— Старейшина Хуэй? — лицо Ян Чжэня мгновенно озарилось радостью. — Старейшина, вы ведь ушли сразу после того, как явились мне во сне много лет назад. Что же тогда стряслось?
Было очевидно, что Ян Чжэнь искренне уважал Хуэй Саньюаня — так младшие в семье почитают мудрых старцев.
20 лет назад у него случился конфликт с другой семьёй. В ту же ночь Хуэй Саньюань в одиночку разнёс всё их «святилище» и разогнал чужих духовных коней.
После этого он явился Ян Чжэню во сне, сказал, что уходит, но не объяснил причин. С тех пор они не виделись.
Ян Чжэнь и не подозревал, что в ту ночь, когда Хуэй Саньюань после драки собирался вернуть свою душу в тело, он с ужасом обнаружил: его физическую оболочку утащила кошка!
Хозяин кошки решил, что та поймала отравленную крысу, и, недолго думая, швырнул тельце в печь.
В тот миг Хуэй Саньюань почувствовал, как рухнул мир. Он беспомощно смотрел, как горит его плоть, а вместе с ней развеиваются плоды вековой культивации.
Впав в уныние, Хуэй Саньюань покинул Ян Чжэня и ушёл за Великую стену. Если бы его враги среди бессмертных узнали о потере тела, ему бы не поздоровилось.
Но перед уходом он, конечно, не мог не отомстить. До сих пор та семья прозябает в нищете: их сын и дочь с трудом выбились в люди, но и те загремели за решётку из-за проблем с законом.
Уже в центральных землях Хуэй Саньюань волей случая встретил учителя Ли Хунфэя — старого директора приюта.
Старик рассудил, что 300 лет суровой культивации не должны пропасть даром, тем более что Хуэй не опустился до убийства ради мести. Директор приложил немало усилий, чтобы отыскать для него это тело хомяка.
Конечно, ни Ян Чжэнь, ни сам Ли Хунфэй об этих подробностях не знали.
Предавшись воспоминаниям, Хуэй Саньюань помрачнел. Он взглянул на Ян Чжэня и скривился:
— Меньше спрашивай о делах нашего мира!
— Мои дела за стеной идут в гору, так что не забивай свою голову. Давай, заканчивай здесь, и чтобы духу твоего тут не было!
Раз Хуэй Саньюань не хотел говорить, Ян Чжэнь не стал настаивать. Он повернулся к зажжённой свече, закрыл глаза, и вдруг всё его тело пробила дрожь.
Когда он снова открыл глаза, его аура разительно изменилась. Ли Хунфэй с любопытством наблюдал: судя по всему, прибыл Тот, кого призывал Ян Чжэнь — его «Великий Глава».
— Хуэй Саньюань? — Ян Чжэнь (а точнее, вошедший в него дух) удивлённо уставился на хомяка и усмехнулся. — Оказывается, ты всё-таки жив?
— Тьфу на тебя! — грубо огрызнулся Хуэй Саньюань. — Бай Тяньхай, ты скорее сдохнешь, чем я!
Он ни капли не церемонился с этим главой «Белого Зала». В былые времена Хуэй Саньюань сам был главой «Серого Зала», а Бай Тяньхай — лишь его заместителем.
Бай Тяньхай скривил губы, не оставаясь в долгу:
— Гляжу я на твои остатки магии... Тебя что, побили? Ну, оно и понятно: крыса на улице — каждый хочет ударить. Привыкай!
— Да я твою бабушку... Ах ты мелкий... Слышь, Фэй, не держи меня!
— Санье, Санье, тише! Дело прежде всего! — прошептал Ли Хунфэй, удерживая духа. И добавил совсем тихо: — Если прогонишь его, прощай наш банкет с жареной курицей!
Услышав это, душа Хуэй Саньюаня холодно хмыкнула:
— Ладно, сегодня я тебя пощажу.
С этими словами он уселся прямо на голову Ли Хунфэя и замолчал. Тот, улыбнувшись, шагнул вперёд:
— Госпожа Бай, давайте займёмся делом? Как только закончим, я принесу вам свои глубочайшие извинения.
— Не стоит, — Бай Тяньхай явно знал склочный характер Хуэй Саньюаня. — Сделаем всё по правилам.
Она достала из потрёпанной сумки пустую чашу, накрыла её красной тканью и положила сверху крохотную пилюлю.
Ли Хунфэй пристально наблюдал. Пилюля на глазах превратилась в жидкость и просочилась сквозь ткань. Когда лоскут убрали, в чаше плескалась чистая вода.
Бай Тяньхай протянула чашу Му Цинвань и улыбнулась:
— Цветочек, выпей это. Дома немного отдохнёшь, и всё пройдёт.
— А? Ох, хорошо... Спасибо вам! — Му Цинвань, которая до этого молча наблюдала за «представлением», не сразу поняла, что обращаются к ней.
Значения прозвища «Цветочек» она не знала, но переспрашивать не решилась — и так было ясно, к кому обращаются. Она поклонилась старушке (точнее, Ян Чжэню в её облике) и осушила чашу до дна.
У духов-покровителей свои названия для людей. «Жареный феникс» вместо курицы — это ещё просто. «Цветочек» — так они называют незамужних девушек. Замужних зовут «Златовласками» или «Хозяйками восьми сокровищ», а женатых мужчин — «Архатами».
Госпожа Бай кивнула девушке, а затем искоса глянула на Хуэй Саньюаня:
— Тот хомяк на третьем этаже — это ведь ты, верно?
Едва она договорила, Ян Чжэня снова затрясло — Госпожа Бай ушла.
Хуэй Саньюань, сидя на макушке Ли Хунфэя, ещё не успел прийти в себя, как из окна третьего этажа раздался гневный голос медсестры:
— Чей это хомяк?! Вы что, не знаете, что в больницу с животными нельзя?!
В следующую секунду из окна вылетело упитанное пушистое тельце.
— Ой, бляха! Не бросай! — завопил Хуэй Саньюань. — У меня это тело в единственном экземпляре!
Его душа вихрем метнулась обратно в тело. Размехивая лапками в воздухе, он закричал:
— Фэй, спасай!
Ли Хунфэй бросился ловить его, но промахнулся — хомяк со всей дури шлёпнулся ему прямо на макушку.
— Ой-ой-ой! — взвизгнул зверёк.
— Санье, вы как? Живы? — обеспокоенно спросил парень.
— Нормально! Господин Крыс в полном порядке! — Хуэй Саньюань медленно поднялся, вытянул короткие лапки и уныло уселся на голове Ли Хунфэя с таким видом, будто жизнь потеряла всякий смысл.
Пришедший в себя Ян Чжэнь как раз застал эту картину. Он вытаращил глаза на округлый комочек меха на голове друга.
— Это... это... — Ян Чжэнь не договорил, вопросительно глядя на Ли Хунфэя.
Тот промолчал, чтобы не ранить гордость Санье, лишь едва заметно кивнул: «Да, ты всё правильно понял».
Получив подтверждение, Ян Чжэнь молча достал сигарету и глубоко затянулся. Теперь он понял, почему Хуэй Саньюань его избегал.
Бессмертные покровители — народ гордый. Явиться перед старым знакомым в таком... специфическом виде было выше его сил.
Выпустив струю дыма, Ян Чжэнь выдавил из себя кривую улыбку:
— А старейшина Хуэй сейчас... довольно милый, а?
— Тебе делать нечего?! — Хуэй Саньюань вскочил на задние лапки и заматерился: — Закончил дело — катись отсюда! Вали, откуда пришёл, нечего тут воздух сотрясать. Видеть тебя не могу!
Ян Чжэнь повернулся к Ли Хунфэю:
— Ну что, брат. Пора бы и по счетам рассчитаться. Ты сам в нашем деле разбираешься, так что давай по совести, сколько посчитаешь нужным.
Ли Хунфэй кивнул. Если дело сделано, плата обязательна — это и закон, и вопрос кармы.
Когда он помогал Тао Синь, он и вовсе не хотел брать денег. Отец девушки тогда обещал перевести позже — не потому что хотел обмануть, а потому что в кармане было пусто, нужно было наскрести по сусекам.
Кто-то скажет: мог бы и меньше попросить? Но Ли Хунфэй и так взял минимум. То, что они с Хуэй Саньюанем делали, со стороны казалось простым, но на деле они спасали человеческую жизнь. 5000 юаней за такое — сущие копейки.
Но стоило Ли Хунфэю полезть в карман за старым кнопочным телефоном, как и он, и Ян Чжэнь впали в ступор.
— Ты... серьёзно собрался платить через это?
— Я...
Ли Хунфэй неловко затыл затылок. Он только сейчас вспомнил: его телефон Ван Сяолинь превратил в груду бесполезного пластика.
В следующий миг оба парня одновременно посмотрели на стоящую рядом Му Цинвань.
http://tl.rulate.ru/book/193486/21361685
Готово:
