, несмотря на бурю унижения, бушующую внутри.
Лишь когда между двумя посетителями вспыхнула небольшая перепалка и все взгляды отвернулись от неё, Лейс поспешно соскользнула с табурета и стремительно покинула таверну.
http://tl.rulate.ru/book/200249/23733477
Готово:
