Солнце склонилось к западу, и ветер в степи начал холодеть.
Ли Чанхэ согнул ноги в коленях, обхватил их руками и сжался в комок.
Когда сознание начало туманиться, он увидел на горизонте несколько маленьких чёрных точек, медленно ползущих вдалеке!
Ли Чанхэ вздрогнул всем телом, чуть не скатившись с земляного склона.
Сонливость прошла. Он оперся на локти, приподнял верхнюю часть тела и прищурился, чтобы рассмотреть.
Это была группа беженцев, немногочисленная... всего четверо или пятеро, старики и дети. Одежда на них была такая же ветхая, шаги — нетвёрдые.
Одна сгорбленная старуха, казалось, едва держалась на ногах, её поддерживал такой же худощавый мужчина.
Мужчина стиснул зубы и крепко поддерживал старуху, не собираясь её отпускать.
В группе были двое детей постарше: мальчик лет восьми-девяти, державший за руку маленькую девочку.
Девочка, казалось, всё время плакала, её голос, подхваченный ветром, то затихал, то появлялся снова.
— Братик, я голодна...
Мальчик остановился, вытер её слёзы грязным рукавом и тихо утешил:
— Ещё немного потерпи, найдём что-нибудь поесть.
Через несколько мгновений группа остановилась под большим деревом.
Мужчина средних лет помог старухе присесть у корней, затем подобрал с земли камень и с усилием начал стучать им по сухой, потрескавшейся коре.
Кора осыпалась, мужчина осторожно собрал её и разделил на несколько небольших кучек.
Старуха получила свою долю и дрожащими руками протянула девочке, которая всё ещё плакала, более мелкий и нежный кусочек.
— Наньнань… ешь…
Затем она сама положила в рот более старый и жёсткий кусок коры и с трудом начала его жевать.
Девочка взяла кусок коры, перестала плакать и начала понемногу грызть его.
Эта сцена, совершенно случайно, попала в поле зрения Ли Чанхэ.
Сердце сжалось от горечи.
«Что может быть общего у людей, оказавшихся в одинаковой беде…»
Эта строчка мелькнула в голове Ли Чанхэ.
В условиях засухи, невиданной за десять лет, эта, почти инстинктивная, родительская любовь… казалась такой драгоценной.
Ли Чанхэ подсознательно протянул руку, коснулся твёрдых корешков в своих объятиях и снова посмотрел на плачущего ребёнка.
«Может… может, я смогу дать им немного?»
Эта мысль тихо зародилась.
Но в следующую секунду волна холода погасила только что зародившуюся доброту.
Он вспомнил… последние отчаянные кадры, как у прежнего владельца тела отняли последние отруби:
Те иссохшие руки, тот пустой, жадный взгляд…
Голод… способен превратить самого доброго человека в зверя, которого он сам не узнает!
Что такое честь и стыд, что такое сострадание… перед пустым желудком это всё ничто!
Эта семья, которую он видел, выглядела жалко.\
http://tl.rulate.ru/book/197811/21962011
Готово:
