Услышав рецепт Ли Юаня, Сюй Дамао прыснул со смеху. Он был самым догадливым и ни на секунду не усомнился, что это изощренная месть Ли Юаня.
Остальные соседи кто сдерживал улыбки, кто хмурился, с подозрением глядя на «лекаря».
Ли Юань развел руками:
— Про пользу детской мочи, думаю, вы и сами слышали. А что касается человеческих фекалий — в древних трактатах есть рецепт под названием «Отвар Желтого Дракона». В пустой кувшин кладут кал, плотно закрывают и оставляют на годы, пока не образуется черная горькая жидкость. Ей лечили тяжелобольных во время эпидемий, и многие выздоравливали.
Есть еще средство «Жэньчжунхуан»: в бамбуковую трубку засыпают порошок солодки, закупоривают концы деревом и зимой погружают в выгребную яму. Весной достают, сушат в тени, извлекают солодку и снова сушат.
В те времена люди с почтением относились к образованным специалистам. И хотя из сказанного никто ничего не понял, обилие мудреных слов заставило многих отбросить подозрения.
Ли Юань продолжил:
— Но я не настаиваю. Не хотите — не надо. Бангэн еще пару дней помучается и сам поправится. А вот Цзя Чжан... ей дней пять понадобится, уж больно много жира она накопила... Странно, вы же жалуетесь на бедность? Откуда у нее такие бока — ума не приложу... Ладно, не мое дело. Решайте сами, а я пошел отдыхать. Брат Чжу-цзы, брат Дамао, не забудьте про вечер.
Глупый Чжу, услышав, что никто не умрет, выдохнул с облегчением, а от обращения «брат» и вовсе расцвел:
— Заметано! Как такое забудешь!
Сюй Дамао тоже расправил плечи:
— Я принесу пару бутылочек хорошего вина!
Ли Юань усмехнулся:
— Разве так делают? Я приглашаю в гости, а вы свое вино понесете? Вы оба мне вчера отличные стулья подарили, так что приходите с пустыми руками.
Сюй Дамао показал большой палец:
— Юань-цзы, уважаю! Щедро!
Люди, которые не пытаются на тебе нажиться, всегда вызывают симпатию.
Янь Бугуй, стоявший позади, с завистью протянул:
— Юань-цзы, а как же...
— Не переживайте, третий дядя, — улыбнулся Ли Юань. — Вот закончу ремонт, тогда и приглашу вас троих — старост нашего двора — на хороший ужин. Я бы и сегодня не затевал застолье, но брат Дамао и брат Чжу-цзы вчера подарили стулья, пришлось отвечать гостеприимством.
Глупый Чжу тут же вставил свои пять копеек:
— Не боись, Юань-цзы! Когда будешь звать старост, третий дядя тебе целый стол подгонит!
Янь Бугуй аж подпрыгнул от испуга — большой обеденный стол стоил больше двадцати юаней!
— Нет-нет, я такое не потяну! Пойду-ка я домой, время ужинать.
Он развернулся и спешно ретировался, позабыв даже про интересное зрелище. Шикарный банкет с мясом и рыбой обходился меньше чем в десять юаней, Янь Бугуй решил, что он не сумасшедший дарить стол ради такой трапезы.
Тем временем И Чжунхай пытался вразумить Цзя Дунсюя:
— Дунсюй, Ли Юань парень злопамятный, но дело свое знает. Раз говорит, что сегодня поставит Бангэна на ноги, значит, не врет.
Дунсюй бросил полный ненависти взгляд в сторону Ли Юаня и процедил сквозь зубы:
— Этот ублюдок точно что-то задумал! Наверняка можно обойтись без этой дряни!
И Чжунхай покачал головой:
— Я тоже так думаю, но что делать? В больнице сказали, пусть организм сам очищается. Но если это затянется на несколько дней — здоровый мужик не выдержит, а Бангэн еще совсем ребенок. Да и как вы жить-то будете в таком запахе? Конечно, если совсем невмоготу — иди ищи другого врача.
Цзя Дунсюй обреченно покачал головой:
— Нет, лишних денег нет.
Из всей семьи только он один работал на заводе и имел городскую прописку, дающую право на получение пайкового зерна. Его мать, жена и дети числились крестьянами без пайка. Зарплаты Дунсюя едва хватало на несколько дней сытой жизни. Если бы не постоянная помощь наставника И Чжунхая, они бы давно пошли по миру.
Цинь Хуайжу тоже вмешалась:
— Ли Юань не посмеет нас обмануть. Если что-то случится, вся ответственность ляжет на него.
Эти слова кольнули Цзя Дунсюя. В глубине души он даже понадеялся, что лечение обернется катастрофой для старухи Цзя — тогда бы Ли Юаню пришлось содержать ее до конца жизни...
Убедившись, что ученик согласен, И Чжунхай сказал Цинь Хуайжу:
— Иди поговори с ним. Вы же с ним земляки, из одних краев, тебе проще будет договориться.
Но Цинь Хуайжу медлила, зная мелочность своего мужа.
— Первый дядя, вы же знаете, как он меня ненавидит. Моя свекровь целыми днями его проклинает, а он уверен, что это с моих слов. Вчера при председателе Ван он меня чуть с ног не сбил.
Дунсюй, услышав это, расправил плечи:
— Чего ты боишься?! Мы с наставником здесь! Только попробует тронуть — я его на колени поставлю и заставлю дедом называть!
Цинь Хуайжу мысленно выругалась: «Где же ты раньше был такой смелый?»
Но вслух согласилась, хлопая невинными глазками. Дунсюй раздулся от гордости, а И Чжунхай смущенно отвел взгляд.
Цинь Хуайжу подошла к Ли Юаню, хлопотавшему с Глупым Чжу и Сюй Дамао, и жалобно пролепетала:
— Юань-цзы, сделай милость, помоги вылечить Бангэна и свекровь...
Ли Юань покачал головой:
— Бангэна вылечу, он ребенок, я на него зла не держу. А вот твою свекровь — увольте... — Не дав ей договорить, он обернулся к собеседникам: — Спорим, сегодня я ее вылечу, а завтра она будет на всех углах кричать, что я заставил ее пить нечистоты, и обзовет меня извергом? Зачем мне лечить человека, который отплатит черной неблагодарностью? Пусть лежит, через пару дней само пройдет. А Бангэна после процедур и иглоукалывания к завтрашнему вечеру уже не узнаете, будет носиться по двору как ни в чем не бывало. Завтра весь день кормить его рисовым отваром, и все.
Цинь Хуайжу эти слова пришлись по душе — она была бы только рада, если бы зловредная свекровь подольше помучилась, лишь бы сын поправился. Но решать должна была не она, поэтому пришлось передать все Дунсюю и И Чжунхаю. Разговор происходил прямо у дверей, так что Цзя Чжан все прекрасно слышала.
И Чжунхай задумался. Он и сам понимал, что Ли Юань прав: старуха Цзя из тех, кто за добро платит злом. Но сейчас она должна понять серьезность ситуации...
И Чжунхай заглянул в дом:
— Невестка Цзя, вот такие дела. Бангэна лечить надо обязательно, иначе ребенок потеряет здоровье на всю жизнь. А вот за себя решайте сами. Но предупреждаю: если согласитесь, потом не смейте поднимать шум и обвинять человека! У него связей хватит, чтобы вас приструнить.
Он был твердо уверен, что весь этот спектакль с отравлением подстроил Ли Юань.
Цинь Хуайжу хоть и мечтала, чтобы свекровь загнулась на своем ведре, но понимала: если бабка станет инвалидом, мыть за ней придется ей.
— Мама, сейчас потерпите немного, зато потом мучиться не будете! У вас и так здоровье слабое, постоянно на обезболивающих. Если сейчас запустите — что дальше будет?
Цзя Чжан зыркнула на невестку мутными глазами:
— Даже если меня парализует, будешь за мной ухаживать и горшки выносить!
Цинь Хуайжу всхлипнула. Дунсюй нетерпеливо бросил:
— Да кто отказывается! Но если можно поправиться, зачем лежать пластом? Тебе еще за Сяодан присматривать надо.
Поняв, что сын на ее стороне, старуха сдалась:
— Ладно... лечите!
И Чжунхай кивнул Цинь Хуайжу, чтобы она шла за врачом.
Но Ли Юань не спешил:
— Про деньги за лечение я молчу, с соседей брать не комильфо. Но вот ту миску с мясом я готовил для глухой старухи, сам ни кусочка не съел! Деньги и талоны на мясо вы мне должны вернуть, иначе у меня на душе будет скрести, рука дрогнет, и лечение пойдет насмарку.
Цинь Хуайжу опешила, жалобно глядя на Ли Юаня:
— Юань-цзы, посмотри на нас... Откуда у нас такие деньги и талоны?
Ли Юань только холодно усмехнулся, его женскими слезами было не пронять.
Но тут не выдержал Глупый Чжу. Сердце в груди забилось как сумасшедшее. Он хотел было осадить Ли Юаня, но наткнулся на его насмешливый взгляд, и слова застряли в горле. Хлопнув в ладоши, он выпалил:
— Ладно! Деньги и талоны я за сестрицу Цинь отдам! Идет?
Сюй Дамао красноречиво покрутил пальцем у виска и прошептал: «Ну и кретин».
Ли Юань радостно оскалился:
— Идет! Без разницы кто платит, главное — результат!
Один готов прыгнуть в яму, другой готов закопать. Будет ли Ли Юань им мешать? Да ни в коем случае! Еще и виноватым останешься...
Глупый Чжу тоже нашел себе оправдание:
— Все равно мясо предназначалось старухе с заднего двора, считай, что и я вложился в уважение к старшим!
— Брат Чжу-цзы, — хмыкнул Ли Юань. — Одним уважением тут дело не обойдется. Сейчас тебе придется для сестрицы Цинь попотеть! Быстро замешайте «Отвар Желтого Дракона» в пропорции один к двум. Заливайте прямо в глотку: бабке — целую глубокую миску, малому — половину. Потом вызывайте рвоту, а когда все выйдет, быстро ополосните их горячей водой. Как помоете — зайду, поставлю иглы, и ночью спать будут спокойно. Бангэн завтра пьет только рисовый отвар, бабка — три дня. Никакого мяса и жира, поняли? Все, за работу!
Сюй Дамао, стоявший рядом, уже заходился в беззвучном хохоте. Неожиданно Глупый Чжу схватил его за шкирку и втащил в дом семьи Цзя. Дамао несколько раз порывался выскочить, сверкая вытаращенными глазами, но Чжу затаскивал его обратно.
Весь двор покатывался со смеху. Цзя Дунсюй в бешенстве топал ногами, пока И Чжунхай не загнал его в дом, а сам прикрикнул на соседей:
— Хватит! Не хотите помогать соседям в беде — не надо, но смеяться-то зачем?!
Жена Ван Эркуя, которая терпеть не могла семью Цзя, крикнула в ответ:
— Первый дядя, над чужой бедой мы не смеемся, а вот над ворами — можно?
Толпа подхватила:
— Точно!
И Чжунхай рассвирепел:
— А ну замолчите! Если слухи поползут по улице, нас лишат звания «Образцового двора»! Тот, кто распустит язык, станет врагом всего двора! Живо тащите горячую воду, надо быстрее со всем этим покончить...
Не успел он договорить, как из дома раздался истошный поросячий визг Цзя Чжан:
— Не буду! Отойди! Я не буду есть дерь... Бээ! Бэээ!!! Не подхо... Бэээ! Помоги-и-ите!!!
Двор взорвался от хохота. Под ругань И Чжунхая все разбежались по домам, но вскоре вернулись с термосами, полными горячей воды, чтобы продолжить смотреть представление...
Спустя полчаса в доме стоял невыносимый смрад, но крики наконец утихли.
Сюй Дамао вывалился на улицу в таком виде, словно над ним надругалась рота солдат: одежда помята, волосы растрепаны, в пустом взгляде застыли слезы. Стоявшие рядом с Ли Юанем парни — Лю Гуанци и Янь Цзечэн — прыгали от восторга.
Глупый Чжу держался лучше — видимо, сказывался опыт разделки свиных потрохов. Хоть лицо и побледнело, он помогал Цинь Хуайжу выметать из дома все нечистоты. Цзя Дунсюй со злостью наблюдал, как этот болван вьется вокруг его жены, но самому марать руки в таком дерьме не хотелось. Приходилось терпеть и скрипеть зубами, откладывая месть на потом.
Когда Цзя Чжан и Бангэна вырвало до белых глаз, желудки наконец очистились.
И Чжунхай созвал жен старост и еще нескольких женщин помочь Цинь Хуайжу обмыть пострадавших.
Глупый Чжу подошел к Ли Юаню и, криво усмехнувшись, сказал:
— Братишка, теперь твой выход.
Ли Юань выставил вперед руку:
— Будь добр, сходи умойся и переоденься. Несет от тебя страшно.
Лицо Чжу потемнело. Он принюхался, едва сдержал рвотный позыв и побежал переодеваться.
Еще через полчаса дверь открылась, и женщины-помощницы выскочили на свежий воздух, едва не падая в обморок.
И Чжунхай поторопил:
— Ли Юань, иди ставь иглы!
Ли Юань покачал головой. Переодевшийся Глупый Чжу удивленно спросил:
— Чего ждешь?
— Пусть проветрится.
Чжу махнул рукой:
— Ой, брат, не время для церемоний! Если их снова пронесет, сестрице Цинь опять стирать придется!
Ли Юань загадочно усмехнулся. Смутившись, Чжу не решился ругаться на него, поэтому перевел стрелки на хихикающую молодежь:
— Эй вы! Чего лыбитесь? Никакого сочувствия!
Те спорить не стали. Зато Ли Юань охотно поддержал с ними разговор о школе и уличных новостях, протянув еще минут двадцать.
Только потом он неспешно вошел в дом Цзя и целый час с упоением отрабатывал технику акупунктуры. Возможность была редкой — обычно молодым врачам вроде него пациенты не доверяли, прямо как хирургам-новичкам, мечтающим о первой самостоятельной операции.
Поэтому он с восторгом и энтузиазмом тыкал иглами в различные акупунктурные точки, проверяя на практике все известные ему методы. Цзя Чжан иногда даже закатывала свои мутные глаза от боли...
Когда ожидающие на улице начали нервничать, а в глазах стоящей рядом Цинь Хуайжу появилось отчетливое подозрение, Ли Юань наконец взялся за дело всерьез. Через пять минут измученные старуха и ребенок крепко спали.
Ли Юань собрал иглы и, не удостоив И Чжунхая и Цзя Дунсюя даже взглядом, покинул помещение.
Вот таким должен быть молодой человек новой эпохи: сделал доброе дело и ушел, не дожидаясь похвал.
• • •
http://tl.rulate.ru/book/200080/23218331
Готово:
