Цзян Цзыму и Сяо Лицзао провели два дня в полном спокойствии, и постепенно разобралась в образе жизни этого топ-айдола, когда он сидит дома — каждый день встает ровно в шесть утра, в восемь ему подают завтрак, в десять приходит уборщица, в час дня и в шесть тридцать вечера профессиональная команда питания кормит его обедом и ужином, в девять вечера фитнес-тренер помогает проводить тренировку, ровно в полночь ложится спать.
Оставшееся время Сяо Лицзао либо тренировал танцы, либо сочинял музыку и писал тексты песен, либо играл на гитаре, либо стучал на барабанной установке. Помимо основной работы, он также специально выделял час после обеда на изучение английского, заучивание слов и прослушивание японского и корейского, наполняя редкие свободные минуты до отказа.
На рассвете четвертого дня, позавтракав, Сяо Лицзао буднично попрощался с Цзян Цзыму.
— Ты куда-то собираешься?
Увидев профессиональную экипировку — бейсболка, черная маска, крутые солнцезащитные очки — способную составить конкуренцию самому брату Ма, Цзян Цзыму пожала плечами, чуть не рассмеявшись.
— Лучше бы сразу табличку поднял с надписью «Я звезда». Зачем этот обманчивый камуфляж? Ты так одет, словно говоришь зевакам: «Да, я звезда, чего уставились, снимайте меня!»
Цзян Цзыму думала так, слегка надув губы.
Сяо Лицзао еще сильнее надвинул бейсболку, в стиле swag, наклонил голову и ответил: — Сегодня мне нужно в компанию кое-какие дела обсудить, после чего буду тренироваться с командой танцоров в репетиционной комнате. Я договорился с диетологом, они сегодня днем не придут; что касается тёти Сян, у нее дома возникли дела, мама Гу перенесла уборку на после обеда. Она убирает только первый этаж, так что пока ты не устроишь очередную большую вечеринку, она наверх не поднимется.
Выражение восторга на лице Цзян Цзыму было настолько очевидным, что даже человек с близорукостью в восемьсот диоптрий, стоящий в десяти метрах, мог бы отчетливо его разглядеть.
— Ты сиди здесь спокойно, слышишь?
— Да, да. — Цзян Цзыму благоговейно кивнула, похлопав себя по груди и пообещав: — Клянусь честью надежного и честного юноши.
Сяо Лицзао приподнял подбородок, криво усмехнулся уголком губ: — Хех, поверить тебе — вот уж странно.
Как и ожидалось, как только Сяо Лицзао уехал на машине из коттеджного посёлка, Цзян Цзыму тут же связалась с Гу Суйсинь, жалобно сказала, что ее питомец не кормился почти неделю, и она очень волнуется, умоляя Гу Суйсинь дать ей полдня отпуска.
Гу Суйсинь оказалась не бесчувственной. Она кое-что проинструктировала Цзян Цзыму, велев ей вернуться раньше Сяо Лицзао.
— Сестра Гу, я тоже хочу вернуться пораньше, но у меня нет ключа! Даже если я вернусь пораньше, буду ждать у двери виллы, и меня раскроют. — Цзян Цзыму, нахмурив маленькое личико, подперла щеку и присела в прихожей. Стоило ей поднять взгляд на дверь, как начиналась головная боль. Она не была новичком в этом деле, такие двери с тройной защитой, открывающиеся либо по биометрическим данным хозяина, либо с помощью кода и ключа, были ей до боли знакомы.
Гу Суйсинь, казалось, предвидела, что Цзян Цзыму поднимет этот вопрос.
Едва Цзян Цзыму закончила говорить, не успев закрыть рот, как услышала спокойный голос Гу Суйсинь: — Электронный замок на той вилле очень чувствительный, отпечатки пальцев иногда распознаются с трудом. К тому же, этот Цзаоцзы, он человек рассеянный, часто забывает вещи, когда выходит. После того, как он несколько раз попал впросак, теперь он, когда выходит, всегда кладет ключ под цветочный горшок у двери.
Услышав это, Цзян Цзыму хихикнула, поспешно открыла дверь, заглянула наружу и действительно увидела ряд цветочных горшков, в которых росли всякие растения: калатея, маленькие розы, австралийская сосна, хлорофитум хохлатый и так далее.
— Сегодня воскресенье, считай справа налево от двери, седьмой горшок.
Цзян Цзыму, сделав «змеиный» маневр, метнулась туда. Следуя указаниям, как можно было не найти?
— Пароль: один-три-D-I-A-N.
— Ох. — Цзян Цзыму сложила буквы и прочитала. Ну и ну, этот пароль «тринадцать часов» прямо-таки пика-пика.
— Спасибо, сестра Гу.
Гу Суйсинь повесила трубку и глубоко вздохнула. Она прекрасно понимала, что большая птица не ест мелкое зернышко, Цзян Цзыму, проделав столько усилий, чтобы установить с ней контакт, никогда не станет рисковать ради мелкой выгоды в сто тысяч. Поэтому, как бы то ни было, не стоило беспокоиться, что она сбежит с деньгами и не вернется. И все же, веки Гу Суйсинь не переставали подергиваться, и ей смутно казалось, что сегодняшний день не является благоприятным.
Если бы в этом мире существовало «если бы», Сяо Лицзао сказал бы: если бы можно было повернуть время вспять, я бы ни за что не вышел сегодня!
Гу Суйсинь сказала бы: если бы можно было повернуть время вспять, я бы, поставив на кон свою репутацию топ-менеджера Huayu, ни за что не ответила бы на звонок Цзян Цзыму!
Цзян Цзыму сказала бы: если бы можно было повернуть время вспять, я бы тогда проглотила ключ!
Если бы ключ мог говорить: если бы можно было повернуть время вспять, нельзя ли перестать давать мне столько ролей? Душа устала!
Да, как только Цзян Цзыму нашла точное место, где Сяо Лицзао прятал ключ, она, не знаю, какая жилка в тот момент дернулась, замерла на мгновение, а затем, словно с приступом «мозговой пробки», по-прежнему честно положила ключ обратно на место.
— Оставить его здесь действительно безопаснее, чем носить с собой. — Будучи гением логики, Цзян Цзыму обладала выдающимся талантом убеждать себя в правильности ошибочных решений.
Тем вечером, во время чаепития, ключ, спрятанный под цветочным горшком, наконец-то увидел свет. Но ключ сказал: очень жаль, но рука, держащая меня сейчас, совсем не нежная, совсем не женственная, грубая и небрежная, совершенно не думает о моем пользовательском опыте.
— Мой милый, это точно вилла Сяо Лицзао? Точно, тот самый азиатский идол Сяо? Ли? Цзао, с самым большим числом фанатов в мире и самой высокой известностью?
Цюань Лэчжэн стоял у двери виллы, сначала дыхнул на пальцы, затем перекрестился на груди, без колебаний нажал код, а затем, встряхнув электронным ключом, издал резкий щелчок. Дверь действительно открылась.
— Жена, если бы это не был дом моего брата, я бы смог открыть дверь?
Цюань Лэчжэн положил руку на шею Гунцзы, наклонился и подарил сладкий поцелуй, затем отступил на несколько шагов и, как обычно, положил ключ на место.
— Let’s go get it! — сказал он, обняв Гунцзы за талию и вместе войдя в дом.
Едва войдя в комнату, фанатская натура Гунцзы тут же проявилась. Сжав кулаки, она стояла, и ее глаза, похожие на шарики, метались то туда, то сюда.
Огромные фотографии Сяо Лицзао на стене, небрежно разложенные на столе фотоальбомы Сяо Лицзао, стопки плюшевых мишек в стиле одежды с концерта Сяо Лицзао в углу — для Гунцзы это были один за другим сердечные удары. Стоило лишь взглянуть, и тело юной фанатки мгновенно становилось мягким, как растопленный сыр. Она открывала рот от удивления, в то время как из желудка вылетали тысячи бабочек.
Цюань Лэчжэн, увидев это, пожал плечами в западном стиле, ловко достал сигарету, встал в стороне, выпуская клубы дыма, и время от времени повышал голос, выкрикивая имя Сяо Лицзао, с видом хулигана, пришедшего выяснять отношения.
Без сюрпризов, после долгих криков, никакого ответа не последовало.
Цюань Лэчжэн обернулся и позвал свою жену, только тогда обнаружил, что его жена куда-то запропастилась. В гостиной, кроме него, никого не было.
В этот момент мужчине, нельзя сказать, что он не чувствовал себя униженным.
— В свое время, Цзаоцзы стал популярен в индустрии развлечений, нося имя «второй после Цюань Лэчжэна», не так ли? — Цюань Лэчжэн мысленно соревновался, сильнее сжимая пальцы, держащие окурок.
Девять лет назад сестра Гу просила меня помочь ему адаптироваться в течение года. Тогда наш временный дуэт был самой взрывной группой в истории популярной музыки всей индустрии развлечений, хорошо?
Как только время и место нашего единственного концерта были объявлены, все авиакомпании мира, известные имена, проявив дальновидность, за полгода увеличили количество рейсов, хорошо?
Эти размышления Цюань Лэчжэна были не пустыми словами или самовосхвалением. Церемония передачи титула «Короля Huayu» действительно состоялась восемь лет назад на единственном концерте Цюань Лэчжэна и Сяо Лицзао. И эта историческая сцена тогда была широко освещена в заголовках газет и интернет-СМИ, а фанаты прозвали ее «передачей императорского трона». Всего четыре слова, которые одновременно подтвердили их статус в индустрии развлечений.
Среди артистов, которых вела Гу Суйсинь, Сяо Лицзао действительно был самым талантливым и одаренным. Однако, самым мирным, с самыми спокойными фанатами, о котором всегда отзывались с большим уважением, был всегда Цюань Лэчжэн — тот, кто в пике своей карьеры сошел с ума, махнул рукавом и исчез, сказав, что уходит на пенсию, как одинокий воин, победивший всех.
Из этого видно, что профессия артиста, являющаяся высокорискованной и экстремальной, — это действительно плыть против течения, не продвигаясь, значит, отступая. Чтобы сохранить свою репутацию, самый умный способ — это отступить в нужный момент, оставив публике самый прекрасный и решительный образ на вершине.
Цюань Лэчжэн глубоко вздохнул, поджал губы и одним движением выкурил сигарету до конца. Он приподнял бровь, глядя на огромное фото Сяо Лицзао на стене, и сделал тот же самый жест — движение бедрами, фиксирующее точку. И его амплитуда, и сила по-прежнему были способны покорить всех, как и много лет назад.
Цюань Лэчжэн загадочно изогнул уголок губ, злобно усмехнулся. Как раз в тот момент, когда он предавался воспоминаниям о прошлом, он вдруг услышал пронзительный визг своей маленькой жены, разрезавший воздух.
Тело Цюань Лэчжэна напряглось, он зашагал, зашагал по направлению к звуку, и, приглядевшись, увидел Гунцзы, дрожащую, прикрывающую рот и в панике медленно отступающую.
— Дорогая, что случилось? — Цюань Лэчжэн, вскочив, бросился к Гунцзы, осторожно осматривая ее, боясь, что с любимой что-то случится, и одновременно боковым зрением непроизвольно бросил взгляд на комнату, из которой только что вышла Гунцзы. И этот взгляд, он не мог не испугаться, чуть не сев на пол.
— Что… что это все… такое? — будучи «Верховным императором» индустрии развлечений, Цюань Лэчжэн, хоть и не был в «реке и озерах», но совершенно не мог избежать шквала новостей из мира развлечений. Поэтому он, конечно, знал, как выглядит недавно ставший популярным Ли Фэн.
— Этот… Цзаоцзы, его ориентация действительно… эх… трудно сказать.
Первая реакция Цюань Лэчжэна была тоже очень интересной.
Гунцзы, прикрыв рот, могла издавать только хлюпающие звуки из горла.Глядя на всю комнату, заполненную фанатскими атрибутами Ли Фэна, она, как любительница пить маття и шипперить пары, будучи «девушкой, увлекающейся BL-романами», уже была так взволнована, что не могла сдержаться и тут же «умерла».
Да, что может быть радостнее, чем увидеть, как любимый кумир одним прямым ударом выбивает дверь шкафа? Что может быть более захватывающим, чем получить подтверждение пары, которая была ударена прямо по голове? Что может быть слаще, чем получить конфету от настоящей пары?
— Жена… послушай меня, то, что говорят в интернете о Цзаоцзы… это все слухи! — Цюань Лэчжэн не совсем понимал выражение лица Гунцзы, которое было одновременно похоже на плач и смех, не плач и не смех. Сейчас единственное, что он хотел сделать, это немедленно защитить свою честь настоящего мужчины.
— Жена, как бы то ни было, в тот раз я правда не знал… ты веришь мне, я совершенно ничего не знал! Между мной и Цзаоцзы, тем более, ничего не было!
Гунцзы махнула рукой, в глазах у нее блестели слезы, она бросилась вперед и подарила Цюань Лэчжэну глубокий поцелуй, по слогам произнося: — Мой милый, не говори. Позволь мне побыть одной некоторое время, хорошо?
Цюань Лэчжэн немного опешил, беспомощно почесал затылок: женщины — это действительно загадочные существа! Сказав это себе, он поднял бровь и снова встретился взглядом с ростовой фигурой Ли Фэна в комнате: «Боже мой, как же это нелепо, на картонной фигуре еще и отпечаток губ оставил!»
Цюань Лэчжэн осмотрел все вокруг, пытаясь найти оправдание происходящему в рамках своего ограниченного понимания.
— Может быть, Цзаоцзы действительно большой фанат Ли Фэна?
— Нет-нет, других не знаю, но такой самовлюбленный, как Сяо Лицзао, вряд ли будет иметь кумиров, кроме самого себя.
— Или, может быть, Цзаоцзы использует эти вещи, чтобы мотивировать себя, чтобы не уступать Ли Фэну?
Цюань Лэчжэн снова покачал головой: такой самовлюбленный, как он, даже если бы считал Ли Фэна соперником, он бы просто молча увеличивал сложность тренировок, делал бы свое дело, а не устраивал бы такой нелепый цирк.
— Или, может, у Цзаоцзы есть тайная девушка, и моя невестка — преданный фанат Ли Фэна? — Эта мысль вызвала у самого Цюань Лэчжэна смех. — С таким характером, как у Цзаоцзы, который готов свернуть горы, разве сможет какая-нибудь женщина его выдержать? Даже если такая найдется, с его надменной гордостью, сможет ли он смириться с тем, что его женщина любит другого знаменитого артиста?
— В конце концов, такие широкие, как я, с необъятным сердцем, как море, зрелые (терпеливые) мужчины (боги-черепахи), сейчас очень редки.
Цюань Лэчжэн вздохнул, глядя на покрасневшее от восторга лицо своей жены, и искренне подумал, что сейчас должен зазвучать его личный старый хит, чтобы создать атмосферу — «Если это не любовь».
— Хм, очень вероятно… это тот, из семьи сестры Гу… — Вспомнив того человека, пробудились далекие и ужасные воспоминания Цюань Лэчжэна, и его кожа головы невольно покрылась мурашками.— Но это тоже неправильно, этот пожилой муж-фанат всегда преследовал только артистов, которых ведет сестра Гу. Когда это он начал гнаться за Ли Фэном, отойдя от дома? Даже если, слава богу, он действительно стал ярым фанатом Ли Фэна, он вряд ли посмеет так открыто выставлять эти вещи в доме Цзаоцзы, верно?
Цюань Лэчжэн надул губы. Последнее и наименее убедительное объяснение, которое он смог выжать из себя, было: — Жена, мы, возможно, действительно ошиблись местом. — Это вообще не вилла моего Цзаоцзы, хм, здесь, вероятно, просто временная недвижимость какой-то богатой дамы, которая любит лазать по стенам и преследует звезд по заслугам! Хм, должно быть так! Если нет, мои три точки зрения, вероятно, не будут сохранены!
http://tl.rulate.ru/book/197607/21883391
Готово:
