Первый крик петуха разбудил меня. Мать уже хлопотала у постели, при свете керосиновой лампы, что тёплым жёлтым светом освещала нашу лежанку. Она укладывала мой маленький синий брезентовый ранец в бамбуковую корзину. Я знал каждый стежок на этом ранце. В прошлой жизни мать тоже шила мне вещи из остатков отцовней рабочей одежды, пока её руки не начали дрожать от старости, и она не смогла держать иголку. Она всё мечтала сшить мне чехол для удилища. В ранце лежали выстиранные добела рубашки и маленькая эмалированная чашка с надписью «Станкостроительный завод „Красная Звезда“». Это был подарок отцу за ударный труд в прошлом году. В прошлой жизни я пользовался этой чашкой больше десяти лет, хоть край и был щербатый, я всё не мог с ней расстаться. Когда мы переезжали, я случайно её потерял, и мать очень горевала несколько дней.
— Потише, — тихо сказал отец, ставя складной стул в велосипедную корзину. — Не разбуди ребёнка. Я приоткрыл глаза и притворился спящим. Смотря на его согнутую спину, я вдруг вспомнил, как он жаловался на боли в пояснице после выхода на пенсию – это от того, что в молодости в заводе он всё время крутил гайки. Однажды я повёл его к врачу, а он всё спрашивал про клёв, говорил: «Как только немного поправлюсь, поедем с тобой на рыбалку». Но так и не дождался.
Сейчас его спина была прямой, а мозоли на руках едва появились. Сердце сжалось. «В этой жизни я обязательно напомню ему беречь себя и съезжу с ним на рыбалку не один раз», — пообещал я себе.
Когда мать завернула меня в ватную кофточку и взяла на руки, небо только начинало сереть. Каменные плиты жилого квартала для семей работников были покрыты тонким слоем инея, и под ногами они скрипели. Я ходил по этой дороге больше двадцати лет. В прошлой жизни я каждый день ходил по ней в школу и на работу. Потом квартал снесли, и я специально приходил, чтобы сфотографировать её. Теперь я помнил, какая плита где шатается.
Отец шёл впереди, толкая велосипед. На руле висели бамбуковая корзина и складной стул. Мать обнимала меня, и мы шли рядом. Наше дыхание, вырываясь из лёгких, мгновенно рассеивалось в холодном воздухе. Я прижался к ней крепче. В прошлой жизни я всё время её отчитывал, что она заставляла меня надевать лишнюю одежду зимой. Теперь я понял, что эта ватная кофточка хранила тепло, которое она собирала всю зиму.
— Тётя Чжан, Старина Чен, так рано! — позади послышался голос тёти Ван. Она держала на руках Лили и тоже несла бамбуковую корзину. У Лили были раскрасневшиеся щёчки, она была одета в жёлтую ватную кофточку. Я сразу узнал её. В прошлой жизни Линь Ли всегда говорила, что это её любимая кофточка, сделанная её бабушкой из нового хлопка. Потом она передала её своей дочери. Тётя Ван улыбнулась: — Мой муж, Линь, пошёл занимать очередь в четыре утра, чтобы мы с дочкой могли прийти попозже. Мать кивнула, а я пристально смотрел на глаза Лили. Они были такими же, как и в прошлой жизни, когда ей было тридцать. Яркие, и когда она смеялась, они превращались в полумесяцы. Но тогда в её глазах всегда была разочарование по отношению ко мне. В этой жизни я никогда не позволю ей снова страдать.
Мы ускорили шаг по направлению к детскому саду. Детский сад при фабрике находился к востоку от нашего квартала. Я слишком хорошо знал это кирпичное здание. В прошлой жизни я тоже ходил сюда в детскую группу, но тогда я был замкнутым ребёнком и всегда прятался в углу, наблюдая, как играют другие дети. Я не замечал Лили, которая была в моей группе. На стенах висели лозунги «Учись хорошо, развивайся каждый день», написанные белой краской. Внутренний двор был пуст, деревянные качели ещё не были починены. Я помнил, что в прошлой жизни они сломались летом, когда мне было шесть, и один ребёнок поранился. В этой жизни, если будет возможность, я напомню тёте Ли проверить их.
Подойдя к воротам детского сада, мы увидели длинную очередь. Всё это были члены семей заводских рабочих, державшие в руках книжки регистрации домохозяйства и справки из отдела кадров. Отец быстро нашёл место, открыл складной стул, чтобы мать могла сесть, а сам встал рядом, чтобы нас защитить. Я прижался к матери и увидел в конце очереди дядю Ли. В прошлой жизни он открыл рыболовный магазин после выхода на пенсию, и я часто заходил к нему выпить чаю. Он научил меня многим приёмам вязания узлов. Позже, когда он заболел, я даже помогал ему присматривать за магазином несколько дней. Сейчас дядя Ли махал нам рукой. Лили, которую держала тётя Ван, тоже махала мне через несколько человек. Я быстро протянул ей маленькую бамбуковую палку, которую держал в руках. Отец отшлифовал её вчера. Её гладкая поверхность была связана с красной хлопковой нитью, оставшейся от шитья матери. В прошлой жизни это было моё первое удилище, сделанное отцом. Тогда я считал его недостаточно длинным и даже обиделся на отца.
— Чэнь Юй проснулся? — тётя Ван подошла с Лили на руках. Два младенца прижались друг к другу сквозь ватные кофточки. Маленькая ручка Лили украдкой коснулась моего удилища. Она тихо спросила: — Что это? Я не мог говорить, поэтому лишь потёрся лицом о её руку. В прошлой жизни, в день нашей свадьбы, она смеялась надо мной: «Ты держишь удочку как самое дорогое сокровище». Она говорила, что я пригласил её на первое свидание и повёл смотреть рыбалку у реки. Сейчас она ещё не доросла до того, чтобы держать удочку, но уже проявляла интерес к моему удилищу. Это было так хорошо.
Когда солнце поднялось над крышами, железные ворота детского сада со скрипом открылись. Вышла тётя в серой блузке, с красной повязкой «Воспитатель Ли» на груди. Я помнил тётю Ли. В прошлой жизни она занималась мной три года. Когда я, будучи шаловливым, пролил на неё чернила, она не ругала меня, а ещё и помогла отстирать. Она взяла жестяной рупор и крикнула: — Все по порядку, сначала сдаём книжки регистрации домохозяйства и справки! Очередь медленно двигалась вперёд. Отец взял книжку регистрации домохозяйства и справку, его руки немного дрожали. В прошлой жизни он тоже так волновался, когда записывал меня в школу, дважды сложив справку. Я часто подшучивал над ним по этому поводу, а он смущённо отвечал: «Это же первое поступление моего сына в школу, как я могу не волноваться?»
Когда подошла наша очередь, тётя Ли взяла справку, посмотрела и улыбнувшись, погладила меня по голове: — Какой же ты бодрый ребёнок, тебя зовут Чэнь Юй, верно? Я робко спрятался в объятиях матери, но мои глаза были прикованы к двору за её спиной. Рядом с качелями была небольшая канавка, наполненная дождевой водой. В прошлой жизни я часто ловил там мальков. Однажды я чуть не упал, но Лили меня спасла. Тогда мы были ещё не знакомы, и я даже не сказал ей спасибо. Сейчас в канавке плавали опавшие листья, мальки сновали в воде. Я крепче сжал своё удилище, обдумывая: «Как только запишемся, обязательно поиграю здесь с Лили».
Было всего семь часов утра, когда нас записали. Мать держала меня на руках и ждала тётю Ван во дворе. Отец пошёл покупать завтрак. Я показал на канавку и потянул мать за одежду: — Мама, пойдем туда. Мать улыбнулась и кивнула, понесла меня туда. Лили тоже подошла с тётей Ван. Вода в канавке была очень чистой, виднелись мелкие камушки на дне. Несколько мальков длиной в палец сновали среди водной травы. В прошлой жизни я всегда думал, что для рыбалки нужна большая река, пока в тридцать лет не понял мудрость «весенней рыбалки на мелководье». Тогда я поймал много карасей в этой канавке. Теперь, глядя на этих мальков, я понял, как драгоценны были упущенные мною рыбацкие возможности в детстве.
Я достал своё удилище, красная хлопковая нить свисала в воду, очень похожая на леску для рыбалки в прошлой жизни. Лили тоже стала подражать мне, опуская свою маленькую бамбуковую палочку в воду, что-то «ии-ии» приговаривая, её личико было полным восторга. Один мальок подплыл и коснулся красной хлопковой нити. У меня внутри всё сжалось. В прошлой жизни, когда я впервые рыбачил, рыба клюнула именно так. Тогда я так нервничал, что резко дёрнул и порвал леску, ещё и заплакал. Сейчас мальки быстро уплыли. Лили смеялась рядом, хлопала по воде, брызги падали мне на тыльную сторону ладони, прохладно. Я вдруг вспомнил, как прошлым летом она часто ходила со мной к реке и тоже любила так плескаться, говоря: «Так рыба придёт». На самом деле, ей было просто весело, а я всё время раздражался, что она мешает.
— Чэнь Юй, Лили, ешьте творожные палочки! — отец прибежал с бумажным пакетом. Запах творожных палочек донёсся до меня. Я сразу вспомнил, как он всегда покупал мне их на завтрак, говоря: «Ешь творожные палочки, чтобы быть сильным, сможешь долго держать удочку». Мы сели на каменную скамью. Мать разламывала творожные палочки на мелкие кусочки и кормила меня. Лили ела, прижавшись к тёте Ван. Два младенца смотрели друг на друга. Отец взял моё удилище и рассмеялся: — На выходных, если будет время, отведу тебя в канаву на севере, там рыба крупнее. Я быстро закивал, забыв прожевать творожную палочку во рту. В прошлой жизни он тоже так говорил, но в выходные я ушёл играть с друзьями, и он прождал целый день. Потом он больше никогда не предлагал отвести меня на рыбалку. Сейчас я понимаю, как сильно он тогда разочаровался.
Когда солнце поднялось выше, двор детского сада оживился. Тётя Ли организовала для нас игры, велела встать в круг и сидеть на земле. Она трясла железный колокольчик и учила нас говорить «Здравствуйте, учитель». Я сидел рядом с Лили, украдкой держа её за край одежды. В прошлой жизни мы были в одной группе детского сада, но я всегда избегал людей. Только в третьем классе я начал с ней разговаривать. В этой жизни я должен как можно раньше подружиться с ней. Лили тоже не пряталась, улыбнулась мне, её глаза изогнулись, точно так же, как она улыбнулась в день, когда согласилась выйти за меня замуж в прошлой жизни.
Перед полуднем мы вернулись домой. Проходя мимо канавки, я обернулся. Красная хлопковая нить всё ещё свисала в воду, как незаконченное обещание. Лили тоже обернулась, крикнула «Рыбки!» и помахала рукой. У меня на сердце стало тепло. «В этой жизни я не только научусь хорошо ловить рыбу, но и наверстаю всё время, которое не ценил в прошлой жизни. Проведу больше времени с родителями, вырасту вместе с Лили».
Вернувшись домой, отец прислонил удилище к стене навеса, чтобы оно проветривалось. Он боялся, что бамбук отсыреет. В прошлой жизни он тоже так заботился о нём. Мои удочки всегда были в отличном состоянии благодаря ему. Позже я увлёкся покупкой новых рыболовных снастей и выбросил старое бамбуковое удилище, сделанное им, в кладовку. Сейчас я думаю, как же это было глупо. Мать собирала вещи для детского сада, пришивая к ранцу аппликацию в виде рыбы, используя лоскутки от моей старой одежды. Глазами служили чёрные пуговицы. В прошлой жизни я носил эту аппликацию до средней школы. Позже я потерял её и очень плакал. Теперь она вернулась.
Вечером отец вернулся с работы, держа в руке маленькую железную коробочку, в которой лежали швейные иглы. «Попросил у старого У от фабрики. Эти иглы твёрдые, из них можно согнуть крючки для рыбалки». Он сел у лежанки, раскалил иглу над керосиновой лампой, и клещами медленно согнул её в маленький крючок, ещё и заточил кончик. В прошлой жизни он тоже делал мне крючки. Тогда я считал их недостаточно острыми, тайно шлифовал их наждачной бумагой, но вместо этого сломал крючок и ещё разозлился на него. Сейчас, глядя на его серьёзное лицо, у меня снова заслезились глаза.
За окном закат окрасил небо в оранжевый цвет, такой же, как в прошлой жизни, когда меня ударило током. Но теперь не было отчаяния и сожаления. Я обнял своё удилище, смотрел, как отец гнёт крючок, как мать шьёт подошвы для обуви. Свет керосиновой лампы был тёплым. Это был дом, где я вырос. В прошлой жизни я потерял его. В этой жизни я обязательно сохраню его, сохраню всех, кто рядом со мной.
http://tl.rulate.ru/book/198060/22034972
Готово:
