Едва Цзян Цзыму вошла в свой личный номер, она тут же погасила свет, достала телефон и тщательно осветила каждый уголок комнаты. Убедившись в отсутствии подозрительных камер, она включила свет и начала ощупывать каждый предмет в комнате, большой и маленький. На это ушло около двух часов.
Цзян Цзыму перевела дух и принялась внимательно осматривать комнату.
Гу Суйсинь позаботилась обо всем — её деловая хватка впечатляла. Комната представляла собой люкс, состоящий из спальни и прилегающей ванной. Окон не было, так что папарацци не могли подстеречь. Основной цвет комнаты — бледно-голубой, обстановка простая, без намека на женственность, но сейчас стены были обклеены плакатами нового популярного кумира Ли Фэна. У кровати стоял полноростовой стенд Ли Фэна, на подушке — две плюшевые игрушки в стиле чиби, большие и маленькие. На тумбе под телевизором аккуратно лежали DVD с концертов Ли Фэна за год с момента дебюта, его сольный альбом, альбом кавер-версий и DVD с его камео в историческом сериале. На прикроватной тумбочке обнаружились даже две фирменные палочки для поддержки фанатов от фан-клуба Ли Фэна. С первого взгляда это напоминало строчки из стихов о девичьих мечтах.
«Это задание должно быть легче, чем прошлое у Цзин Чуна», — Цзян Цзыму развалилась на диване, уставившись в потолок, и подумала про себя: «Ведь на этот раз объект — Ли Фэн!»
«Посмотрите на эту внешность, словно сошел со страниц девчачьей манги».
«Если смогу войти в ритм, то, думаю, справлюсь с заданием меньше чем за неделю и получу свои деньги».
Думая так, Цзян Цзыму уже предвкушала, как потратит два миллиона, как дверь комнаты с громким «дуан!» распахнулась.
— Ты знаешь, что за окном идет снег, чудиха?
Цзян Цзыму вскочила с дивана, как карп, и обернувшись, ясно увидела пришедшего — это был Сяо Лицзао. Конечно, на его территории никто другой не посмел бы так бесцеремонно ворваться.
— Ты шутишь, сейчас же май, — произнеся это, Цзян Цзыму тут же спохватилась: — Ах, ты хотел сказать, что ты невиновен, как Доу Э?
Цзян Цзыму потерла руки, её лицо расплылось в широкой улыбке, словно пышный пион.
— Значит, твой тренер и правда не щадил тебя. Тебя наказали, да?
— Ты еще смеешь смеяться?
Сяо Лицзао встряхнул плечами, полужалобно, полукапризно кивнул на свои руки: — Благодаря тебе, я теперь не могу поднять обе руки.
— Неудивительно, я так и думала. Ведь Сяо Лицзао, стоящий на вершине идольной пищевой цепочки, не может в частной жизни быть таким невоспитанным — врываться без стука. Раз уж твои руки сломаны, это простительно, я великодушно прощаю.
— Кстати, могу я запереть эту комнату?
— Ты мне не доверяешь? — проворчал Сяо Лицзао. — Ты вообще говоришь по-человечески? Ты это сказал, взглянув в зеркало и тщательно обдумав?
Не дожидаясь ответа Цзян Цзыму, Сяо Лицзао лениво продолжил: — У меня есть ключ, так что неважно, запришь ты дверь или нет. Насчет твоих тревог, я думаю, тебе стоит успокоиться на сто двадцать процентов. Кстати говоря, между нами, мне скорее стоило бы беспокоиться, не так ли?
— Милый, у тебя нарциссическое расстройство личности. Не лечится, никаких уколов и таблеток. Просто походи по улицам, получи пару раз по голове, и все само собой пройдет.
К её удивлению, Сяо Лицзао не ответил сразу. Его большие глаза, как у олененка, завертелись, и он медленно подошел к Цзян Цзыму.
— Тренер только что ушел, я хочу принять душ.
— О, иди.
Сяо Лицзао молчал, наклонился вперед, взглянув на свою белую футболку, уже промокшую от пота. Он поджал губы, намекая: «Я теперь бесполезный айдол».
— Ну что? Хочешь, чтобы я тебе помогла раздеться?
Сяо Лицзао надул губы и по-детски кивнул.
— Руки ужасно болят, совершенно не могу их поднять.
— О. Тогда подожди меня, — не дожидаясь ответа Сяо Лицзао, Цзян Цзыму уже выбежала из комнаты.
Пять минут спустя.
Сяо Лицзао сидел на диване с выражением полного недоверия на лице, не отрывая взгляда от Цзян Цзыму.
— У тебя же много одежды, не жалко одну футболку, — Цзян Цзыму, надев пару перчаток, которые ей дали с заказом барбекю, взяла Сяо Лицзао за воротник одной рукой, а ножницами в другой, с щелчками распорола дорогую футболку H-бренда стоимостью более двух тысяч юаней.
— Ты… ты брезгуешь мной? Еще и в перчатках?
— Нет-нет, что ты. Ты – наш папа-заказчик, мой кормилец. Я, простой работник, разве могу тобой брезговать? Так разрезав, тебе совсем не придется шевелить руками. Смотри, как я заботлива, можешь не благодарить.
Слова Цзян Цзыму звучали совершенно неискренне.
— Вижу твою профессиональную фальшивую улыбку! Ты знаешь, если бы я бросил на сцену такую футболку, мои поклонники, их было бы десятки тысяч, они бы подрались до крови, чтобы заполучить её!
— Верю! Не только из-за одежды кумиров дерутся, но и ради рукопожатия три месяца руку не моют. На широком пляже всякого песка найдешь!
Сяо Лицзао резко встал, его лицо стало серьезным: — Моих фанатов я могу критиковать, но других – нет.
— Правда? Тогда почему я, как твоя фанатка, которая поддерживает тебя, вдохновляет, помогает, восхищается, тратит силы, время и деньги, должна быть тобой критикована?
Сяо Лицзао, услышав это, на мгновение запнулся, поджал губы и, молча, уставился на свои шоколадные кубики пресса.
Следуя за взглядом Сяо Лицзао, Цзян Цзыму тоже невольно уставилась на четкие, сексуальные шесть кубиков пресса, и в уме рассуждала: «Не могу отрицать, какая же у него отличная фигура!»
Сяо Лицзао слегка поднял глаза, делая вид, что случайно, и пристально посмотрел на Цзян Цзыму, словно желая рассмотреть каждую мельчайшую перемену на её лице.
— Красиво?
— Красиво.
«Вот и попался. Разве можно устоять перед обаянием Сяо Лицзао?» — Сяо Лицзао почувствовал прилив гордости, его сэйнэн-душа возгорелась, и он захотел немедленно раскинуть руки, выпрямиться и закричать: «Я – главный красавчик Китая!» «Я – король индустрии развлечений!»
— Хочешь потрогать? Или хочешь увидеть больше?
Цзян Цзыму немного опешила, подняла брови и серьезно, с невинным видом спросила: — Ты, наверное, не хочешь, чтобы я тебе штаны сняла? А помощь нужна, чтобы спину помыть? Ах да, руки же не слушаются, как ты в туалет ходишь? Как попу вытираешь, когда покакаешь?
*%￥#@*
Зрачки Сяо Лицзао затряслись.
— Твои мысли, они не могут быть такими разбросанными? И эта ассоциативность, она не может быть такой приземленной?
Цзян Цзыму пожала плечами, развела руками и медленно отступила на пару шагов.
— Еда, питье, туалет — разве это не повседневные дела, которые каждый должен учитывать? Айдолы — люди, а не боги, разве они не ходят в туалет, не пукают, не имеют утреннюю эрекцию… кхм-кхм, верно?
— Хи-хи… — внутренний монолог Сяо Лицзао: «Эта девчонка, что, съездила за границу за дипломом, а вернулась — и никакой восточной сдержанной красоты не осталось? Обидно, так не хочется связываться».
— Прекрасные вещи, по человеческой природе, разве не хочется обладать ими?
Цзян Цзыму почесала затылок, не опровергая: — Желание и реальность — разные вещи. Какие бы прекрасные ни были вещи, если они не мои, почему я должна уделять им слишком много внимания? Будь спокоен и не думай всякую ерунду
Сяо Лицзао, услышав, как Цзян Цзыму протянула последнее слово «ерунду», тут же шагнул вперед.
— Попробуй, и прекрасные вещи могут стать твоими.
— Ладно, ладно, — Цзян Цзыму склонила голову и ткнула пальцем в сторону Сяо Лицзао. — Поверь мне, во-первых, ты точно не захочешь стать для меня такой прекрасной вещью; во-вторых, я сама прекрасно знаю, что самое прекрасное, что я смогу иметь в этой жизни, — это только деньги.
Сделав паузу, Цзян Цзыму сняла одноразовые перчатки и вместе с ножницами отдала их Сяо Лицзао. Её взгляд скользнул к двери, и она медленно, по слогам произнесла: — Учитывая разницу в нашей привлекательности, время знакомства, а также сегодняшний шквал событий, у меня есть все основания полагать, что твои попытки соблазнения — это всего лишь месть за то, что я виновата в твоем наказании от фитнес-тренера.
Такой прямой отпор, ц-ц-ц, великий айдол Сяо Лицзао никогда не сталкивался с таким наивным младшим братом, которого не били жизнью.
Сяо Лицзао: Эм...
— Однако, с другой стороны, твои действия можно считать очень успешными.
Сяо Лицзао: Ха?
— Ведь мой интеллект подвергся беспрецедентному оскорблению.
Сяо Лицзао: Я...
— Великий айдол Сяо, я вдруг поняла, ты действительно не обычный человек, — уголки губ Цзян Цзыму приподнялись, её кошачьи глаза изогнулись в полумесяц. — Получил удар по левой щеке и тут же подставил правую — это же мудрость Будды и богов!
— Прошу, — Цзян Цзыму подняла руку и указала на дверь, как из пулемета выдавая: — В следующий раз, когда будешь устраивать такое самопожертвование ради всеобщего спасения, постарайся быть немного более искусным. Сегодняшнее представление было слишком внезапным.
— Божественная Цзян! — Сяо Лицзао изо всех сил поднял палец и указал на лицо Цзян Цзыму. —
— Ай! Больно! Рука болит!
http://tl.rulate.ru/book/197607/21883388
Готово:
