Пока Цюань Лэчжэн изо всех сил пытался помочь своему младшему брату, и в то же время Гунцзы, как опытный фанат пар, усердно выстраивала свои фантазии, главный реквизит сегодняшней драмы — ключ — снова показал свое присутствие, вынырнув из-под цветочного горшка.
— Рань Рань, помоги мне! Эр Я слишком сильно прыгает, я не могу ее удержать! — пожаловалась высокомерно Гао Сяоцин. Левой рукой она крепче сжала поводок, но правая рука совсем ослабла. Если бы она хоть на мгновение расслабилась, хаски с безумной скоростью рванула бы прочь.
— Эр Ша, Эр Ша! Быстро возвращайся! — голос Гао Сяоцин был похож на визг игрушки. Она в ужасе смотрела, как хаски вырвалась и убежала, злобно прошептав: «Если я тебя поймаю, я отправлю тебя туда, откуда ты пришел!» Говорила она это, но отчаяние, которое она чувствовала, было непостижимо для тех, кто никогда не убирал за собаками.
У Жань только что открыла дверь коттеджа, обернулась и презрительно взглянула на Гао Сяоцин, не скрывая своего раздражения. — Когда человек глуп, все дела трудны. У меня в одной руке поводок, в другой ключ, как я могу тебе помочь? Не стой там, быстро найди Эр Ша!
Гао Сяоцин поджала губы, но, повернувшись, изобразила фальшивую улыбку. — Рань Рань, не торопись. Я сейчас же пойду. Сначала заведем Эр Я и Эр Хуа в дом.
У Жань покачала головой, не ответив, распахнула дверь коттеджа как можно шире и нетерпеливо посмотрела, как огромный аляскинский маламут, неторопливо виляя своим круглым задом, медленно пошагал внутрь.
— Хорошая девочка, Эр Я, пойдем домой, — последовала за ней Гао Сяоцин, осторожно завела в дом оставшуюся самоедскую собаку. Затем она облегченно вздохнула, обернулась и немедленно вышла искать хаски.Вернувшись в знакомый дом, Эр Я и Эр Хуа немедленно отказались от образа леди, который они демонстрировали на публике, и начали свой собачий дуэт, лая гав-гав-гав. Высокие ноты были громкими и волнующими, низкие — печальными и скорбными. Любой, кто слышал это, не мог не качать головой, засучивать рукава, хлопать в ладоши, восхищаться и одновременно разжигать огонь, готовясь к банкету из собачьего мяса.
При таком раскладе было совершенно невозможно, чтобы пара Цюань Лэчжэн не спустилась со второго этажа.
Цюань Лэчжэн нахмурился. Внезапно увидев лицо У Жань, он испытал такой же ужас, как если бы он смотрел «Звонок» в три часа ночи.
— Чего боялся, то и получил. Хорошее не срабатывает, а плохое — всегда. Может, мне попробовать выйти и устроить гадание? — выражение лица Цюань Лэчжэна было немного напряженным. Прежде чем он успел заговорить, он снова взглянул на второй этаж. — Если эти вещи Ли Фэна действительно принадлежат этой старой леди, и если она сможет развеять сомнения в сексуальной ориентации моего брата, я умру, но это будет тяжелее горы!
У Жань пристально посмотрела на мужчину и женщину перед собой, молчала целых пять минут, затем потерла глаза и заговорила. Ее голос был таким нежным, что мог вызвать беспрецедентный диабет.
— Чжэн… Чжэнчжэн…
— Хе… хехе… — Цюань Лэчжэн инстинктивно проверил выражение лица своей милой жены. Он заметил, что выражение Гунцзы было менее выразительным, чем когда она увидела плакат поддержки Ли Фэна. Он облизнул губы, не зная, плакать ему или смеяться.
У Жань сделала два шага вперед, остановилась и бросила Цюань Лэчжэну знакомый взгляд.
Цюань Лэчжэн усмехнулся, и в его голове маленький человечек горько усмехнулся и указал на У Жань: — Давай, начинай свое представление!
Как и ожидалось, как лучшая выпускница «Актерской академии» и опытный «зверь-хранитель» среди фанатов-экстремалов, У Жань не разочаровала, продемонстрировав выступление высшего класса. Она вошла в образ за три секунды и немедленно устроила Цюань Лэчжэну эпическую бурю слез и бесконечные жалобы, словно старуха Сяньлинь.
— Чжэнчжэн, ты так жесток! Зачем ты бросил миллионы поклонников и ушел из индустрии? Ты знаешь, как нам было больно? Ты знаешь, как тяжело мы тебя ждали?
— Чжэнчжэн, ты собираешься вернуться? Твоя «Армия Чжэнгуй» все еще ждет твоего нового альбома и тура!
— Ты мучил меня тысячу раз, но я все еще люблю тебя, как первую любовь!
— Прошло столько лет, а я все еще люблю тебя всем сердцем!
У Цюань Лэчжэна даже нос начал потеть. — Если она продолжит так говорить, мне конец. Нет, я не буду больше удивлять Цзаоцзы, я должен позвонить сестре Гу и попросить ее спасти ситуацию!
Думая так, Цюань Лэчжэн, как будто у него случился инсульт, начал дрожащей рукой шарить по карману в поисках телефона.
— Чжэнчжэн, кто эта женщина?
Гунцзы спокойно поклонилась и с улыбкой ответила: — Здравствуйте, я его жена.
Гром среди ясного неба!
У Жань изобразила позу «Си Ши, прижимающая грудь», ее пудра рассыпалась, как ее разбитое вдребезги сердце, которое невозможно было собрать.
— Чжэнчжэн, эта женщина тебя недостойна.
Хехе, а ты достойна?
— Чжэнчжэн, наша «Армия Чжэнгуй» известна своей рациональностью и спокойствием. В любом случае, раз уж ты принял решение, мы все равно безоговорочно поддержим тебя.
Спокойствие? Столкнувшись с таким фанатом, как ты, который так глубоко погружается в свои чувства, это я должна быть спокойной!
— Однако никто не может обладать тобой единолично, Чжэнчжэн. Твои шаги не должны быть связаны мирскими чувствами, твой талант не должен быть погребен под семейными заботами!
— Пожалуйста, вернись в центр внимания. «Армия Чжэнгуй» не может остаться без лидера. Хотя бы выпусти новую песню, чтобы выразить свое сожаление об измене.
Внутренний голос У Жань: — Мы поженились, что еще можно сделать? Ничего, рано или поздно мы расстанемся. Если повезет, может быть, я стану вдовой, хи-хи.
Цюань Лэчжэн почувствовал себя беспомощным. Оставшийся разум разделился на две части: одна часть заставляла его лицевые мышцы работать, чтобы фальшивая улыбка не исчезала мгновенно; другая часть отчаянно удерживала его язык, чтобы он не начал ругаться и не потерял лицо.
— Если бы не тот факт, что ты двоюродная сестра сестры Гу, я бы уничтожил тебя в тот же момент, когда увидел!
— Тетя Рань Рань, скажите, вы мой «солдат Армии Чжэнгуй» или «садовод Леса Цзаоцзы» в нашей семье? Вы так открыто переходите на другую сторону, днем называя меня своим самым сильным сторонником, а ночью так сентиментально признаваясь в любви моему брату в нашем коттедже, разве ваше сердце не болит?
Цюань Лэчжэн заглянул в дверной проем коттеджа. Ему показалось, что приближается не его брат Сяо Лицзао, а спаситель, сияющий буддийским светом и идущий по лотосам, чтобы спасти мир.
— Цзаоцзы… — Цюань Лэчжэн наконец расслабил напряженные мышцы спины и хотел обнять Сяо Лицзао. Но две ноги не могли сравниться с четырьмя. Не успел он подойти, как увидел два черных силуэта, пронесшихся мимо — Эр Я и Эр Хуа, увидев своего хозяина, тут же бросились к нему, желая поцелуев, объятий и поднятий. Скорость была настолько велика, что появлялись тени!
Видя, что он снова уступает, Цюань Лэчжэн едва не заплакал.
— Разве я не говорил тебе по телефону, что меня сегодня не будет дома? Зачем ты привез собак? Мои слова хуже слов мамы Гу? Что для тебя мой дом? Даже общественный туалет на улице требует денег и очереди! — Сяо Лицзао фыркнул, его глаза были холодны, как лед в середине зимы.
— Либо оставь собак и убирайся, либо возьми собак и убирайтесь вместе. Решай сам.
Лицо У Жань побледнело, она закусила губу, в растерянности: — Зачем так злиться? Ты же все-таки называешь меня тетей, верно? Ты знаешь, что такое уважение к старшим?
— Брат, почему ты здесь? Ты договорился со своим частным фанатом? — Сяо Лицзао, словно играя на барабанах, непрерывно гладил двух больших собак по голове, взглянул на Цюань Лэчжэна, но его взгляд постоянно скользил на второй этаж.
— Я привел твою невестку…
Не успел Цюань Лэчжэн договорить, как услышал, как Гунцзы позади него издала высокий звук, похожий на сопрано, который устремился в небо, пронзая небеса: — О, как… как красиво! Что делать? Что делать? Так красиво! Эта красота… эта красота реальна?
Цюань Лэчжэн искренне почувствовал, что с ним что-то не так: «Я точно потерял рассудок, выбрав именно этот день, чтобы прийти сюда! Я точно потерял рассудок, приведя свою жену, чтобы навестить своего брата!
Почему-то в голове Цюань Лэчжэна звучала только одна фраза, повторяющаяся, как магнитофон.
— Да Лан, выпей лекарство.
Очень хорошо, зеленая трава, экологически чистая.
В этот момент Цзян Цзыму, запыхавшись, вбежала в коттеджный поселок. Бежав, она размышляла над странным сообщением, которое получила час назад на свой телефон.
«Запри дверь на втором этаже и не издавай звуков, не паникуй, даже если услышишь собачий лай. Притворись, что дома никого нет, я скоро вернусь».
Хотя номер был незнакомый, подпись в конце сообщения была очень яркой — Сяо Лицзао.
— Собака? Откуда собака?
— Подождите, откуда «очень наглый» человек узнал мой номер телефона?
Сейчас Цзян Цзыму была немного нервной. Она огляделась и побежала еще немного. Внезапно она увидела хаски с блестящей шерстью, тяжело дышащую, с высунутым языком, несущуюся к ней. Ее поза была дерзкой, соблазнительной и чертовски крутой; позади нее шла девушка в туфлях на двенадцатисантиметровых каблуках, бежала она, как фермер, сажающий рис. Да, наверное, это была девушка, хотя ее макияж и наряд были немного… невыразительными.
— Эм… — Цзян Цзыму застыла на месте. Ее маленькие кошачьи глаза моргнули дважды, и она подумала: «Эта собака, как бы, вероятно, может быть… предположительно, я думаю… наверное, не та, о которой говорилось в сообщении Сяо Лицзао?»
— Ууууу… — Эта хаски по имени Эр Ша действительно была глупой. Увидев, что Цзян Цзыму преградила ей путь, она не замедлилась, а с гулом, не сворачивая и не уворачиваясь, понеслась прямо на нее.
— О, Боже мой! Ты целилась в меня, да? — Цзян Цзыму отреагировала быстро. Она сделала «любовный круговорот», используя свои навыки балета, отточенные с детства, и мгновенно выполнила вращение кнутом — ее нога оттолкнулась и как раз остановила Эр Ша.
Эр Ша была немного ошеломлена. Ее четыре лапы заскребли по земле, и она резко остановилась, издав такой вой, что уши Цзян Цзыму чуть не закровоточили.
— Что ты делаешь? Смотри внимательнее! — Глядя на Цзян Цзыму, чья внешность и темперамент были на много уровней выше ее собственной, Гао Сяоцин почувствовала, как ее сердце сжимается.
Цзян Цзыму посмотрела на Гао Сяоцин, которая гналась за Эр Ша больше десяти минут. Она слегка наклонила шею и уставилась на нее, как на инопланетянина: — Дорогая, если ты так говоришь, у меня есть веские основания полагать, что этот хаски подставил тебя организованно и преднамеренно.
— Как ты разговариваешь? — Гао Сяоцин и так была измотана погоней за собакой большую часть дня, ее настроение было немного сломлено. Теперь, когда Цзян Цзыму ее разозлила, она стала похожа на петуха, ее окрашенные в красный волосы растопырились, как огненные змеи.
— Крупная собака, и ты не держишь ее на поводке? — Цзян Цзыму холодно усмехнулась. — Ты действительно играешь с огнем.
— Ты думаешь, я не хочу ее держать? Я бы и рада, но не достаю!
Цзян Цзыму обернулась, посмотрела на невинно лежащего рядом хаски, затем на Гао Сяоцин в нескольких шагах, покрасневшую и разъяренную, и не смогла сдержать смех.
— Эр Ша! Иди сюда! — Гао Сяоцин не скрывала своего раздражения, закатив глаза Цзян Цзыму. Она поднесла руку к уху, обмахиваясь, и пронзительным голосом добавила: — Если ты не будешь слушаться, я тайно продам тебя в Юйлинь!
Услышав про Юйлинь, Эр Ша, прижав уши, как самолеты, повернулась и посмотрела на Гао Сяоцин, оскалив зубы. Из ее горла раздался низкий рык. Однако, люто прорычав не более полуминуты, то ли у нее внезапно произошло короткое замыкание, то ли ее внезапно завладел дух золотистого ретривера, Эр Ша вдруг встала, завиляла хвостом перед Цзян Цзыму, сама взяла поводок в зубы и подошла на несколько шагов ближе, полностью желая, чтобы Цзян Цзыму ее держала.
— Эх, как устала, — самолюбие Гао Сяоцин было мгновенно задето. Она почувствовала, что ее не любит ни бабушка, ни дядя, и это было достаточно трагично. Теперь даже собака повернулась к ней спиной.
— Неблагодарная собака, бессовестный волк.
Цзян Цзыму инстинктивно подошла и погладила пушистую голову Эр Ша, взяла поводок. Она подумала, что совершит благое дело, протянув его Гао Сяоцин, но не ожидала, что, едва взяв поводок в руки, ее, как воздушного змея, потащит Эр Ша.
— Брат, если есть что сказать, давай поговорим! Кто кого сейчас выгуливает? — Цзян Цзыму не сразу пришла в себя. Почти кувыркаясь и спотыкаясь, она протащилась два-три минуты, пока Эр Ша, эта стремительная собака, своенравно не протащила ее до двери знакомого коттеджа. Только когда она увидела, что парадная дверь коттеджа широко распахнута, а ключ небрежно лежит у обувной полки, Цзян Цзыму почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она не только поняла истинный смысл сообщения Сяо Лицзао, но и наконец постигла, что значит «собака уходит».
http://tl.rulate.ru/book/197607/21883392
Готово:
