— Первый дядя, взгляните, — Ли Юань закончил писать и протянул расписку И Чжунхаю.
Тот взял бумагу, мельком глянул и, ничего не сказав по поводу расписки, спросил:
— Юаньцзы, а насчёт болезни твоей тётушки Цзя… у тебя есть какие-нибудь соображения?
Ли Юань покачал головой:
— Нет у неё никакой болезни. Просто подсела на обезболивающие. Во всём мире от такого нет хорошего лекарства, только принудительная отмена. Первый дядя, вы ведь уже наверняка навели справки: если долго принимать эти таблетки, рано или поздно случится беда. Сейчас ей хватает одной в день, через пару лет понадобятся две, а ещё через пару лет и трёх будет мало. Я уж молчу о деньгах — без рецепта в нормальной больнице столько обезболивающих не купишь! Если это вскроется, будет грандиозный скандал.
В этот момент вышла первая тётушка, держа в руках толстую пачку крупных десятиюаневых купюр, и протянула их Ли Юаню:
— Юаньцзы, пересчитай.
Ли Юань, даже не глянув на деньги, взял их, сунул в свою армейскую сумку и с улыбкой сказал:
— Зачем пересчитывать? Первая тётушка, если в нашем дворе и есть по-настоящему добрый человек, то это несомненно вы. Если я даже вам доверять не смогу, то мне вообще не стоит жить в этом дворе.
Хоть его улыбка и была искренней и тёплой, как весенний ветер, на самом деле он не испытывал к первой тётушке такого уж безграничного восхищения. Он так рассыпался в любезностях, чтобы оставить пространство для манёвра. Он ведь не собирался окончательно рвать отношения с И Чжунхаем. А если порвёт, как потом стричь с него шерсть? Да и жизнь во дворе потеряет половину веселья. Когда отношения с соседями внешне гармоничны, жить куда приятнее, верно?
Честно говоря, у Ли Юаня с И Чжунхаем не было прямого конфликта интересов. Он не был родным отцом Глупого Чжу, с чего бы ему заступаться за него из-за того, что ещё даже не произошло? Да и сам Глупый Чжу вряд ли был бы рад, если бы кто-то лез в его дела. Так что, немного польстив первой тётушке, он поддерживал отношения между их семьями в состоянии холодной войны без прямого столкновения. И негативные эмоции стабильно поступают, и деньги… И комфортные условия жизни не рушатся. Красота! Просто идеально!
И вот, едва одарив первую тётушку лучезарной улыбкой (от которой у старушки даже на душе потеплело), Ли Юань повернулся к И Чжунхаю и произнёс:
— Первый дядя, хочу прояснить один момент. Если вы раньше не знали о проблеме Цзя Чжан, то в случае разоблачения ваша ответственность была бы невелика. Но теперь вы в курсе. И если пустите всё на самотёк, то потом, когда грянет гром, отвечать придётся по полной. В любом случае, узнав об этом, я первым делом доложил вам, первому старосте. Как поступать дальше, решайте сами.
Сказав это, он развернулся и вышел за дверь.
И Чжунхай так и остался стоять, как громом поражённый. Лицо его потемнело, словно грозовая туча, руки сжались так, будто его разбил паралич, а в глазах вспыхнули кровяные прожилки.
Проклятье!! Что за ублюдок?! Сопляк совсем, а какой подлый!
Получается, И Чжунхай за свои пятьсот юаней купил себе огромную проблему! Теперь дело Цзя Чжан вдруг стало его зоной ответственности!
— Старина И, старина И! Выпей скорее воды, успокойся, нельзя так нервничать! — испуганно запричитала первая тётушка, увидев, что муж дышит как загнанный бык, а глаза у него покраснели от ярости.
И Чжунхай сделал глоток чая, тяжело подышал, постепенно приходя в себя, и бессильно проговорил:
— Этот паршивец загнал меня в ловушку.
Первая тётушка всё слышала и понимала, в чём дело. Она попыталась его успокоить:
— Он же сказал, что у нас есть ещё пара лет. Не нужно пороть горячку. Потом обсудишь всё с Дунсюем и Хуайжу, пусть заставят Цзя Чжан отказаться от таблеток.
И Чжунхай, немного придя в себя, кивнул:
— И то верно, такие проблемы в один день не случаются. Столько лет ела — и ничего. Наверняка этот мерзавец просто жути нагоняет.
Первая тётушка вздохнула:
— Старина И, Юаньцзы не чета Чжуцзы или Дунсюю. Он образованный человек, настоящий интеллигент. А такие бьют без ножа, у них слишком много способов испортить жизнь. Если ты продолжишь с ним воевать, я боюсь…
И Чжунхай долго молчал. Если честно, он и впрямь начал побаиваться Ли Юаня… Но он же мастер восьмого разряда, первый староста этого сыхэюаня! Как он может склониться перед этим наглым мальчишкой? Поживём — увидим!
• • •
Пристройка на заднем дворе, дом семьи Чжан Хайчжу.
Тук-тук-тук.
Ли Юань постучал, и вскоре дверь открылась. Внутри горела керосиновая лампа, в комнате было человек семь-восемь. Увидев Ли Юаня, все очень удивились.
Ли Юань посмотрел на сидящего у лежанки-кана Чжан Хайчжу и с улыбкой спросил:
— Дядя Чжан, слышал, вся ваша семья в следующем месяце переезжает в Чанъань?
Чжан Хайчжу засуетился:
— Юаньцзы, проходи, присаживайся.
Войдя, Ли Юань поздоровался с женой Чжан Хайчжу, его старшим сыном Чжан Цаем, второй дочерью Чжан Гуйчжи и сел.
— Уже прослышал? Да, первого числа уезжаем, — сказал Чжан Хайчжу.
Ли Юань улыбнулся:
— Велосипед нужен будет? Если что — не стесняйтесь. Мы всё-таки соседи. Даже если уедете в Чанъань, будет случай — заезжайте проведать наш двор, связь-то не обрывается.
Такие слова, конечно, пришлись всем по душе. Чжан Хайчжу рассмеялся:
— Ну и складно же ты говоришь, Юаньцзы. Ладно, если велосипед понадобится — скажу. Ты ведь сегодня по какому-то делу пришёл?
Ли Юань кивнул:
— Дядя Чжан, вы переезжаете всей семьёй. Думали, что делать с комнатами?
Чжан Хайчжу был тёртым калачом и прекрасно знал все нюансы передачи жилья. Он усмехнулся:
— Тебе же только что выделили две комнаты? Одна побольше, другая поменьше, самое то. Зачем тебе ещё жильё?
Ли Юань объяснил:
— Мои родители до сих пор в деревне. Я хочу забрать их в город, а без жилья никак. Дядя Чжан, не буду юлить: у вас две комнаты. Я дам вам двести юаней, а вы перепишете их на меня. Сначала дам сто, а остальные сто — когда будете переезжать. По рукам?
Глаза Чжан Хайчжу загорелись, и он с улыбкой кивнул:
— По рукам, отчего ж не по рукам!
Это жильё было государственным. Если не передать его кому-то, государство просто заберёт его после их отъезда, и они не получат ни копейки. А так на ровном месте заработать двести юаней — кто ж откажется?
• • •
На следующий день в обед Ли Юань после еды отправился вместе с Чжан Хайчжу прямо в уличный комитет и оформил документы на передачу жилья. Затем Ли Юань сразу выложил деньги, чтобы выкупить государственное жильё и перевести его в частную собственность.
Только сейчас, на этой волне, это было возможно. Следующего шанса перевести государственное жильё в частное придётся ждать до начала двухтысячных. Это было очень короткое окно возможностей, упустишь — пиши пропало.
Уладив это дело, Ли Юань почувствовал огромное облегчение. В следующем году, когда в деревнях наступит голод, он сможет перевезти родителей в город. Если будет совсем туго, можно будет забрать и четырёх племянниц от старшего брата Ли Чи, второго брата Ли Цзяна и пятого брата Ли Хая. В нынешних деревнях повсеместно предпочитали мальчиков, а девочек считали обузой.
В годы сильного голода из десяти умерших детей восемь были девочками. Ли Юань занял тело их сына, прожил в семье Ли целый год, поправляя здоровье, и они относились к нему очень хорошо. Помочь им пережить бедствие — это вопрос справедливости… Как аукнется, так и откликнется. Всё просто.
• • •
Время пролетело незаметно, прошло полмесяца.
Ли Юань жил в привычном ритме: днём работал и изучал китайскую медицину, вечером учился иглоукалыванию, а дома читал книги. Ремонт в обеих комнатах был закончен, деревянная мебель готова. Ли Юаню очень нравилась эта простая, дышащая духом эпохи мебель.
Время от времени он собирался с Глупым Чжу, Сюй Дамао и Лю Гуанци — они выпивали и закусывали. Иногда к их веселью, не удержавшись, присоединялись Цзя Дунсюй и Янь Цзечэн, притаскивая откуда-то полбутылки спиртного и горстку арахиса. В общем, жизнь била ключом и приносила радость.
То, что они «постоянно» ели и пили в своё удовольствие, вызывало косые взгляды и недовольство у многих жильцов двора, так что поток негативных эмоций не иссякал.
К двадцать девятому марта, поскольку на следующий день было воскресенье и выходной, вечером снова устроили посиделки. Ли Юань учился у Глупого Чжу готовить домашние блюда и специально пожарил мясо с острым перцем! Ещё бы, аромат острого мяса разнёсся по всем трём дворам, благодаря чему его запас негативных эмоций вновь перевалил за пять тысяч.
Когда все разошлись, Ли Юань закрыл дверь и приступил к очередному розыгрышу в системе. На самом деле он уже не ждал ничего особенного: ну выпадут какие-нибудь мелочи для быта — тоже приятно, мелочь, а радует. В прошлой жизни самым ценным, что у него было, была та самая квартира.
Но когда он сделал первую попытку и увидел награду, то резко подскочил на кровати, с восторгом уставившись на результат!
Это снова была коробка с лекарствами, но в отличие от того шуточного запаса виагры, в этот раз это были серьёзные таблетки: «Сусяо Цзюсинь Вань» — пилюли быстрого действия для сердца!
Эти пилюли были первым чисто китайским препаратом в форме капель для лечения ишемической болезни сердца, разработанным в стране в восьмидесятых годах. Настоящее сокровище китайской медицины!
Конечно, препараты скорой помощи при стенокардии (например, нитроглицерин) появились в больницах ещё в пятидесятых. И в клинической практике самым быстрым средством оставался именно нитроглицерин, даже Ли Юань, изучая китайскую медицину, не мог этого не признать. Но почему же государство придавало такое огромное значение этим пилюлям?
Потому что они не только спасали при ишемической болезни, но и лечили множество других сердечных недугов: застой ци и крови, боль и стеснение в груди, учащённое сердцебиение и многое другое. Можно сказать, что кроме инфаркта миокарда, большинство сердечных симптомов эффективно снималось этими пилюлями. А если симптомы были вызваны не ишемией, то нитроглицерин уже не помогал.
То есть, всё, что лечил нитроглицерин, лечили и пилюли «Сусяо Цзюсинь Вань». А то, с чем нитроглицерин не справлялся — пилюли всё равно лечили! Сами по себе они раскрывали грудь, нормализовали ци, оживляли кровь и устраняли застой — эффект был поразительным.
Ещё важнее было то, что за сорок лет клинического применения врачи с удивлением обнаружили: пилюли не только не вызывают привыкания, но со временем улучшают функцию сердца и реологию крови. Эффективность лечения только возрастала, что казалось чудом! Кроме того, длительный приём способствовал развитию коллатерального кровообращения, уменьшал ишемию миокарда, и даже при постоянном использовании это не снижало эффективности в экстренных случаях!
Уже этих фактов было достаточно, чтобы пилюли «Сусяо Цзюсинь Вань» по праву носили звание сокровища китайской медицины!
К тому же, пациентам с низким давлением или глаукомой нитроглицерин категорически не рекомендовался из-за тяжелейших побочных эффектов. А пилюли в этом плане были гораздо безопаснее.
Словом — чудо-лекарство!
Всем было известно, что в состав входят лигустикум (чуаньсюн) и борнеол (бинпянь). Позже, в документах по технологии производства от шестой фармацевтической фабрики Тяньцзиня, был указан рецепт: алкалоиды лигустикума — 3,3 мг, борнеол — 0,7 мг, полиэтиленгликоль-6000 — 30 мг.
Но Ли Юань знал, что в этом рецепте не указаны компоненты, являющиеся государственной тайной. Об этом как-то рассказал крупный специалист по китайской медицине, участвовавший в разработке этого препарата, когда читал лекцию в медицинском институте, где учился Ли Юань.
А на вопрос, что это за компоненты, лектор дал весьма интересный ответ: «Посмотрите рецепт японских сердечных пилюль, сравните — и всё поймёте».
В восьмидесятые годы Китай и Япония переживали «медовый месяц» в отношениях. Рецепты китайской медицины десятками уходили за границу, где многие из них японцы запатентовали… В прошлой жизни Ли Юань был обычным студентом, его не особо заботило, какие там секретные ингредиенты, это казалось ему далёким от реальности.
Но, к счастью, хоть он и был ленивым разгильдяем, староста их группы оказалась пробивной отличницей. Она провела несколько проверок, лично проконсультировалась с тем самым лектором и получила ответ.
Секретных компонентов было три: мускус, жабья слюна (чаньсу) и женьшень. Прошлый Ли Юань не вникал в детали. Но та самая староста успешно окончила вуз, магистратуру, докторантуру и в итоге стала ученицей того самого великого врача.
На встрече выпускников через десять лет они обсуждали этот вопрос. Она не сказала, что эти три травы ошибочны, лишь обронила: «Повезло». Значит, эти три компонента вряд ли сильно отклонялись от истины.
Что касается полиэтиленгликоля-6000 — он использовался как основа для регулировки вязкости. Если его не достать — не беда. Оставалась только проблема правильной пропорции мускуса, жабьей слюны и женьшеня… Это можно было выяснить методом проб и ошибок. Благо теперь у него была целая коробка готовых пилюль в качестве контрольной группы, что значительно упрощало задачу.
Если ему удастся воссоздать рецепт «Сусяо Цзюсинь Вань», то в ближайшие двадцать лет, до наступления восьмидесятых, Ли Юань станет ведущим специалистом по сердечным заболеваниям! А с его безупречным социальным статусом потомственного крестьянина в третьем поколении его будущее обеспечено. Через двадцать лет можно будет даже опередить японцев и запатентовать рецепт самому!
Но это всё далёкие перспективы, главное сейчас — стабильность. Стабильность превыше всего!
Он спрятал коробку, положив её отдельно от виагры. Теперь всё встало на свои места: оба лекарства — настоящие инструменты для добычи денег! Если удастся их воссоздать… Ого! Да это же две горы золота! Виагру пока отложим, до неё ещё лет двадцать.
А вот пилюли для сердца можно потихоньку пробовать составить… Как накатает пилюль, можно будет дать Цзя Чжан, проверить на токсичность. Если всё нормально, дать первой тётушке, чтобы проверить эффект. Экспериментировать, расширять круг пациентов — и однажды всё получится.
Похвалив себя за столь гениальное решение, Ли Юань вытянул второй приз.
Второй приз был… очень трогательным. Огромный кувшин с перечной пастой, которую делала его мама в прошлой жизни. Не той, что продавалась в магазинах. Мать собирала полные вёдра перца в огороде, отдавала два юаня, чтобы его измельчили на кукурузной дробилке, затем смешивала с солью и давленым чесноком, перекладывала в чистый кувшин и оставляла бродить на полмесяца.
Глядя на этот кувшин, на скол у самого края горлышка, Ли Юань долго сидел в оцепенении.
Неужели это действительно из прошлой жизни? Это ведь тот самый скол, который он сам случайно сделал в детстве… Ли Юань достал кувшин из инвентаря, осторожно погладил обломанный край и аккуратно снял крышку. Знакомый острый аромат ударил в нос. Слёзы неудержимо покатились по его щекам. Он зачерпнул ложку, попробовал и, жуя, улыбнулся сквозь слёзы.
Спустя некоторое время он вытянул третий приз: огромную стопку лепёшек. Это был тот самый сухой паёк, который мать собирала ему в средних классах, когда он уезжал из дома в уездную школу на целую неделю.
Что же это сегодня такое?
Увидев синий головной платок, в который были завернуты лепёшки, Ли Юань окончательно сдался и разрыдался. Это был платок его матери из детства… Оказывается, тоска по близким не исчезает даже при смене пространства и времени.
Убрав лепёшки и платок, он просидел в тишине ещё с полчаса, прежде чем вытянуть четвёртый приз. Это оказалась картонная коробка от службы доставки! Ли Юань взял себя в руки, вытащил её и, открыв, слегка опешил: это был запас лекарств, собранный во время великой эпидемии.
Две пачки «Ляньхуа», две пачки ибупрофена в таблетках и два флакона суспензии ибупрофена. Суспензию он тогда с трудом урвал для двух племянников старшей сестры, но потом доставка встала, и он так и не успел её отправить…
Спрятав и это, он совершил пятую, последнюю на сегодня попытку. Когда стрелка остановилась, Ли Юань посмотрел на награду и нервно дёрнул щекой: коробка петард!
Новый год-то уже прошёл… Придётся придумать им хорошее применение, не пропадать же добру!
http://tl.rulate.ru/book/200080/23218336
Готово:
