Спустя некоторое время Глупый Чжу, перепачканный и уставший — видимо, в доме семьи Цзя совсем не осталось места, где можно было бы присесть — зашел в комнату Ли Юаня. Не обращая внимания на недовольно сверкавшего глазами Сюй Дамао, он тяжело вздохнул.
Ли Юань улыбнулся:
— Брат Чжу-цзы, может, поможешь с готовкой? Продукты хорошие — мясо, рыба. Если я буду готовить, только добро переведу.
Сюй Дамао, который уже успел прийти в себя, брезгливо поморщился:
— Глупый Чжу, шел бы ты еще раз помылся, от тебя дерьмом несет!
Ли Юань остановил готовящихся к перепалке приятелей:
— Хватит вам, весь день на ногах. Идите умойтесь, переведите дух. И да, позовите Юйшуй, чего ей одной дома ужинать?
Услышав это, Глупый Чжу просиял:
— Отлично! Значит, мне у себя печку растапливать не придется!
Оба вразвалочку направились по домам, а дворовая молодежь провожала их завистливыми взглядами.
На дворе стоял март, Новый год прошел больше месяца назад. Праздничные запасы давно закончились, и каждый мечтал отведать чего-нибудь вкусного. Но пекинцы — народ гордый. Ли Юань ясно дал понять, что накрывает стол в знак благодарности за стулья. Не было стульев — не было и повода напрашиваться в гости.
Даже Цинь Хуайжу, прикрываясь детьми и живым мужем, не могла попросить остатков ужина ни у Ли Юаня, ни у Глупого Чжу. Вкусная еда проплыла мимо, что принесло Ли Юаню еще одну порцию очков отрицательных эмоций от расстроенных соседей.
Толпа, ворча, разбрелась по домам. Янь Цзечэна, который так и не заработал свои пять фэней, утащил за шиворот отец, Янь Бугуй.
Не поймите неправильно: Янь Бугуй не исправился и не перестал быть расчетливым. Он просто боялся, что если отщипнет у Ли Юаня кусочек, тот потом отомстит так, что мало не покажется. Он же не дурак — все видели, чем кончила семья Цзя. Ли Юань был медиком, причем, как выяснилось, отличным. Наслать на человека хворь так, что никто и не догадается, для него раз плюнуть.
Зато Лю Гуанци, старший сын второго старосты Лю Хайчжуна, кусал локти. Он, Глупый Чжу и Сюй Дамао были ровесниками, и благодаря слепой любви отца Гуанци считался одним из самых видных парней во дворе. Но последнее время его авторитет заметно пошатнулся.
Лю Хайчжун, видя терзания любимого сына, стиснул зубы:
— Иди возьми у матери ткань на одеяло, тоже пойдешь в гости!
Лю Гуанци радостно воскликнул:
— Есть!
• • •
Небо окончательно потемнело, хотя ночь еще не вступила в свои права.
Ли Юань стоял на крыльце, спрятав руки в рукава, и лениво болтал с сидящими Сюй Дамао и Лю Гуанци. Вокруг в сумерках поднимались дымки от очагов — соседи готовили ужин.
Лю Гуанци по случаю надел военную шинель, на которую Сюй Дамао поглядывал с плохо скрываемой завистью. Семья Сюй жила в достатке, но сам Дамао щеголял в обычной черной хлопковой куртке в стиле Сунь Ятсена, считая ее в сто раз элегантнее крестьянского ватника Глупого Чжу.
Заметив взгляды Сюй Дамао, Лю Гуанци самодовольно приосанился:
— Это ученик моего отца из Северо-Западного округа прислал ему на день рождения. А отец отдал ее мне. Ну что, Юань-цзы, поди, раньше и не видел таких пальто?
Ли Юань бросил короткий взгляд и мягко улыбнулся:
— Офицерская шинель образца пятьдесят пятого года. Неплохо.
[От Лю Гуанци получено +66 очков отрицательных эмоций. Понты не засчитаны...]
Гуанци неловко хохотнул:
— Неплохо... Юань-цзы, а у тебя что, получше есть?
Ли Юань поднял глаза на темнеющее небо и небрежно бросил:
— Да как-то предлагали генеральскую шинель, но я отказался. Если к ней еще шапку из стриженой овчины добавить — вообще красота. Но мне все равно, в чем ходить.
[От Лю Гуанци получено +88 очков отрицательных эмоций!]
[От Сюй Дамао получено +66 очков отрицательных эмоций!]
[От Хэ Юйчжу получено +99 очков отрицательных эмоций!]
«Вот это выпендрился... Стоп! Хэ Юйчжу? А, этот болван жарит мясо, но уши греет...» — усмехнулся про себя Ли Юань.
Лю Гуанци опешил:
— Да ладно?! Ты... знаком с ребятами из закрытых дворов партийных и военных работников?
Молодежь из этих охраняемых дворов и простые хутунские ребята вроде Лю Гуанци и Сюй Дамао жили в абсолютно разных мирах. Говорят, завод — это маленькое общество, но с партийными дворами ему не сравниться.
За высокими стенами было все: клубы, спортивные площадки, магазины, бани, даже собственные почтовые отделения, школы, больницы и сберкассы. Жители могли не выходить за ворота месяцами, получая качественные услуги за сущие копейки.
Вырастая, эта элита ходила в европейские рестораны вроде «Москвы», гостиницы «Синьцяо» и «Дунфэн». А хутунские пацаны довольствовались народными забегаловками, и их пути почти никогда не пересекались.
Лю Гуанци встречал таких ребят. Их снисходительные взгляды заставляли его чувствовать обиду и унижение, но он знал, что с ними лучше не связываться. Даже если бы он попытался перед ними выслужиться, они бы и бровью не повели — за вежливой улыбкой скрывалась ледяная отстраненность. Так вел себя весь их класс.
Ли Юань, конечно, понимал, о чем думает собеседник. Он улыбнулся и не стал вдаваться в подробности:
— Да, пока учился в медицинском, познакомился с парочкой, но мы не особо общаемся... Брат Гуанци, слышал, вторая тетушка тебе невесту подыскивает?
Гуанци смущенно, но гордо мысленно ответил:
— Ну, возраст уже подошел. Да и осенью я стану полноправным рабочим.
Сюй Дамао вздохнул от зависти:
— Все-таки второй дядя молодец, устроил тебя на завод, даже не уходя на пенсию! А мне придется ждать, пока мой отец на покой не выйдет, иначе так и буду вечным учеником.
Ли Юань философски заметил:
— Брат Дамао, люди разные бывают. Хоть второй дядя и кузнец седьмого разряда, а не восьмого, как первый дядя, но в обучении учеников ему равных нет. Да, он строгий, считает, что ремнем можно выбить дурь и воспитать человека, но он учит на совесть!
Посмотри на его учеников — трое уже получили шестой разряд, многие дослужились до четвертого и пятого. Если бы не отсутствие образования (он же только начальную школу окончил), за его открытость и нежелание прятать секреты по принципу «научишь ученика — останешься голодным», руководство давно бы сделало его начальником.
Лю Гуанци хлопнул себя по бедрам:
— В точку! Именно так все и есть! Завод чувствовал себя перед ним в долгу, потому и выделил мне место. Но вот его методы воспитания...
Заметив, как забегали глаза Лю Гуанци, Ли Юань понял: парень уже твердо решил стать полноправным рабочим, жениться и съехать отсюда куда подальше. Ли Юань лишь усмехнулся, не собираясь вмешиваться. Лю Хайчжун избивал своих младших сыновей так, словно они были ворами, а не родными детьми.
Крики из их дома доносились с утра до ночи... Но Ли Юаня это не касалось. Он не собирался никого спасать в этом дворе. Тот же Глупый Чжу страдал из-за собственной похоти, а Цинь Хуайжу — из-за жадности к объедкам. Все честно. Как говорится, можно отговаривать от игры в карты, но начнешь отговаривать от распутства — потеряешь друзей.
— Эй, вы там совсем расслабились! Решили барами заделаться? А ну дуйте ко мне, стол тащите! — раздался недовольный голос Глупого Чжу.
Ли Юань отмахнулся:
— Не надо стола, к нему еще стулья тащить. Я на кане газеты постелил. Сядем прямо там, скинем куртки и поедим в тепле, так даже лучше. А Юйшуй может поесть у себя в комнате или взять порцию с собой.
Тихая Юйшуй, учившаяся в первом классе средней школы, робко подала голос:
— Брат Юань-цзы, я у себя поем.
Ли Юань кивнул, а Глупый Чжу обрадовался:
— Идет! Отличная идея! Хватит болтать, пошли! Юйшуй, тащи контейнеры для еды...
Компания с шутками и смехом завалилась в дом. Вскоре внутри зазвенели стаканы и раздались громкие тосты.
В соседнем дворе Цинь Хуайжу стояла с пустым контейнером в руках. Она надеялась перехватить Глупого Чжу, когда тот пойдет за столом, и выпросить порцию для Цзя Дунсюя. Но все пошло не по плану. Она жалобно посмотрела на хмурого мужа:
— Дунсюй, может, я тебе две кукурузные лепешки разогрею?
С улицы доносился сводящий с ума аромат жареного мяса с перцем. Цзя Дунсюй с почерневшим лицом молча рухнул на кровать у швейной машинки и накрылся одеялом с головой.
Цинь Хуайжу вздохнула. Разведя заменитель молока, она покормила Сяодан, а затем вытащила во двор целую гору грязного белья — простыни и одеяла — и принялась за стирку. Изредка бросая взгляды на ярко освещенные окна северного дома, она чувствовала укол в сердце. В доме семьи Цзя давно не было так весело...
Через час с небольшим гости изрядно захмелели и наелись. Палочки для еды отложили в сторону, но разговор лился рекой. Ли Юань говорил мало, но каждая его меткая фраза вызывала взрывы хохота. Расходиться никому не хотелось.
Внезапно дверь приоткрылась, и на пороге возник Янь Бугуй.
— Сяо Ли, тут председатель Ван пришла! — сообщил он, не сводя жадного взгляда с остатков еды на газетах. Там были только капли жира и подливки — ни мяса, ни даже косточек.
Ли Юань улыбнулся и спустился с кана:
— Спасибо, третий дядя. Если не брезгуете, можете забрать эти тарелки, третья тетушка зальет их кипятком, и получится отличная лапша для Цзечэна и Цзефана.
— Что ты, какая брезгливость! — расцвел Янь Бугуй. — Я сейчас ее позову, она тебе все до блеска отмоет!
В его семье было трое растущих парней с волчьим аппетитом, и даже капля мясного жира была манной небесной. Больше жира — меньше зерна уйдет!
Не дожидаясь председателя Ван, он рванул домой. Глупый Чжу и Сюй Дамао лишь презрительно фыркнули.
Ли Юань улыбнулся:
— Третьего дядю можно понять: один кормит такую ораву, тут каждую копейку считать начнешь. Ладно, братцы, на сегодня все, ко мне пришли насчет ремонта. Соберемся в другой раз!
Услышав про начальницу из уличного комитета, парни живо слезли с кана, подобострастно поздоровались с вошедшей Ван Ямэй и испарились.
• • •
Пригласив Ван Ямэй и ее спутников, Ли Юань вкратце объяснил причину застолья.
Ван Ямэй улыбнулась:
— Дело хорошее. Я слышала, что репутация у тебя во дворе не ахти, но, вижу, это не совсем так. Это хорошо, Сяо Ли, хорошие отношения с соседями — это тоже часть нашей партийной оценки.
Ли Юань почтительно кивнул:
— Понял, тетушка Ван, буду дружить с соседями.
Ван Ямэй указала на двух простых на вид мужчин средних лет:
— Это Лю Эрцян и Чжао Цюань, они родственники, мужья сестер. Вся семья — потомственные строители. Ремонт двух комнат — дело мелкое, они за такое обычно не берутся, присылают учеников.
Лю Эрцян скромно улыбнулся:
— Председатель Ван шутит. Раз вы сами попросили, для нас любая мелочь — это важный заказ.
Чжао Цюань осмотрел комнаты:
— Мебели нет, так что работать будет проще. Материалы наши, сделаю все сам вместе с учениками, через неделю будет готово.
— Какие у хозяина пожелания? — спросил Лю Эрцян.
Ли Юань задумался:
— В этой северной комнате нужно отгородить место под кухню. А из пристройки сделать аптеку, построить стеллажи для трав. Я тут набросал примерный план, посмотрите. Все остальное — как у всех. Скажите цену, я заплачу, и завтра можно начинать.
Но Ван Ямэй его остановила:
— Не торопись, Сяо Ли. Ты электричество в дом проводить будешь?
Ли Юань удивился:
— Тетушка Ван, а разве сейчас можно проводить свет в частные квартиры?
Ван Ямэй рассмеялась:
— Это раньше мощностей не хватало даже на заводы. Но за время первой пятилетки в Пекине построили и расширили кучу электростанций, и теперь электричества в избытке! Если не пользоваться, оно просто пропадет. Поэтому правительство поощряет проводку электричества в дома, даже субсидии выдают. И тариф снизили вдвое: раньше было пять мао за киловатт, кто бы это потянул? А теперь всего две с половиной мао, намного дешевле.
Ли Юань обрадовался:
— Отличная новость! Я, конечно, хочу электричество, вечером книги читать будет намного удобнее.
— Вот и славно! Завтра пришлю сотрудника Чжу. Ну, на этом и порешим. Пойду я, а то невестка дома одна... — Ван Ямэй уже направилась к двери, но вдруг остановилась и спросила: — Сяо Ли, государство сейчас поощряет выкуп государственного жилья. Государственный договор меняют на свидетельство о собственности. Тебе это интересно?
Ли Юань изумился:
— Государственное жилье можно перевести в частное? — Поняв, что выразился неправильно, он тут же поправился: — Разрешают выкупить?
Ван Ямэй замялась:
— Если есть лишние деньги и желание — выкупай, нет — так нет. Эта программа уже в шутку превратилась, мы в комитете о ней даже говорить стесняемся. С прошлого года Советский Союз прекратил помощь, и теперь за все нужно платить. Стране нужны деньги на строительство. Намерение-то у государства благое — дать людям возможность стать собственниками.
Вот только простые люди умели считать: аренда одной комнаты стоила всего пару мао в месяц, кто в здравом уме отдаст двести-триста юаней за выкуп? Поэтому программа буксовала...
Ли Юань хлопнул глазами:
— А... если есть пустующие дома, их тоже можно выкупить?
Ван Ямэй рассмеялась:
— Да где ж ты сейчас пустующие дома найдешь?
В голове Ли Юаня уже созрел план.
— Тетушка Ван, вы идите домой. Завтра я зайду в комитет и мы это обсудим. Покупать я буду обязательно. Хотя бы ради того, чтобы поддержать работу вашего комитета! Я должен внести свой вклад!
Ван Ямэй просияла:
— Какой молодец! Отлично, жду тебя завтра.
Для нее это была отличная прибавка к показателям работы!
Проводив Ван Ямэй, Ли Юань задумчиво потер подбородок. Выкупить дом — лучше и не придумаешь, это же недвижимость в переулке Наньлогу!
Но зачем тратить свои кровные деньги?
С этой мыслью его взгляд медленно переместился на восточный флигель, расположенный напротив — прямо на дом И Чжунхая...
• • •
http://tl.rulate.ru/book/200080/23218332
Готово:
