На следующий день, едва пробило семь утра, Цзян Цзыму уже не могла спать из-за ритмичного боя барабанов. Растерянно протирая глаза, она повернула голову и увидела у кровати ростовую фигуру Ли Фэна. «Мама дорогая!» — вскрикнула она, хватаясь за грудь, чтобы успокоиться. — «Чуть не забыла, вчера же взяла новое дельце», — пробормотала она себе под нос.
«Ладно, раз уж проснулась, пора за работу. Закончу пораньше, вернусь домой раньше», — подумала она.
С этими мыслями Цзян Цзыму резво вскочила, методично и тщательно умылась, нанесла лёгкий, но хитрый макияж нюдовых оттенков и собралась спуститься вниз, чтобы чем-нибудь подкрепиться.
Едва подойдя к лестнице, она увидела Сяо Лицзао в свободной домашней одежде, который, вторя бурной музыке, с упоением танцевал на свободном пространстве гостиной.
Музыка то взрывалась страстью, то становилась томно-чувственной, с четким, прыгающим ритмом, который сам собой навевал желание покачать головой в такт. Несмотря на внушительные габариты, Сяо Лицзао в жарком танце не показывал никаких недостатков: каждый мускул приходил в движение в нужный момент, напрягаясь с нужной силой, подчеркивая красоту движений. Всё было отточено, мощно и слаженно, настолько идеально, что казалось, даже кончики ногтей и пряди волос попадали в ритм. Неудивительно, что его поклонники с гордостью говорили, что смотреть, как их кумир танцует – это пиршество духа и плоти, которое мгновенно исцеляет даже самых заядлых обсессивно-компульсивных невротиков, даря им безграничное удовлетворение.
«Настоящий король попадания в ритм», — прошептала Цзян Цзыму, стараясь не помешать Сяо Лицзао, и осторожно спустилась вниз, держась стены, направляясь к кухне.
— Проснулась?
— Ага.
Цзян Цзыму обернулась. Сяо Лицзао взял пульт, выключил музыку, тряхнул головой, и капли пота разлетелись, словно дождь.
— Разве вчера ты не был так утомлен, что не мог поднять руки? Почему уже так рано начал репетировать?
Сяо Лицзао, не краснея и не запыхавшись, скривил губы: — Чтобы ты не проспала, я специально выбрал самую зажигательную и громкую композицию. Как профессионал, услышав музыку, я забываю обо всех недугах.
— Тьфу ты.
— А?
Сяо Лицзао, держа край полотенца, не успев коснуться лба, спросил: — Ты что, используешь какой-то неизвестный мне иностранный язык или диалект, чтобы меня оскорбить?
Цзян Цзыму бросила на него взгляд: — Отвечаю «Тьфу ты», я отменяю твою услугу будильника.
Услышав это, Сяо Лицзао рассмеялся, его белоснежные зубы ослепительно блеснули.
— Бесплатная дополнительная услуга, возврату и обмену не подлежит.
— Пф.
Цзян Цзыму махнула рукой и сама открыла холодильник. Доставая яйца, она сказала: — Я буду делать яичницу, хочешь? Взамен – такая же бесплатная услуга, без дополнительной платы.
Сяо Лицзао облизнул губы, помолчал полминуты: — В восемь привезут еду. На завтрак у меня будет только кусок печеной тыквы и стакан свежевыжатого фруктово-овощного сока.
— Зачем так себя мучить? Такая жизнь лишена всякого удовольствия.
Цзян Цзыму оглядела несколько стеклянных банок в холодильнике, достала одну, нераспечатанную, с яичными желтками. Посмотрев на дату, она обнаружила, что она прошлогодняя.
— Ты же не ешь это, зачем так забивать холодильник?
Сяо Лицзао, мягко массируя плечо в качестве разминки, приподнял бровь и выругался: — Неблагодарная.
— Это мама Гу заказала вчера, узнав, что ты будешь жить здесь.
Лицо Цзян Цзыму слегка покраснело, она виновато ответила, а затем добавила искреннее: «Спасибо».
— Но, сестра Гу, готовя все это... не боится, что ты не устоишь и тайком съешь?
Услышав это, Сяо Лицзао сразу принял серьезный вид.
— У меня в сентябре азиатский тур, поэтому с этого момента я должен правильно питаться, контролировать вес, увеличивать физическую нагрузку для повышения выносливости.
— Это моя работа, и я, естественно, не буду относиться к ней несерьезно. Ты думаешь, я тот дурак, который тайком ест и создает себе проблемы?
— Ну, в общем-то, да…
Цзян Цзыму замотала головой, будто трещоткой: — Нет-нет-нет, ты точно не такой! — подумала она про себя: «Серьезное отношение к работе – единственное светлое пятно в этом раздражающем типе».
— Так что… — Сяо Лицзао подошел к Цзян Цзыму на несколько шагов, понизив голос, с некоторой заминкой.
— Так что, я могу победить благодаря своим способностям. Если… если придется конкурировать с Ли Фэном.
— Ты…
— Слова мамы Гу я не могу не слушать. В конце концов, она самый близкий мне человек в этом мире, я не хочу ее расстраивать.
Цзян Цзыму повертела глазами, запустив в своей памяти «поисковик Сяо Лицзао».
Кажется, я слышала, что у этого парня было какое-то трудное детство. Такой стандарт для дебютантов, просто штампованная история. Кого это волнует? Это просто бизнес.
Сяо Лицзао, видя, что Цзян Цзыму долго не отвечает, сжал губы и прояснил свои слова.
— Так что… на этот раз, ты можешь сделать вид, что ничего не случилось, и, пожалуйста, не причиняй Ли Фэну никакого вреда.
— Босс, я хотела спросить, вы с Ли Фэном… это…
Слушая просьбу Сяо Лицзао, Цзян Цзыму в своих мыслях завернула на несколько кругов, придя к предположению о сексуальной ориентации Сяо Лицзао, о которой ходили слухи в сети. Что-то вроде «бог богов китайской индустрии развлечений не любит женщин, а любит мужчин», или «Сяо Лицзао никогда не был замечен в скандалах, потому что встречается только с мужчинами», и так далее, и тому подобное.
Крупные авторы фанфиков о парах «мальчик+мальчик» умели создавать самые разные комбинации с участием Сяо Лицзао. Нельзя не отметить, что в последнее время появилось множество популярных работ, где Сяо Лицзао и Ли Фэн были объединены в пару «Двойной ЛИ». Фантазия была бурной, очень захватывающей, и они мгновенно стали самой популярной гомосексуальной парой Сяо Лицзао.
Сяо Лицзао, хотя и не знал, какие расчеты в данный момент происходят в голове у Цзян Цзыму, по одному лишь её слегка восторженному выражению лица и странным, недосказанным взглядам, мог понять, что, о чем бы она сейчас ни думала, это точно не будет ничего хорошего.
— Кхе-кхе, не волнуйся о деньгах. Обещанную сумму я возмещу тебе лично, без копейки обмана.
— Так нельзя! Я же мастер по коррекции судьбы с профессиональной этикой! — Цзян Цзыму немного повысила голос. — В крайнем случае, я не стану калечить его, лишь причиню ему мелкие неприятности. В любом случае, по моему многолетнему опыту, степень невезения объекта воздействия находится в пределах контролируемого диапазона.
Сяо Лицзао кивнул, снова вытер пот со лба, помолчал, а затем вдруг выдал: — Птица-гадалка, раз ты занимаешься коррекцией судьбы, почему бы тебе просто не добавить мне баффы, не причиняя никому вреда?
— Что ты понимаешь? Судьба и продолжительность жизни во вселенной предопределены, их сумма остается неизменной. Говоря научным языком, ты понимаешь закон сохранения энергии? Добавить невозможно, можно только сначала отнять, а потом добавить, регулируя индивидуальные различия. Я забираю часть удачи у одних и возвращаю ее в цикл, проводя перераспределение судьбы. Удача, которая была отнята, может выпасть на чью-то одну голову, а может разделиться на миллионы частей и выпасть миллионам людей. Такое перераспределение случайно, или, скажем так, это работа небес, я не могу на это повлиять.
— Просто потому, что ты напрямую связан с тем, у кого я отнимаю удачу, ты можешь получить видимый результат, но та часть судьбы, которая была отнята, на самом деле не обязательно достанется тебе.
— О. — Сяо Лицзао на мгновение задумался, обдумывая объяснение Цзян Цзыму, и оно действительно звучало правдоподобно.
— Значит, твои небольшие корректировки фактически увеличивают объем работы небес.
— Именно так. — Цзян Цзыму хлопнула в ладоши, вздыхая: — Поэтому люди, занимающиеся нашим делом, не живут долго. Подумай сам, Небесный Отец радостно загорает на пляже Сайпана, любуется пышногрудыми красавицами и ловит карпов кои для души, вдруг у него звонит WeChat, и его единственный подписанный публичный аккаунт — «Руководство по разведению людей» — присылает инструкцию, сообщая, что в Китае у кого-то снова отняли часть судьбы, и эта свободно парящая в воздухе удача теперь ждет перераспределения.
— Небесный Отец думает: «Я же в отпуске, а ты опять мне работу подсовываешь, каждый день 996, кто такое выдержит? Ну-ка, посмотрим, какая девчонка мне жизнь портит».
— Открывает Зеркало Тысячи Превращений, и видит мое лицо. Небесный Отец говорит: «Вот ты кто. Я запомню тебя на всю жизнь. Не дам тебе дожить до девяноста девяти, иначе мой годовой отпуск просрочится».
Сяо Лицзао, слушая, как Цзян Цзыму болтает все больше и больше не по делу, искренне воскликнул: — Вот почему, наверное, девушкам нужно так хорошо владеть искусством макияжа и фотошопа. Даже если Небесный Отец сфотографирует тебя зеркалом, он не обязательно узнает, кто есть кто. — Едва он договорил, Сяо Лицзао опустил взгляд, оглядел маленькое личико Цзян Цзыму, покачал головой и вздохнул: — Что касается твоего частного случая, тебе лучше полагаться на пластическую хирургию, чтобы выжить.
Цзян Цзыму тихо проворчала: — Ты страховал свой ядовитый язык? Ты так себя ведешь, что тебя действительно могут убить.
Сяо Лицзао инстинктивно пригладил челку, наклонил голову, на его лице расцвела радость победителя. — Я не только застраховал свой язык, но и хочу подать заявку на внесение своего лица в список Всемирного культурного наследия.
«Ха-ха», — плюнула про себя Цзян Цзыму, но тут же испугалась, что ее продолжат расспрашивать о деталях коррекции судьбы, ведь ей будет трудно выкрутиться. Подумав так, она решила воспользоваться темой внешности, чтобы перевести внимание Сяо Лицзао на что-нибудь другое.
— Да-да-да, ты самая красивая, я не спорю. Что касается меня, то пластическая операция – это, пожалуй, слишком. Другим пластическая операция стоит денег, а мне – жизни. Если бы какой-нибудь хирург взялся за меня, с моим стартовым уровнем, сравнимым с Марианской впадиной, он бы, наверное, умер от усталости на операционном столе?
После этих слов Сяо Лицзао немного обиделся.
— Да ладно, ты не настолько уродлива, чтобы это было очевидно.
— Ха-ха. Тебе лучше вернуться к репетициям, иначе я боюсь, что в следующую секунду я не выдержу, схвачу тебя за шею и буду тереть твое лицо о гладкую сковородку для яичницы.
Сяо Лицзао почувствовал себя немного счастливым. Не потому, что ему было приятно, а потому, что за всю свою жизнь он редко встречал молодых девушек, которые были бы так открыты и раскованны с ним. Особенно после того, как он стал знаменитым, такая непринужденная атмосфера общения практически исчезла. Вокруг него на сцене и вне ее были либо безумно кричащие фанаты: «Цзао такой крутой, я рожу тебе ребенка», либо отчаянно вопящие хейтеры: «Сяо Лицзао, убирайся из индустрии развлечений».
Искренность в годы после обретения славы стала редкой и бесценной.
— Кстати, в восемь придет диетолог с едой; в десять придет уборщица. Я буду работать внизу, а ты оставайся спокойно в комнате на втором этаже. Мы не будем мешать друг другу, и главное — ты не должен позволять посторонним обнаружить тебя, чтобы они не подумали, что я…
— Что ты, старый хрыч, совсем ослеп и не видишь разницы, раз уж позволяешь такой заурядной личности, как я, появиться в твоей вилле.
Сяо Лицзао рассмеялся, не зная, плакать ему или смеяться: — Ты не можешь прожить и дня, не применяя свой талант в издевательствах, не так ли?
— Взаимно.
Сначала я тебя подкалываю, потом ты меня, и так мы будем перебрасываться остротами.
http://tl.rulate.ru/book/197607/21883389
Готово:
