Переулок Мяньхуа, дом семьи Ван.
После стука Ли Юаня дверь открыл крупный мужчина крепкого телосложения. Лицо его было суровым, а оценивающий взгляд казался немного пугающим. Посмотрев на гостя, он низким голосом спросил:
— Кого ищешь?
Ли Юань поспешно ответил:
— Вы, должно быть, начальник Сун? Я Ли Юань со двора девяносто пять, пришёл к тётушке Ван обсудить кое-какие дела.
Сун Тин, заместитель начальника Восточного городского отделения милиции, муж Ван Ямэй. Неудивительно, что за спиной председателя уличного комитета, ведающей рождением, старостью, болезнями, смертями, браками и жильём десятков тысяч людей из множества дворов, стоял такой влиятельный человек…
Сун Тин, очевидно, слышал о Ли Юане. Лицо его смягчилось, и он сказал:
— Так это ты вчера достал свежего карася? Молодец, парень. Проходи.
Войдя, Ли Юань приподнял бумажный пакет и с улыбкой произнёс:
— Сегодня мне улыбнулась удача, раздобыл двух голубей. Говорят, один голубь стоит девяти куриц — из них получается невероятно питательный бульон.
Сун Тин удивился:
— У тебя связей больше, чем у меня?
Ли Юань покачал головой и усмехнулся:
— Не сочтите за лесть, но вы, дядя Сун, чиновник неподкупный. Иначе на вашей должности можно было бы достать что угодно. Спекулянты с птичьего рынка сами бы выстраивались в очередь к вашему порогу. А я просто пользуюсь славой своей наставницы. Она вылечила пациента, тот в знак благодарности принёс подарки и выделил мне долю. Но такому здоровому парню, как я, есть эти деликатесы — только продукт переводить. А я вспомнил, что тётушка Ван везде ищет что-нибудь питательное для невестки на месяц после родов, вот и принёс. Тётушка Ван столько сил вложила, чтобы позаботиться о невестке.
Тут из комнаты на голоса вышла Ван Ямэй. Она обрадовалась:
— И правда голуби? Вот здорово! Твой дядя Сун — настоящий Железный Бао-гун. Столько лет воевал, а после возвращения из армии в глазах у него вообще ни песчинки не утаишь. Из-за своего скверного характера он столько лет сидит в заместителях, хотя с его заслугами мог бы давно пойти на повышение.
Сун Тин нахмурился:
— К чему ты всё это говоришь на пустом месте? Хочешь сказать, что я должен закрывать глаза на должностные преступления?
Ван Ямэй даже не стала с ним спорить. Она пригласила Ли Юаня в комнату и принялась разглядывать птиц. Заметив, что голуби уже мёртвые, но очень свежие, она обрадовалась ещё больше.
— Я ждала тебя в комитете до половины седьмого, а когда ты не пришёл, поняла, что тебя задержали дела, и вернулась домой, — сказала она. — Я догадывалась, что ты заглянешь вечером! Ты, наверное, ещё и домой не заходил?
Они действительно договаривались встретиться в комитете днём. Ли Юань виновато встал:
— Тётушка Ван, простите меня, пожалуйста. С сегодняшнего дня мне после работы нужно ходить к дедушке-наставнику и учиться иглоукалыванию, по два часа каждый вечер. Вчера я немного перебрал и совсем об этом забыл. Из-за меня вы ждали понапрасну. Впервые нарушаю слово, честно.
Ван Ямэй со смехом махнула рукой:
— Ничего страшного, так даже лучше. Теперь твой дядя Сун не будет подозревать тебя в том, что ты пришёл подлизываться с подарками, и мне не придётся тратить время на споры с ним. К тому же, учёба — это самое главное! Твоя наставница так тебя любит, значит, человек ты хороший. Я кое-что слышала о правилах в кругах китайской медицины: там очень строго проверяют характер ученика. Раз ты прошёл проверку и стал личным учеником, это замечательно. Слушай, старина Сун, у того твоего старого боевого товарища из семьи Чжао вроде какие-то проблемы? Расспроси Сяо Ли…
Ли Юань торопливо замахал руками и с улыбкой сказал:
— Тётушка Ван, тётушка Ван, я ведь ещё даже обучение не закончил, мои медицинские навыки в самом зачатке. Дядя Сун наверняка знаком с множеством великих врачей, и каждый из них гораздо лучше меня. Я не хочу позориться.
Услышав это, Сун Тин, наоборот, немного успокоился и произнёс:
— Раз уж тётушка Ван так высоко тебя оценивает, попробуй. Если не справишься — ничего страшного, не бойся ударить в грязь лицом. В крайнем случае, просто поможешь идеями.
У Ли Юаня дёрнулся уголок рта. Неудивительно, что Ван Ямэй жаловалась на его скверный характер: кто же так просит о помощи… Конечно, этот старый товарищ прошёл крещение кровью и огнём ради создания нового Китая, у него были огромные заслуги перед страной и народом. Если он не переходит черту, Ли Юань готов был относиться к нему с уважением.
Сун Тин продолжил:
— Болезнь и впрямь странная. Мать моего старого боевого товарища уже больше десяти лет прикована к постели. У неё постоянный понос, жидкий как помои. Обращались и к китайским, и к западным врачам — ничего не помогает.
Ван Ямэй добавила:
— Семья Чжао очень близка с нашей. Чжао Чэннянь работает в городской администрации. Старушка каждый день пьёт лекарства — и кардамон, и ослиный клей, и кости дракона, причём круглый год. Иглоукалывание тоже не прекращают. Но всё без толку.
«Ничего себе семейка», — промелькнуло в голове у Ли Юаня, но вслух он скромно сказал:
— Я не видел пациентку, поэтому не могу сказать ничего определённого. И даже если бы увидел, вряд ли смог бы сходу выписать нужный рецепт… Но, на мой взгляд, если десять лет поддерживающей терапии не дали результата, значит, направление выбрано неверно. Одно лишь питание и восполнение здесь не помогут. Лучше обратиться к врачам школы атаки на патоген. Сейчас в Пекине как раз находится великий мастер этой школы Ли Ецян, его можно найти в институте китайской медицины. Думаю, результат не заставит себя ждать.
Сун Тин кивнул:
— Отлично! Завтра же позвоню старине Чжао, пусть сходят к нему. Ладно, обсуждайте свои дела, а я пойду ощиплю голубей.
Надо же, такой старый партиец, а занимается домашними делами…
Дождавшись ухода Сун Тина, Ли Юань сказал:
— Тётушка Ван, я, конечно, обеими руками за перевод государственного жилья в частную собственность. Завтра в обед приеду на велосипеде в уличный комитет и всё оформлю. Это дело простое, но есть ещё один вопрос…
Ван Ямэй улыбнулась:
— Я так и знала, что у тебя что-то на уме. Вчера ты обмолвился, что хочешь купить ещё жильё, но где его сейчас найдёшь?
Ли Юань усмехнулся:
— Тётушка Ван, Чжан Хайчжу, который живёт у нас на заднем дворе, слесарь шестого разряда на сталепрокатном заводе. Сейчас ведь по всей стране идёт грандиозное строительство, везде нехватка высококвалифицированных рабочих. И Чжан Хайчжу как раз переводят в Чанъань, он пойдёт как рабочий на должность кадрового работника, а в будущем и статус соответствующий получит. В его пристройке на заднем дворе две западные комнаты. Как вы смотрите на то, чтобы он неофициально передал их мне? Я дам ему двести юаней в качестве подарка на дорогу. А потом уже через комитет выкуплю эти комнаты.
При таком раскладе с точки зрения процедур не будет никаких нарушений. Без этого финта, как только Чжан Хайчжу уедет, жильё снова станет полностью государственным.
Ван Ямэй ни за что не рискнула бы просто отдать его Ли Юаню, иначе на неё посыпался бы такой град доносов, что решето бы из неё сделали. А если Чжан Хайчжу сам передаст жильё, комитет сможет закрыть на это глаза и не задавать лишних вопросов.
Ван Ямэй удивилась:
— Зачем тебе одному столько комнат? К тому же, одна в среднем дворе, другая на заднем, они даже не смежные.
Ли Юань улыбнулся:
— Я подумываю о том, что когда женюсь, перевезу мать в город. Она будет жить со мной, я обеспечу её в старости, а заодно она поможет с внуками.
Ван Ямэй громко рассмеялась:
— Ах ты, хитрец! Вчера говорил, что три года о женитьбе и не подумаешь, а сегодня уже спланировал, кто с детьми сидеть будет!
Ли Юань усмехнулся:
— Да вот увидел, как вы, тётушка Ван, внука нянчите, и тоже задумался.
Ван Ямэй посмотрела на него с ещё большей теплотой и, подумав, сказала:
— Ладно. Договорись сначала о передаче комнат, а с остальным проблем не будет.
— Договорились! Спасибо вам, тётушка Ван!
• • •
— Третий староста, из-за моего ремонта эти дни стоял такой шум, что, наверное, всем мешал. Вот, принёс вашей семье пару яиц, в качестве извинения. А эту сумку с яйцами раздайте, пожалуйста, по соседям. Попросите у них прощения от моего имени, мне правда очень неловко. А мне ещё нужно зайти к первому старосте обсудить кое-что, так что придётся побеспокоить вас, третий староста. Все же знают, что лучше вас в нашем квартале никто считать не умеет!
Вернувшись во двор, Ли Юань первым делом зашёл к семье Янь Бугуя и с улыбкой достал сетку с яйцами.
В те времена понятия о восьмичасовом рабочем дне не существовало. Ремонтники с утра до ночи стучали и гремели, отчего даже самого Ли Юаня порой начинало раздражать, поэтому он решил немного подстраховаться ради собственного спокойствия.
На самом деле эти яйца достались ему не просто так: помимо шума, доставлявшего неудобства соседям, он ежедневно получал огромное количество негативных эмоций, которые полностью окупали затраты. Он просто боялся, что если люди дойдут до предела, то взорвутся…
Янь Бугуй, напротив, пришёл в полный восторг:
— Ой-ёй, Юаньцзы, да ты человек широкой души! Щедро, щедро! Из-за таких пустяков, а по два яйца на семью… Хорошо, очень хорошо! Не зря ты у нас самый видный среди молодёжи!
Ли Юань улыбнулся:
— Ну что вы, третий староста. Мне кажется, самым выдающимся среди молодёжи нашего двора станет Цзечэн.
【Негативные эмоции от Янь Бугуя: +8, +9, +10…】
【Негативные эмоции от Янь Цзечэна: +3, +2, +1…】
Янь Цзечэн как раз после выпуска из школы сидел без дела и откровенно бездельничал дома. Услышав это, он подавил лёгкое раздражение и радостно сказал:
— Брат Юань, если нужно куда сбегать, поручай это мне!
Ли Юань кивнул:
— Договорились, в следующий раз не буду дёргать твоего отца, обращусь к тебе.
Янь Бугуй поспешно перебил:
— Не надо, не надо, не надо! Он ещё мал, на него положиться нельзя, я сам всё сделаю!
Его старший сын унаследовал как минимум семьдесят процентов его собственной бережливости. Если какая выгода попадёт в руки Янь Цзечэна, не факт, что отцу удастся её оттуда выцарапать…
Ли Юань лишь усмехнулся, ничего не ответил и направился в средний двор.
• • •
Войдя в средний двор, он увидел, что в западном флигеле и северной комнате всё ещё снуют рабочие. А у дверей семьи Цзя, сидя на маленьком складном стульчике, Цзя Чжан подшивала подошву туфли, что-то бормоча себе под нос. Бангэн слонялся по двору. Видимо, с их здоровьем всё уже было в порядке.
Ли Юань закатил велосипед на террасу и с улыбкой поздоровался:
— Цзя Чжан, вы уже поправились?
На толстом лице Цзя Чжан её узкие глаза забегали, щёки нервно дёрнулись. Глядя на Ли Юаня, она сухо рассмеялась:
— Поправилась… поправилась. Сяо Ли, спасибо тебе огромное.
Она так и не поняла, как именно Ли Юань это сделал, и это внушало ей жуткий страх. Почему Глухая старуха ела мясо и с ней всё было в порядке, а из неё и Бангэна лило как из брандспойта…
Улыбка Ли Юаня стала ещё шире:
— Да не за что, мы же соседи, должны помогать друг другу… Ого, тётушка Цзя, какую отличную обувь вы шьёте! Какие мелкие и ровные стежки. Надо же, как раз весна началась, а мне обуви не хватает…
Улыбка сползла с лица Цзя Чжан, веки опустились.
— Не хватает обуви — иди домой и попроси мать сшить!
Ли Юань усмехнулся:
— Тётушка Цзя, вот это вы зря. Сами подумайте, сколько раз соседи помогали вашей семье за эти годы? А стоило попросить вас об одолжении, так вы и волоска не дадите вырвать? Неужели вам совсем наплевать на соседские чувства? — С этими словами он ласково посмотрел на поднявшегося в доме Цзя Дунсюя и с лёгкой улыбкой кивнул ему.
Дунсюй, ты всё понимаешь…
Цзя Дунсюй мысленно сыпал проклятиями, но спину ему пробрал холодок. Поборовшись с собой мгновение, он стиснул зубы и сказал матери:
— Мам, раз Юаньцзы нужна обувь, подари ему пару. Соседи должны помогать друг другу.
Цзя Чжан впала в ступор. Она недоверчиво уставилась на своего глупого сына: что за бред он несёт?
Цинь Хуайжу, подошедшая от раковины, тоже замерла, непонимающе глядя на мужа. Он что, белены объелся?
Под их пристальными взглядами Цзя Дунсюй начал злиться:
— Сказано тебе — дай, значит дай! Чего вы на меня уставились? Наша семья столько раз принимала помощь от соседей, что плохого, если мы поможем Юаньцзы? Живо!
Цзя Чжан подсознательно решила, что это всё проделки Ли Юаня. Наверное, он тайком навёл на Дунсюя какую-то порчу. Испугавшись за сына, она торопливо вернулась в комнату и вскоре вынесла пару обуви.
Ли Юань прямо на крыльце переобулся и радостно воскликнул:
— Надо же, как раз по размеру! Спасибо вам, тётушка Цзя!
Цзя Чжан смотрела на улыбающееся лицо Ли Юаня, и внутри у неё всё дрожало:
— Юань… Юаньцзы, раз по размеру — то и славно, то и славно. Вчера… вчера ты ведь лечил меня и Бангэна, и даже денег не взял. Дунсюй, ведь так?
Цзя Дунсюй с каменным лицом кивнул.
Ли Юань рассмеялся:
— И вам спасибо! До встречи!
С этими словами он покатил велосипед к своему дому. В его северной комнате царил полный кавардак, смотреть там было не на что. Перекинувшись парой слов с Лю Эрцяном и Чжао Цюанем и подарив им по две пачки сигарет «Пион», Ли Юань оставил велосипед у дверей и направился в восточный флигель…
— Первый дядя, вы дома? — вежливо постучав, спросил он.
Первая тётушка открыла дверь. Взгляд её был сложным.
— Юаньцзы пришёл? Проходи. Твой первый дядя и Чжуцзы здесь.
Ли Юань обрадовался:
— Ого! Брат Чжуцзы тоже здесь? Вот и отлично. Брат Чжуцзы человек прямой, таить ничего не привык. У него никаких грязных секретов нет, что на уме — то и на языке… Замечательно, просто замечательно!
Услышав это, Глупый Чжу радостно осклабился. А вот у И Чжунхая улыбка стёрлась с лица. Поразмыслив с секунду, он сказал Глупому Чжу:
— Чжуцзы, иди-ка пока домой. Нам с Ли Юанем нужно кое-что обсудить. Он в хороших отношениях с председателем Ван, я хочу его о чём-то попросить.
— … — Глупый Чжу недовольно насупился. Поздоровавшись с вошедшим Ли Юанем, он буркнул: — Первый дядя, что за дела такие, что меня гнать надо? Уж не грязные ли какие секретики…
Не успел И Чжунхай помрачнеть и отчитать повара, как Ли Юань с укором произнёс:
— Брат Чжуцзы, как ты разговариваешь с первым дядей? Пожилых нужно уважать!
И Чжунхай: …
Глупый Чжу: …
Глупый Чжу был вовсе не дураком и прекрасно видел, что между И Чжунхаем и Ли Юанем пробежала чёрная кошка. Но сейчас, внимательно посмотрев на Ли Юаня, он заметил, что тот говорит вполне серьёзно. Почесав в затылке, Чжуцзы сказал:
— Лады! Раз уж у вас, брат, с первым дядей дела, не буду мозолить глаза. Позже поболтаем!
С этими словами он развернулся и ушёл.
И Чжунхай проводил его взглядом, посмотрел на жену, помедлил и, не став её отсылать, сказал Ли Юаню:
— Присаживайся.
Ли Юань молча сел и, лучезарно улыбаясь, оглядел комнату. Дом мастера восьмого разряда сразу выдавал достаток.
Первая тётушка, налившая ему чаю, посмотрела на него и с улыбкой спросила:
— Цзя Чжан поправилась?
Ли Юань выставил ногу вперёд:
— Поправилась! Смотрите, это она мне в благодарность подарила.
Первая тётушка охнула:
— За те двадцать с лишним лет, что она живёт в нашем дворе, я ни разу не видела, чтобы она кому-то хоть что-то подарила!
Ли Юань с улыбкой ответил:
— Должно быть, тётушка Цзя осознала свои ошибки. Поняла, что зря ругала меня за спиной, вот в ней и проснулась совесть.
Улыбка первой тётушки стала натянутой. Она скосила глаза на И Чжунхая и, как и ожидала, увидела, что лицо старика почернело.
Ли Юань не стал больше болтать попусту и перешёл к делу:
— Первый дядя, если у вас сейчас с деньгами туго, то я настаивать не буду. Где это видано, чтобы силой заставляли в долг давать?
С этими словами он встал, собираясь уйти.
Наблюдая за непрерывным потоком негативных эмоций от И Чжунхая, Ли Юань усмехнулся: пришёл не зря.
Но не успел он дойти до двери, как услышал мрачный голос:
— Стой!
Ли Юань обернулся. И Чжунхай, не глядя на него, сказал жене:
— Иди принеси пятьсот юаней.
Первая тётушка испугалась:
— Так много?
Ли Юань с улыбкой пояснил:
— Первая тётушка, мне же дом ремонтировать надо. А ещё за обучение у мастеров платить. Денег в обрез.
Первая тётушка хотела ещё что-то спросить, но И Чжунхай отмахнулся:
— Иди неси.
Она хотела что-то сказать, но лишь вздохнула и ушла во внутреннюю комнату за деньгами.
И Чжунхай смотрел, как Ли Юань достал из своей армейской сумки ручку с бумагой и склонился над столом, выписывая расписку. У старика дёрнулся уголок рта. Этот мальчишка всё делает так, что комар носа не подточит!
В прошлый раз из-за ста юаней тоже всё расписал до мелочей. И очень серьёзно заявил, что вернёт долг в течение тридцати лет… В те времена деньги давали без процентов. Тридцать лет… Да И Чжунхай даже не знал, доживёт ли он до тех дней.
На мгновение его охватила ледяная тоска. Глядя на правильное, благородное лицо Ли Юаня, И Чжунхай чувствовал лишь холод внутри: в этом сыхэюане завёлся настоящий дьявол во плоти!
http://tl.rulate.ru/book/200080/23218334
Готово:
