Форма этого микро-цзуна была полностью идентична центральному большому нефриту, лишь уменьшенная в бесчисленное количество раз, словно изысканная миниатюра. Что еще более поражало, так это то, что на гладкой поверхности микро-цзуна, с точностью, почти неразличимой для невооруженного глаза, была выгравирована миниатюрная звездная карта — на ней был отмечен маршрут, начинающийся в Земле Лянчжу и ведущий прямо к трем челночным кораблям, парящим в воздухе! Это была их карта пути!
Гравитационный световой луч был уже совсем близко! Бешеный поток энергии разрывал воздух, земля вокруг цзуна начала трескаться, разбрасывая камни!
У Линь Юаня не было ни малейшего колебания! Он молниеносно протянул руку и погрузил ее в жидкометаллический паз! Кончики пальцев почувствовали пронизывающий холод и сильное магнитное притяжение. Он схватил крошечный микро-цзун!
В тот момент, когда миниатюрный нефрит оказался в ладони Линь Юаня —
«Бззз! Бззз! Бззз!»
Три нефрита — огромный главный цзун Лянчжу, татуировка на запястье Линь Юаня (словно тоже энергетический узел) — и этот микро-цзун в его руке — одновременно издали резонирующий гул! Этот гул мгновенно усилился, выйдя за пределы слышимости человеческого уха, превратившись в осязаемую ударную волну энергии, воздействующую на пространство!
«Бум —!!!»
С тремя нефритами в качестве ядра, невообразимое энергетическое поле, искажающее свет и пространство, мгновенно взорвалось! Это было не простое взрывное расширение, а стремительное переплетение и формирование над руинами горы Моцзяо огромной, состоящей из бесчисленных мерцающих точек и линий трехмерной матрицы! Структура матрицы была сложной и загадочной, наполненной древней восточной таинственной мудростью — ее центральным узором была первоначальная структура «Карты Хэ», вдохновленная Фу Си и полученная от Желтой реки!
Огромная матрица медленно вращалась, испуская лазурно-золотистое сияние, словно гигантский щит, сотканный из звездной силы, перегородивший путь между руинами и разрушительным гравитационным лучом!
«Зззззз!!!»
Толстый, темно-зеленый гравитационный луч с силой ударил в этот энергетический гигантский щит, образованный матрицей «Карты Хэ»! Не было никакого оглушительного взрыва, лишь пронзительный, скрежещущий звук, будто стекло раздавили силой! Гравитационный луч, способный разрывать сталь и притягивать горы, при контакте с сиянием матрицы, словно хрупкое стекло, рассыпался на части, распадаясь на бесчисленные мельчайшие, лишенные энергии зеленые световые точки, которые, подобно светлячкам летней ночи, рассеялись в воздухе!
«Невозможно!» В станции глубокого космоса Кароль, глядя на мгновенно исчезнувшие показания энергии гравитационного луча, вскрикнул.
Челночные корабли, зависшие высоко в небе, казалось, почувствовали огромную угрозу и неожиданность. Зловещие эмблемы насекомых на корпусах трех кораблей внезапно вспыхнули ослепительным темно-красным светом! Их огромные корпуса начали двигаться, переставая быть разрозненными, быстро меняя положение и формируя стандартный, направленный вниз треугольный конус! Пространство внутри конуса, казалось, было искажено и сжато невидимой силой, образуя зону абсолютной тьмы, поглощающей свет.
«Обнаружено формирование гравитационной сингулярности сверхвысокой энергии! Показания энергии… превышают порог! Это… это сгусток темной материи!» Сигнализация станции превратилась в отчаянный стон. На вершине треугольного конуса, размером с теннисный мяч, но испускающий ужасающую гравитацию, искажающую само пространство, стремительно формировался шар чистого черного цвета! Он был подобен миниатюрной черной дыре, жадно поглощающей все вокруг, даже лунный свет, падающий на корабли, был искажен и втянут в него, погружая область под конусом в абсолютную, пугающую тьму!
«Перегрузка! Матрица не выдержит!» Чэнь Жуй, видя, как сияние матрицы «Карты Хэ» над головой, подвергаясь ужасающему гравитационному воздействию шара темной материи, начало яростно колебаться и мерцать, издал отчаянный крик. Он снова бросился к Линь Юаню, пытаясь оттащить его из этого центра надвигающегося уничтожения.
В этот критический момент!
Тот, кто всегда сжимался на краю медицинского шатра, с кристаллическими надкрыльями, расправленными на спине, и телом, непрерывно сотрясающимся, Ван Лэй, внезапно пришел в движение! Из его горла вырвался бессмысленный, подобный электронному стону, крик, и он резко вскочил с земли! Его движения были быстрее пределов человеческих возможностей, словно бледно-золотая молния, навстречу падающему, всепоглощающему шару темной материи, он без колебаний бросился к переднему краю матрицы «Карты Хэ»!
«Ван Лэй! Вернись!» — крик Чэнь Жуя разрывал душу.
Ван Лэй не обращал внимания. Он раскинул руки, задрав голову, и устремил взгляд на шар темной материи, несущий уничтожение. Бледно-золотые кристаллы, покрывавшие его тело, при контакте с ужасающим гравитационным полем и энергией уничтожения, испускаемыми шаром темной материи, не только не разрушились, но и вспыхнули невиданным ранее ослепительным светом! Пара кристаллических надкрылий на его спине, подпитываемые энергией, расправились до предела, словно заряженные световые паруса! Каждый кристалл сиял, как сверхновая, а сложные узоры на поверхности, словно ожив, бешено закрутились! Что еще более поразительно, на его обнаженной коже (не покрытой кристаллами) начали появляться ряды мелких, мерцающих сине-зеленым светом древних письмён! Эти письмена были искаженными, таинственными, наполненными эпической ритмичностью — это были ключевые фразы из древней мифической поэмы о сотворении мира народа мяо, «Песни Огненного Дерева»! Эти письмена, словно защитные руны, текли и светились под его кожей!
«Нет... это враг...» — Ван Лэй с трудом повернул голову, и на его покрытом кристаллами, нечеловеческом лице проступило трудноописуемое выражение, смешанное с огромной болью и глубоким состраданием. Его электронный голос прерывался, но четко доносился до каждого под ним: «Это... заблудившийся... навигатор звездного корабля... координаты... заблокированы... заблокированы...»
Не успел он договорить, как шар темной материи, накопивший энергию уничтожения, подобно падающему метеору, с грохотом обрушился, нанося удар Ван Лэю, который преградил путь матрице «Карты Хэ»!
Не было взрыва.
Лишь абсолютный свет!
Кристаллизованное тело Ван Лэя, в момент контакта с шаром темной материи, превратилось в миллиарды сияющих частиц света! Эти частицы не рассеялись, а были мгновенно поглощены и трансформированы матрицей «Карты Хэ», словно чистейшая энергия!
Изначально лазурно-золотистая матрица «Карты Хэ», после интеграции частиц Ван Лэя, внезапно вспыхнула теплым, мягким, жизнеутверждающим молочно-белым светом! Всепоглощающая, разрушительная энергия темной материи, в этом теплом белом свете, словно твердый лед, столкнувшийся с кипящей водой, была быстро растворена, разрушена и преобразована!
«Кап-кап...»
Теплый весенний дождь с ароматом земли, без всякого предупреждения, пошел с неба, окутанного сиянием матрицы «Карты Хэ»! Дождь мягко падал на обугленные остатки риса пятитысячелетней давности, орошал черную землю, касался лиц каждого, кто пережил шок, принося утешение жизни.
Высоко в небе, три челночных корабля, образующие треугольный конус, в момент преобразования шара темной материи и рассеивания Ван Лэя в свет, словно потерявшие цель марионетки, темно-красное сияние их эмблем стремительно потускнело. Их огромные корпуса в утреннем свете рассвета бесшумно разлагались и рассеивались, подобно утреннему туману, рассеиваемому солнечным светом, превращаясь в три сияющих метеорита, прочертивших небо и исчезнувших в бескрайнем космосе.
Огромные земляные руины древней городской стены Лянчжу в рассветном свете отбрасывали длинные тени, словно пробуждающиеся древние гиганты. Линь Юань стоял на коленях у бронзового основания, бессознательно поглаживая холодную металлическую поверхность. После нескольких часов захватывающих событий, его дух и тело были истощены, но глаза сияли необычайной ясностью.
Он опустил взгляд на левое запястье. Татуировка Божественного знака Лянчжу теперь претерпела удивительные изменения. Изначально простые линии, словно ожили, распространяясь во все стороны, образуя невероятно сложную, мерцающую бледно-золотистым светом сеть нервов, покрывшую большую часть его предплечья. Энергия в сети медленно текла, словно кровь, с теплым пульсирующим ощущением, перекликаясь с энергетическими колебаниями главного цзуна на бронзовом основании.
«Линь Юань! Линь Юань, ты слышишь меня?» — голографическое изображение Эйлы Чен на экране коммуникатора бешено мерцало, ее голос дрожал от пережитого чуда и нового ужаса, «Эти младенцы… эти младенцы, пробудившиеся во время мировых событий… в тот момент, когда корабли улетели и энергия улеглась… они… у них кое-что в зрачках!»
Эйла быстро сменила картинку. На экране отображались крупным планом кадры с младенцами разного цвета кожи и из разных регионов. Они спокойно лежали в инкубаторах или на руках у матерей, широко раскрыв глаза. А в глубине их зрачков, вместо прежних звездных вихрей, теперь отчетливо отражался крошечный, испускающий сине-золотистое сияние образ виртуального артефакта — именно нефрит Лянчжу! В зрачках каждого младенца покоился миниатюрный нефрит!
Линь Юань медленно раскрыл правую руку, которую все это время сжимал. В ладони спокойно лежал миниатюрный нефрит Лянчжу, извлеченный из глубины бронзового основания. Теперь этот микро-цзун не испускал сильного света, а источал пронизывающий до костей холод, словно в руке была тысячелетняя глыба льда. Он поднес его к глазам и, используя встроенную функцию микроувеличения шлема, заглянул внутрь микро-цзуна.
Поле зрения мгновенно переместилось в микроскопический мир, полный механической эстетики:
— Бесчисленные бронзовые наношестерни, тонкие, как пыль, но невероятно точные, располагались и комбинировались в соответствии с расположением двадцати восьми созвездий, сцепляясь и вращаясь, издавая тонкий гул, воспринимаемый только разумом.
— Между двенадцатью сегментами пространства внутри нефрита (соответствующими двенадцати знакам зодиака) бесчисленные крошечные, мерцающие сине-голубым светом квантовые биты, подобно стае светлячков в летнюю ночь, перескакивали и мерцали между определенными узлами, выполняя сверхскоростные вычисления.
— На внутреннем нефритовом кольце микро-цзуна, изначально неподвижные насечки, теперь медленно извивались и перестраивались, словно живые существа! Их формы эволюционировали от первоначальных триграмм «И Цзин» к более древним и загадочным гексаграммам «Лянь Шань И»! Каждая перестройка, казалось, вызывала тонкие ряби в окружающем пространстве-времени.
«Ай... айя...» — приглушенный болезненный стон нарушил утреннюю тишину. Линь Юань повернул голову. Неподалеку Чжан Лань свернулась калачиком в холодной грязи, тело ее сильно сотрясалось. Ее полностью окаменевшая правая рука претерпевала еще более ужасающие изменения! Поверхность кристалла покрывали мелкие трещины, и несколько щупов, похожих на членистые конечности насекомых, мерцающих холодным металлическим блеском и заостренных, как иглы, медленно «вырастали» изнутри кристалла! Эти щупы бессознательно дрожали, словно исследуя окружающую среду, испуская холодное, нечеловеческое дыхание.
А с другой стороны, Чэнь Жуй, прислонившись к обломку древней городской стены, позволял санитарам обрабатывать рану от ножа на руке. Края раны, оставленной ножом, вместо обычного мяса, были покрыты странной, похожей на превосходный нефрит, прозрачной кристаллической коркой. В глубине корки, казалось, текло слабое свечение. Взгляд Чэнь Жуя был несколько рассеянным, словно он погрузился в некое оцепенение. Когда Линь Юань посмотрел на него, он резко вздрогнул, взгляд его мгновенно сфокусировался, и в глубине его зрачков ясно промелькнули ужасающие иллюзии, не принадлежащие этой эпохе: обломки горящих звездных кораблей, кувыркающиеся в пустоте, огромные тени насекомых, закрывающие звезды, фигуры в древних бронзовых доспехах, превращающиеся в пепел под энергетическими лучами… Жестокие фрагменты межзвездных войн, словно клеймо, отпечатались в его сознании.
Первые лучи восходящего солнца наконец пробили последнюю пелену облаков, и золотой свет, словно расплавленное золото, разлился по древней земле Лянчжу, освещая пестрые древние городские стены, а также освещая угол у основания бронзового постамента, ранее скрытый землей.
Пальцы Линь Юаня прошлись по холодной бронзе. У края, где постамент соприкасался с землей, глубоко вырезанная в бронзе, с древними, угловатыми штрихами, инкрустированная надпись, в солнечном свете четко проявилась:
«Три звезды собрались, битва на Муе»
Три звезды собрались? Имеется в виду слияние трех нефритов (главного цзуна, микро-цзуна и «третьего цзуна», представленного татуировкой на его теле)? Битва на Муе? Продолжение Поля Чжуолу? Или указание на новое поле битвы в звездном небе? Сердце Линь Юаня сжалось от этих пяти слов. Он медленно встал и поднял голову, посмотрев на западный горизонт. Созвездие Ориона стало тусклым в утреннем свете, но красный гигант Бетельгейзе, словно не желая исчезать, все еще яростно мерцал и пульсировал на бледно-голубом небосводе, словно сердце космического гиганта.
Он бессознательно поднял миниатюрный нефрит, испускающий холод, и направил его в сторону Бетельгейзе.
Слабый, но чрезвычайно концентрированный золотисто-красный звездный свет, словно преодолев бесконечное пространство и время, был точно уловлен и направлен микро-цзуном. Звездный свет, проходя через точную наноструктуру и квантовые каналы внутри микро-цзуна, спроецировался на потрескавшуюся, утрамбованную стену древней городской стены Лянчжу —
Огромный, точный, наполненный передовой технологией чертеж конструкции звездного корабля был четко «нарисован» на стене пятитысячелетней давности! Контур корпуса смутно напоминал основательность черепахи и величие медвежьей головы, но при этом сливался с геометрической эстетикой цзуна и таинственной силой бронзовых узоров, а дизайн сопла двигателя мерцал сине-голубым светом кривизны привода. Это был чертеж ковчега, несущего волю древних звездных морей!
«Шур-шур... шур-шур...»
Внизу стены, в грязевых рисовых полях, только что орошенных странным весенним дождем и усеянных обугленными рисовыми шелухинками, раздался плотный и странный звук трения.
Под ужасающими взглядами всех присутствующих, десятки крошечных фигурок, с трудом выбирались из черного болота! Они были маленькими, словно дети пяти-шести лет, но их движения были чрезвычайно скованными и искаженными. Они были покрыты черной грязью, и их лица были неразличимы. Когда туманный свет рассвета наконец осветил их лица, ледяной холод охватил каждого, кто там находился!
На лицах этих детей, на обнаженной коже, более или менее покрывались знакомые, бледно-золотистые кристаллические образования! Некоторые на лбу, некоторые на руках, некоторые даже наполовину лица превратились в кристаллы! Но самым жутким для души было их зрение — в глубине каждого зрачка отчетливо висел крошечный, испускающий сине-золотистое сияние образ нефритового цзуна Лянчжу! Точно так же, как и у пробудившихся младенцев на их руках!
Эти «звездные дети» выбирались из болот, двигались скованно, но целеустремленно, к Линь Юаню, стоявшему у бронзового постамента, держа микро-цзун и купавшемуся в предрассветном свете, и медленно протягивали свои покрытые кристаллами маленькие руки. Их движения были медленными и настойчивыми, словно паломники, протягивающие руки к тотему веры.
Золотое солнце поднималось все выше, бросая длинные тени «звездных детей» на древние стены и грязные поля. Десятки теней пересекались, накладывались друг на друга, вытягивались на утрамбованной стене — и, наконец, невероятным образом слились, очертив огромный, до небес, силуэт гиганта, увенчанного перьями, одетого в звериные шкуры и держащего нефритовый цзун!
Тот гигантский силуэт молча возвышался в утреннем свете, словно перешагнув пятитысячелетний рубеж времени, безмолвно взирая на землю, «посеянную», «пробужденную» и готовящуюся к роковой битве.
http://tl.rulate.ru/book/193321/19811312
Готово:
