Омерзительная, грязная история, вписанная туда Лордом Волдемортом, была вычищена до основания, не оставив после себя ни единого отголоска или смердящего пятна. Ее место заняло нечто иное — картина настолько величественная и грандиозная, что душа сама собой затрепетала от первобытного восторга.
В ней не было ни привычных образов, ни человеческих силуэтов.
Сознание Эвана словно вырвало из тела и швырнуло прямо в чертоги разума Творца в момент сотворения сущего. Он «увидел», как бесчисленные точки света, воплощающие в себе фундаментальные законы магии — незыблемые «аксиомы» — вспыхивают во мраке хаоса, подобно рождающимся сверхновым звездам. Великая, подавляющая воля начала использовать эти аксиомы как основу, чтобы «ткать» саму реальность.
Сплетая воедино «Закон сохранения энергии» и «Трансформацию материи», она вытянула из небытия первую, ослепительно сверкающую нить Трансфигурации. Сплавив «Власть разума над реальностью» и «Трансляцию намерения», она возвела исполинский базовый каркас искусства Чар.
Эван завороженно, затаив дыхание наблюдал, как из горстки примитивных, разрозненных концепций неумолимая логика и Мудрость выстраивает сложнейшие магические системы, сплетающиеся в колоссальные созвездия. Это не было банальным процессом обучения. Это было интимное соприкосновение с таинством «Сотворения».
В конце концов, все эти грандиозные системы сжались, уплотнились и были влиты в один-единственный материальный объект.
В диадему!
Усиление интеллекта? Даровать ясность ума?
О, нет, это была лишь самая побочная, самая ничтожная из ее функций. Истинное предназначение этой диадемы крылось в ином... Она была ключом!
Ключом, который позволял сознанию носителя ограниченно, но абсолютно безопасно подключаться к Концептуальной Вселенной Кандиды Когтевран — к тому необъятному, бескрайнему Морю Мыслей, что было выстроено из знаний и понимания магии, накопленных ею за всю жизнь! Надев ее, ты не просто становился чуточку умнее. Ты буквально вставал на плечи Волшебницы Мифического уровня, получая возможность с высоты птичьего полета окинуть взглядом фундаментальный, исходный код всего магического мироздания!
Это ошеломляющее открытие ударило по рассудку Эвана с силой разряда молнии.
По спине юноши пробежала крупная дрожь. И это был не липкий страх, а кристально чистый, доводящий до исступления экстаз от прикосновения к самой Истине! Кровь в жилах вскипела раскаленным свинцом, а сердце вновь забилось с такой неистовой силой, словно вознамерилось проломить грудную клетку и вырваться наружу!
Это был абсолютный, читерский срез на пути к недосягаемым вершинам магии!
Практически подчиняясь животному инстинкту, рука Эвана сама потянулась вперед. Разум яростно требовал немедленно, сию же секунду водрузить корону на голову. Однако в тот самый миг, когда подушечки пальцев уже почти коснулись обжигающе холодного металла, он резко замер. Удушливая волна эйфории все еще билась о плотину его вышколенной рациональности, но рассудок взял верх. Стиснув зубы, Эван заставил себя сделать шаг назад.
Кончики его пальцев мелко подрагивали от колоссального напряжения и попыток подавить соблазн.
Последнее испытание, оставленное волей Когтевран: развеять одержимость Елены. У этого условия просто обязана быть веская причина. Ничто на таком уровне не делается просто так.
Сконцентрировавшись, Эван преобразовал свою духовную силу в тончайший зонд и крайне осторожно скользнул в «замочную скважину» диадемы, пробираясь к сокрытому за невидимой дверью Морю Мыслей. Вскоре его сознание наткнулось на эфемерную преграду. А по ту сторону сияли ослепительные звезды, источающие фатальное, непреодолимое притяжение абсолютной истины.
Но стоило ему лишь попытаться пересечь этот порог...
Как пробирающая до самых костей, ледяная скорбь, копившаяся и гноившаяся долгую тысячу лет, обрушилась на него непроницаемым барьером. Она не атаковала, в ней не было ни капли злобы или агрессии. Это было нечто куда более страшное — кристально чистая, бесконечная, удушающая тоска. Разрывающая сердце боль матери по своему потерянному ребенку, густо замешанная на горьком разочаровании, едком сожалении и вечной, неутихающей печали.
Перед лицом этого бушующего океана эмоций духовная сила Эвана казалась ничтожной щепкой, одинокой лодочкой в эпицентре адского шторма.
И в этот момент он всё понял.
Эта вековая скорбь уже давно и неразрывно срослась с самим входом в Море Мыслей. Это был вовсе не «замок». Это был «фильтр». Исцелить израненную душу Елены — это не какая-то побочная задачка ради галочки. Это было единственное, абсолютно необходимое условие! Не растворив эту гнетущую печаль, никто и никогда не сможет омыть свой разум в водах этого океана Мудрости. В противном случае легендарная диадема навсегда останется лишь высококлассной магической побрякушкой, но никак не ключом, открывающим врата к Мифическому величию.
Однако Эван и не думал падать духом; напротив, его взгляд сузился, обретая ледяную, расчетливую остроту хищника. Перед ним простерлось непаханое поле для исследований — тернистая, дьявольски сложная, но сулящая баснословные дивиденды новая дисциплина.
Как, черт возьми, развеять маниакальную одержимость призрака?
Логические доводы? Бред! Высокомерная отчужденность Елены служила ей панцирем, в котором она пряталась целое тысячелетие; любые слова рассыплются в прах перед этой закостеневшей, окаменевшей болью.
Магическое успокоение? Насильственное сглаживание шрамов на ее душе сработает лишь как дешевое обезболивающее, не устраняя корень гниения, а в худшем случае — спровоцирует еще более лютую ненависть.
Сказать ей, что диадема наконец-то найдена? Возможно, это и затронет какие-то струны в ее призрачном сердце, но тот уродливый узел, в котором намертво сплелись черная зависть и горькое раскаяние, пустил корни не в артефакте. Он пророс в ней самой.
Всё то, в чем Эван был непревзойденным гением — энциклопедические знания, безупречная логика, виртуозная магия — сейчас, столкнувшись с этой иррациональной эмоциональной головоломкой, впервые показалось таким блеклым и беспомощным. Врата, ведущие к абсолютной, кристальной рациональности, оказались наглухо заперты самым чувственным, нелогичным замком из всех существующих.
Эван смерил тяжелым взглядом лежащую перед ним диадему и вдруг осознал, что вся эта ситуация сама по себе являла собой гениальный, насмешливый парадокс.
Головоломка, оставленная Когтевран, оказалась куда глубже, запутаннее и коварнее любой известной магии.
Взгляд юноши словно пронзил насквозь толстые стены кабинета, вглядываясь в пустоту, где ему чудилась та самая благородная и вечно меланхоличная серая фигура, что столетиями безмолвно скользила по мрачным коридорам замка.
Елена Когтевран!
Ключ, способный распутать этот мертвый узел в ее сердце... где же, дьявол его дери, его искать?
http://tl.rulate.ru/book/199701/22981668
Готово:
