Глава 16. Корона (Финал)
Лунно-белый каменный проход, ведущий в Чертог Мудрости, с глухим, тяжелым скрежетом медленно сомкнулся за его спиной.
Та самая Концептуальная Вселенная, принадлежавшая великой Основательнице, вместе со всеми таящимися в ней секретами, способными в одночасье перевернуть этот мир с ног на голову, оказалась надежно и безвозвратно запечатана.
Коридор восьмого этажа Хогвартса вновь погрузился в давящую, первобытную тишину. Свет факелов неровно плясал на сквозняке, отбрасывая на древние каменные стены длинные, причудливо извивающиеся тени.
Эван шагал плечом к плечу с Дамблдором.
Их тяжелые, ритмичные шаги гулко отдавались под сводами пустующего коридора, нарушая мертвый покой спящего замка.
В узловатой руке Дамблдор крепко сжимал прозрачный куб размером с ладонь.
Внутри этого крошечного пространства безумно, в слепой панике металась струйка черного, зловонного дыма — осколок истерзанной души Лорда Волдеморта. Сущность неистово билась о невидимые стенки парадоксальной клетки, сотканной из железных законов логики, но непреодолимая сила раз за разом безжалостно отбрасывала ее в исходную точку, обрекая на бесконечные муки в вечной, неразрывной петле.
Эта «клетка парадокса» являла собой абсолютную темницу — совершенную, теоретически неразрушимую ловушку, из которой не было и не могло быть спасения.
Лицо Дамблдора застыло мраморной маской.
Из-за стекол очков-половинок безвозвратно улетучились привычная старческая мягкость и лукавый прищур голубых глаз. Их место заняла ледяная, выкованная из стали решимость. Он неотрывно смотрел на свой трофей, словно видел в нем не магический предмет, а залитую кровью тропу, что неминуемо вела к финалу этой жестокой войны.
— Беспрецедентный образец для исследований, — нарушил тишину Дамблдор, и его низкий, рокочущий голос эхом прокатился по коридору. — Эван, это откроет нам скрытый механизм работы сети Крестражей, и, возможно... поможет найти способ раз и навсегда покончить с Томом.
В его тоне больше не скользило ни тени проверок или скрытых мотивов.
После того как они плечом к плечу очистили диадему от скверны и сотворили эту клетку, любые подозрения утратили всякий смысл.
— Вы правы, директор, — Эван привычным жестом поправил очки на переносице. — Это ключ. Вот только дверь, которую он отпирает, может вести в лабиринт, кишащий куда более жуткими чудовищами.
— У нас нет иного выбора, кроме как шагнуть в этот мрак, — Дамблдор остановился и повернулся к юноше, а в его выцветших глазах плескалась странная смесь глубокого облегчения и затаенной, гложущей тревоги.
— Долгие годы я брел сквозь эту тьму в абсолютном одиночестве, — в голосе старика вдруг проступила смертельная усталость человека, на краткий миг сбросившего непосильную ношу. — Но теперь я счастлив, Эван. Счастлив, что на этом страшном пути я больше не один.
Эван едва заметно кивнул, всем своим существом понимая то всепоглощающее одиночество, что десятилетиями грызло этого старого стража.
— Исторические головоломки редко поддаются кому-то одному, — тихо отозвался юноша.
Дамблдор одарил его долгим, проницательным взглядом, после чего бережно спрятал парадоксальную клетку во внутренний карман мантии из драконьей кожи, у самого сердца.
— Я должен немедленно идти и установить защитные чары высочайшего порядка, — отчеканил Дамблдор. — Лорд Волдеморт ни при каких обстоятельствах не должен узнать о ее существовании.
Вскоре они подошли к каменной горгулье, охраняющей вход в кабинет директора. Дамблдор коротко бросил пароль, статуя неохотно отпрыгнула в сторону, и высокая фигура старика скрылась за винтовой лестницей.
Эван остался в тускло освещенном коридоре совершенно один.
Опустив глаза, он посмотрел на диадему, покоящуюся в его ладонях.
Серебристо-белый металл, казалось, сам излучал мягкое сияние первозданной Мудрости, а венчавший его огромный сапфир манил к себе, будучи бездонным и глубоким, как само ночное небо. Это был первый исследовательский артефакт Мифического ранга, который Эвану посчастливилось заполучить с момента его появления в этом мире.
Круто развернувшись на каблуках, юноша решительно зашагал в сторону собственного кабинета. В его жилах уже закипал неистовый, обжигающий азарт истинного исследователя.
В кабинете Эвана жарко полыхал огонь.
Тяжелые бархатные портьеры наглухо отсекали внешний мир, и тишину нарушал лишь уютный треск пожираемого пламенем дерева.
Юноша благоговейно опустил диадему Когтевран на массивный письменный стол, застеленный темно-синим сукном. Налив себе стакан горячей воды, он рухнул в глубокое кресло, не в силах оторвать взгляд от древней реликвии. Лихорадочное возбуждение, охватившее его разум после жестокого ритуала очищения, еще не спало; прежде чем приступать к работе, необходимо было охладить пыл и вернуть мыслям кристальную ясность.
Время текло незаметно.
Бешеный стук сердца в груди наконец утих, а дыхание выровнялось, став размеренным и глубоким. Эван резко поднялся и подошел к столу. Словно готовясь к тончайшей хирургической операции, он натянул на руки перчатки из выдубленной кожи Хинкипанка — невероятно прочные, но тонкие, как крылья цикады. В этом жесте крылось высшее уважение ученого к сокровенному знанию.
— Око Истории, активация! — скомандовал он.
В тот же миг мир по ту сторону линз дрогнул и обратился бескрайним бушующим океаном, сотканным из исторических потоков света. Разум Эвана жадно устремился вглубь, к самым первородным следам, впечатанным в ауру диадемы.
http://tl.rulate.ru/book/199701/22981666
Готово:
