Готовый перевод Tyrannical Wang’s Beloved Wife / Возлюбленная жена деспотичного принца: Глава 101.4

Это чувство глубокой симпатии немного тяжеловато (4)

Цзин Вань достала листок бумаги из вышитого мешочка. Поэзия, тема — пробуждение весны. По правде говоря, в этой жизни Цзин Вань научилась только самым основам стихосложения. Сочинить стихотворение для нее было труднее, чем взобраться на небеса, а написать его хорошо — еще труднее. Но было довольно много выдающихся стихов из прошлой жизни, которые она помнила, просто ей никогда не приходило в голову выдать их за свои. Однако проблема заключалась в том, что если она не сможет сочинить, Ли Хун Юаню придется принять наказание. Прямо сейчас он хотел быть человеком чести, но как насчет того, что произойдет позже? Она не осмеливалась слишком сильно верить в нравственные качества этого человека. Как противоречиво...

— Независимо от того, можете вы или нет, по крайней мере, издайте хоть какой-то звук! Почему вы застыли? — кое-кто потерял терпение. И это была не кто иная, как цзюньчжу, сидевшая рядом с Жуань Фанфэй.

Ли Хун Юань едва заметно оглянулся и, как и ожидалось, встретился с сосредоточенным взглядом Жуань Фанфэй. Под пристальными взглядами множества глаз она не вела себя так откровенно. Ли Хун Юань не сомневался, его слова, сказанные только что, заставили эту женщину сосредоточиться на Вань Вань. К тому же предыдущее выступление любви всей его жизни привлекло всеобщее внимание. В прошлом на подобных банкетах, даже ничего не делая, Жуань Фанфэй все равно была Луной, вокруг которой кружили звезды, была центром дискуссий молодых гунцзы. Но кто еще помнит о ней сейчас? Если бы она не затаила обиду, это было бы странно. Независимо от ее нежного и элегантного поведения, на самом деле она ненавидела людей более ослепительных, чем она сама, а также тех, что были прекрасны внутри и снаружи. Цзин Вань сейчас была и тем, и другим, и, возможно, следует добавить еще и "завоевание внимания Ли Хун Юаня".

Можно было уже начинаться бояться того, что ее намерение погубить Цзин Вань уже превзошло все остальное.

— А как насчет того, чтобы я сочинила одно? Не волнуйтесь, мне не нужен приз, — внезапно заговорила Жуань Фанфэй. Но эта ее уверенность немного перегибала палку, как будто до тех пор, пока она сочиняет, она определенно выиграет приз. Но, судя по выражению лиц окружающих, ни один из них не почувствовал в этом ничего странного.

Цзин Вань повернула голову. Совершенная до нереальности Жуань Фанфэй. Как могла Цзин Вань забыть, что этот человек может иметь то же происхождение, что и она? Если это правда, то, прочтя стихотворение, она, возможно, выдаст себя. Однако, до сих пор не было возможности подтвердить, была Ли Жуань Фанфэй такой же, как она. Эта ситуация идеальна.

— Думаю, Цзинь циньван тоже не будет возражать, верно? — Жуань Фанфэй была его будущей цэфэй, без Цзя цзэцзэ, возможно, она даже могла бы стать главной супругой.

Улыбка Цзин Вань была немного неопределенной, и толпа тоже начала вежливо улыбаться вместе с ней, особенно это касалось тех дам, которые скрывали в своих улыбках еще более глубокий смысл.

Конечно, он возражал, очень возражал! Если она не в состоянии что-то сочинить, он искренне готов был принять наказание, а если может, он также не возражал, чтобы она решала, должен ли он быть наказан или нет. Вань Вань, ты отталкиваешь своего собственного мужа к кому-то другому! Я тебе это припомню позже!

Если прямо сейчас он бросится в атаку, это отдерет от Жуань Фанфэй ее идеальную маску, но, скорее всего, создаст Вань Вань неприятности. Это не входило в его первоначальные намерения. Прежде чем жениться на Вань Вань, он должен тщательно защитить ее. Он хотел погубить ее репутацию, чтобы потом она могла закономерно составить ему, черному с головы до ног принцу, пару. Но не мог позволить ей стать запятнанной, печально знаменитой "подмоченной репутацией", даже если это будет всего лишь крошечная капелька [1].

У Ли Хун Юаня было безразличное выражение лица, так что Жуань Фанфэй восприняла это как молчаливое согласие.

Возможно, именно за этот короткий промежуток времени у Жуань Фанфэй уже появилась идея, и она немедленно начала декламировать стихотворение.

Когда она закончила, довольно много людей уже начали комментировать, например: "как и ожидалось от барышни Жуань, она все еще впечатляет", или "это стихотворение прекрасно составлено, изящно, сдержанно, но остроумно. Сильно напоминает саму Фанфэй, как личность", или "поэтический сборник барышни Жуань получит еще одно произведение", и так далее. В общем, сплошная похвала.

Цзин Вань не умела сочинять стихи, но умела ценить. Она должна была признать, что стихотворение Жуань Фанфэй, и правда, довольно хорошее и достойно награды. Просто с ним она не была знакома. Но это потому, что она не знала его в прошлой жизни, или это оригинальная работа Жуань Фанфэй?

Если бы Ли Хун Юань знал мысли Цзин Вань, то определенно сказал бы ей, что Жуань Фанфэй оригинальный житель этого мира и не походит ни на нее, пришедшую из другого мира, ни на него, уже прожившего эту жизнь однажды. Жуань Фанфэй очень талантлива, особенно в поэзии, просто независимо от того, насколько хороши или красивы ее стихи, они не выходили за рамки стандартов. Если бы кто-то позволил ей поднабраться опыта, накопить знаний, тогда, возможно, она смогла бы оставить след в истории для будущих поколений, исходя из того, что она росла бы как нормальный человек. К сожалению, у нее уже сами корни росли вкось. Он признавал, что и сам обладает искаженной личностью, но он был способен это признать. Жуань Фанфэй была не такой, она считала себя совершенной и выдающейся, с ее точки зрения, что бы она ни делала, все было правильно.

— Нет никакой необходимости в наказании, верно? — предложила Жуань Фанфэй, посмотрев на Цзин Вань.

Хотя она сказала это вроде как "предложение", Цзин Вань, однако, почувствовала что-то другое. Жуань Фанфэй не предлагала, а приказывала. Этакое отношение "по праву". Кроме того, она явно наступала на Цзин Вань, но при этом притворялась хорошим человеком, как будто если бы не ее слова, Цзин Вань перешла бы некие границы. И люди вокруг, казалось бы, все к этому привыкли, ничего не думая по этому поводу.

У Жуань Фанфэй, как и ожидалось, сомнительная личность, ее маскировка уже глубоко укоренилась в сердцах людей. Будь она такой, как все эти люди, на которых ненавязчиво и незаметно влияли в течение очень долгого времени, она бы тоже чувствовала, что Жуань Фанфэй хороша. Точно так же, как и Цзя цзэцзэ. Та, не считая ощущения, что "противница" совершенна до нереальности, никогда не говорила о ней ничего плохого. С такими людьми, если у них нет никаких опасных качеств, все еще можно иметь дело, но если все иначе, то риск очень высок. Вот почему, если только в этом нет необходимости, с ними не следует соприкасаться, а если не получилось избежать, нужно уйти как можно дальше.

Цзин Вань никогда не думала о том, чтобы Цзинь циньван выставлял себя дураком, поэтому она, естественно, согласилась. Однако…

Ли Хун Юань уже открыл вышитый мешочек, который держал в руке. Поглядев на слова на клочке бумаги, он приподнял уголки губ, став просто нереально соблазнительным.

— Когда этот принц был молод, муфэй однажды одела меня в одежду маленькой девочки. Этот принц не мог видеть себя, но муфэй и ее фрейлины говорили, что я был невероятно красив.

Как могла толпа до сих пор не понять, какое наказание он получил? Те, кто видел Ли Хун Юаня в юности, не могли не кивнуть. В то время его внешность была андрогинной, и на самом деле он был изящно красив. С ним вряд ли кто-нибудь мог сравниться. Никто не знал точно, сколько людей хотело забрать его к себе домой, чтобы вырастить. Однако благородная супруга Су не спускала с него глаз, да и император Лэчэн крепко охранял его. Затем он медленно начал становиться каким-то мятежным негодяем, все более и более неприятным.

Как и ожидалось, Ли Хун Юань перевернул листок бумаги в сторону толпы:

— Не хотите посмотреть? — говоря это, он даже задумчиво погладил подбородок: — Это лицо, если правильно загримировать, скрыв те места, которые нужно скрыть, может, тоже будет очень красивым? Затем, если к гриму подобрать подходящий наряд...

Честно говоря, телосложение Ли Хун Юаня прямо сейчас было первоклассным. Даже с таким красивым лицом его все равно не приняли бы за женщину. Им было очень трудно представить, как он будет выглядеть в гриме и женской одежде.

А вот Цзин Вань, услышав его слова, очень захотела попробовать. Разве в ее прошлой жизни было мало трансвеститов? Даже если мужчина был настоящим мачо, после тщательных приготовлений он все равно становился очень красивым. Лицо Ли Хун Юаня, если его хорошенько загримировать, определенно сделает его ультра-красоткой.

Ли Хун Юань заметил выражение глаз Цзин Вань. Как он мог не понять, о чем она думает? Поскольку его Вань Вань хотела это увидеть, он может пожертвовать собой разок. Но не сейчас; он не собирался развлекать массы. Вот поженятся, пусть развлекается, как ей заблагорассудится за закрытыми дверями ванфу. Ли Хун Юань бросил листок бумаги в вышитый мешочек и закинул обратно в общую кучу.

Довольно много людей чувствовали, что это немного прискорбно. Они просто знали, что слова Цзинь циньвана о переодевании в женскую одежду были пустым поддразниванием и ничем больше. Жуань Фанфэй тоже облегченно вздохнула. Как он мог так опускать себя?

Но разве все могло закончиться вот так просто? Конечно же, нет, ведь некий павлин до сих пор не показал свой великолепный хвост девушке, которой восхищался.

Когда все собравшиеся думали, что он уйдет, Ли Хун Юань открыл еще один вышитый мешочек. Он просмотрел содержимое, скомкал, выбросил, потом открыл еще один и снова выбросил. Так повторилось несколько раз. Не говоря уже о гостях-женщинах, даже мужчины лишились дара речи. Все верили, что если он не найдет достойного вызова, то наверняка разорвет все вышитые мешочки.

Великая старшая принцесса подавила желание избить эту сволочь. Открыв шестой вышитый мешочек, Ли Хун Юань, наконец, удовлетворился:

— Пусть будет этот.

Служанка беспомощно посмотрела на великую старшую принцессу.

Та только слабо махнула рукой. По отношению к этому негодяю она тоже была беспомощна.

Прим. / анлейтора: лучше объясню эту строку, потому что есть нюанс, который мог быть потерян во время перевода. Когда он говорит "погубить", это не значит "разрушить", а скорее "сделать ее плохой". Эта последняя часть означает, что ее плохая репутация не из-за нее самой... в основном, это, как будто она проклята или что-то в этом роде, что-то вне человеческого контроля.

http://tl.rulate.ru/book/19909/1044807