Ли Хунфэй в полном отчаянии стоял на коленях, глядя на разлетевшийся на куски смартфон. В его глазах застыла растерянность. Почему этот мир так холоден и жесток?
Этот телефон купил ему Ян Хунтао — последняя модель, на него и месячной зарплаты не хватит!
И ты, ублюдок, вот так просто его разбил?
Тем временем 6 призраков, покончив со старым Даосом, мгновенно бросились к Ван Сяолиню и стоявшим рядом с ним охранникам.
Даже мастер не смог их сдержать, так что эти обычные люди, лишенные всякой магической силы, и подавно не могли дать отпор. Раздалось несколько истошных криков, и через мгновение все трое были мертвы.
— Стоять!
Как раз в тот момент, когда призраки собирались разорвать душу Ван Сяолиня на куски, подала голос Ху Синьюй, всё это время спокойно наблюдавшая за представлением с дивана.
— Не слишком ли это милосердно — позволить ему просто развеяться?
Призраки в замешательстве переглянулись. Несмотря на ярость, они не окончательно потеряли рассудок и понимали, что слова Ху Синьюй стоит принять к сведению.
— Я сам!
Ли Хунфэй, который только что горевал над телефоном, внезапно вскочил. Его взгляд, устремлённый на потерянную душу Ван Сяолиня, был ледяным.
Далеко не каждый после смерти становится мстительным духом. Для этого нужно перенести невероятные муки перед кончиной, а сердце должно быть наполнено запредельной злобой и одержимостью. И даже при таких условиях должно пройти семь дней — так называемый «Первый Седьмой день», прежде чем душа окончательно трансформируется в злого духа.
До этого момента душа пребывает в состоянии полного беспамятства. Она подсознательно бредёт к храму Чэнхуана или храму Земного Бога, где её встречают призрачные стражи — иньча — для регистрации. На седьмой день сознание возвращается — это называют «возвращением души». Если дух тоскует по миру живых, стражи обычно позволяют ему в последний раз взглянуть на дом, прежде чем сопроводить в Дифу, загробный мир.
Хуэй Саньюань подполз к уху Ли Хунфэя и прошептал:
— Эй, дурень, ты что задумал? Не вмешивайся в это дело!
Ли Хунфэй не стал спорить, он лишь указал на обломки на полу:
— На этот телефон можно было купить целую гору жареных цыплят!
— Ах он сукин сын! — взорвался крыс.
Хуэй Саньюань вытащил из-за щеки банку, в которой раньше запечатывал призраков, и всунул её в руки парню. Затем залез в карман Ли Хунфэя, достал сигарету, прикурил и жадно затянулся.
Ли Хунфэй взял банку и без лишних слов начал нараспев читать заклинание.
Ху Синьюй наблюдала за ними с лёгкой улыбкой, будто всё происходящее было лишь забавной сценой в театре, не имеющей к ней никакого отношения. Однако, услышав слова заклинания, она нахмурилась. Она не была экспертом, но понимала: это точно не Даосская техника.
Ли Хунфэя это не заботило. Поскольку в дело вмешалась Ху Синьюй, основное бремя кармических последствий ляжет на неё. Ему не о чем было беспокоиться.
Внезапно душа Ван Сяолиня закричала. На призрачном лице отразились ужас и боль. Он метался как обезглавленная муха, инстинктивно пытаясь сбежать от Ли Хунфэя, но как бы ни старался, не мог удалиться от него более чем на три шага.
Под ошеломлёнными взглядами присутствующих Ван Сяолин превратился в струю сизого дыма и был втянут в банку.
Хуэй Саньюань, не выпуская сигарету из зубов, подпрыгнул и когтями вогнал семь тонких игл прямо в банку. Глядя на разбитый телефон, он, видимо, всё ещё не чувствовал удовлетворения. Крыс ещё пару раз затянулся и протянул окурок парню.
Ли Хунфэй мгновенно всё понял. Он достал талисман, прикрыл глаза, прошептал короткое заклинание, обернул окурок бумагой и бросил его внутрь сосуда.
От истошных криков Ван Сяолиня, доносившихся из банки, даже у призраков по спине пробежал холодок. Эти двое — человек и крыса — действовали запредельно жестоко. Пока Ван Сяолинь заперт внутри, он будет ежесекундно испытывать муки от пронзающих игл и вечного горения.
Ху Синьюй негромко рассмеялась:
— Малыш, и что ты планируешь с ним делать?
Ли Хунфэй зажал в зубах две сигареты, прикурил их и одну отдал Хуэй Саньюаню.
— Да ничего особенного. Найду какой-нибудь старый общественный сортир на улице и закопаю поглубже. Пусть этот тип познает муки Кровавого Ада.
Уличные туалеты — места с самой тяжёлой и грязной энергетикой, разрушительной для духов. Ли Хунфэй объединил душу Ван Сяолиня с самой банкой. Сосуд не даст его душе развеяться, но если его вскрыть — грешник исчезнет навсегда.
Ху Синьюй удовлетворенно поднялась с дивана:
— Тогда я спокойна. Отправь их в путь, а мне пора возвращаться отдыхать. Заходи ко мне в бар почаще, я сделаю тебе скидку.
Она потянулась и неспешным шагом направилась к выходу из склада. Ли Хунфэй невольно засмотрелся ей вслед. На ней было обычное красное платье, ничего вызывающего, но её грация и аура были смертельно притягательны.
«Настоящая лиса...» — пронеслось в голове.
Когда Ху Синьюй ушла, Ли Хунфэй наконец выдохнул и повернулся к 6 призракам.
— Дамы, вам пора в путь. Когда предстанете перед Судьёй в Дифу, ведите себя вежливо и не вздумайте дерзить. А какое решение он примет — тут уж никто вам не поможет.
— Понимаем, — ответила Лю Вэнь. Её ярость угасла, она смотрела на него со сложным выражением лица. В конце концов она низко поклонилась в знак благодарности. Остальные последовали её примеру.
Ли Хунфэй махнул рукой и начал читать мантру освобождения. Вскоре все они исчезли, отправившись в загробный мир.
Проводив их, Ли Хунфэй достал свой старый кнопочный телефон и набрал номер У Дао.
— У Дао, заходите.
Вскоре в помещение ворвался Чжао Хэн с группой спецназа. Несколько стволов тут же нацелились на парня. Увидев на полу трупы с искажёнными от ужаса лицами, Чжао Хэн нахмурился и подошёл поближе.
— Сяо Фэй, что тут произошло? — тихо спросил он.
Ли Хунфэй прошептал ему на ухо:
— Духи пришли за долгами. Я не смог их остановить.
«Видит Бог, дело не в том, мог я или нет, а в том, что я просто не посмел!» — подумал он. Окажись Ху Синьюй не в духе, она бы его вместе с крысой в Дифу отправила без обратного билета.
Чжао Хэн тяжело вздохнул и с мрачным видом кивнул. Ван Сяолинь был ключевой фигурой в этом деле, к нему было приковано всеобщее внимание. Но раз он мёртв, ничего не поделаешь — придётся оформить как самоубийство из страха перед наказанием.
Станет ли Ли Хунфэй подозреваемым? Смешно. Какие улики? Как доказать, что человек умер от разрыва сердца из-за испуга по вине другого? К тому же он помог накрыть логово опасных наркоторговцев. С какой стороны ни посмотри, на преступника он не тянул.
— Кстати, вы когда заходили, не видели женщину? Она только что вышла.
— Женщину? — Чжао Хэн удивился и покачал головой. — У нас тут всё оцеплено. Неужели кто-то из сообщников скрылся?
Если бы здесь была посторонняя женщина, её бы точно задержали. Ли Хунфэй быстро замахал руками. Если полиция попытается арестовать Ху Синьюй, последствия будут похлеще, чем тот инцидент в элитном посёлке.
Коротко объяснив ситуацию Чжао Хэну, Ли Хунфэй поспешил ретироваться. Разбор завалов — не его забота.
Выйдя из заброшенного микрорайона, он поднял голову. Солнце уже взошло, освещая город. На дорогах начали скапливаться машины — наступил утренний час пик.
Глядя на спешащих людей и слушая шум автомобильных гудков, Ли Хунфэй медленно развёл руки в стороны и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Наконец-то он вырвался из того мрака и грязи.
Вот она, черт возьми, настоящая жизнь!
http://tl.rulate.ru/book/193486/21361622
Готово:
