I: Три миллиона не могут тронуть сердце, один вздох разрушил бессмертный союз (Ду Цзычунь)
Говорят, в конце периода Чжоу и начале периода Суй жил беспутный молодой господин по имени Ду Цзычунь. С детства он не занимался ничем полезным, не только промотал всё своё состояние, но и родственники, и друзья сторонились его, потому что он не делал ничего путного. Зимой, в рваной одежде, голодный, он бродил по городу Чанъань. Когда начало смеркаться, он всё ещё не знал, где найти еды, и, дрожа от холода и головокружения, присел у западных ворот восточного рынка, тяжело вздыхая, обращаясь к небу.
Пока он так вздыхал, перед ним появился старик с палкой и спросил: «Молодой человек, о чём печалишься?» Ду Цзычунь выложил всё, как есть, и даже бранил родственников за их бесчувственность, так что лицо его покраснело от гнева. Старик спросил: «Сколько денег тебе нужно, чтобы всё изменить?» Ду Цзычунь ответил: «Три-пять тысяч монет будет достаточно, чтобы прожить». Старик покачал головой: «Не хватит». «А десять тысяч?» «Не хватит». «Сто тысяч?» «Всё ещё не хватит!» «Три миллиона!» Только тогда старик кивнул: «Вот это уже ближе». Сказав это, он достал из рукава связку монет (один цянь, около тысячи монет) и протянул ему: «Возьми, на эту ночь хватит. Завтра в полдень жди меня у лавки персидского купца на западном рынке. Только не опоздай!»
На следующий день Ду Цзычунь пришёл вовремя, и старик действительно дал ему три миллиона монет! Он ушёл, не оставив даже своего имени. Ду Цзычунь снова стал богат, и его буйные мысли тут же оживились! Он подумал: «В этой жизни мне больше никогда не придётся страдать от бедности!» Он тут же переоделся в шёлк и парчу, сел на высокую лошадь, позвал друзей, слушал музыку, смотрел танцы, проводил время в борделях, прожигая жизнь в пьянстве и разврате, давно забыв о «повседневной жизни». И что же в итоге? Не прошло и пары лет, как деньги снова закончились! Продал хорошую лошадь, купил осла, продал осла – пришлось идти пешком, и в мгновение ока он снова стал нищим, как и прежде.
Не имея выхода, он снова присел у ворот рынка и стал вздыхать. Едва он начал, как снова появился тот старик! Он схватил его за руку: «Ах! Опять ты? Ну ты даёшь! Я снова тебе помогу, сколько тебе нужно на этот раз?» Ду Цзычунь был так смущён, что не мог говорить. Старик настойчиво спрашивал, и он лишь смущённо мычал. Старик сказал: «Встретимся завтра в полдень на прежнем месте». Ду Цзычунь, стиснув зубы, пошёл, и на этот раз получил десять миллионов!
Перед тем как получить деньги, он поклялся: «На этот раз я обязательно исправлюсь! Буду хорошо управлять делами! Кто такой Ши Чун (великий богач династии Западная Цзинь)? Кто такой И Дунь (великий богач периода Вёсен и Осеней)!» Но как только деньги оказались в его руках, его сердце снова зачесалось! Старая привычка к еде, питью и развлечениям тут же дала о себе знать, и не прошло и двух лет, как он стал ещё беднее, чем в прошлый раз!
Снова встретив старика на прежнем месте, Ду Цзычунь был так смущён, что хотел провалиться сквозь землю, и, закрыв лицо руками, хотел убежать. Старик удержал его за одежду: «Эх! Тебя, похоже, уже ничто не исправит!» И снова дал ему тридцать миллионов! Сказал: «Если и на этот раз твоя беспутная болезнь не пройдёт, то твои нищенские корни прорастут в самое сердце, и даже бессмертные не смогут тебя спасти!»
Ду Цзычунь, держа в руках эту огромную сумму, чуть не заплакал: «Я, Ду Цзычунь, развратничал полжизни, промотал всё состояние, ни родственники, ни знатные семьи не обращали на меня внимания. Только этот старец трижды протягивал мне руку помощи в трудную минуту, как мне отплатить ему?» Он торжественно сказал старику: «Старец, с этими деньгами я смогу обрести стабильность, прокормить сирот и вдов, и это будет соответствовать учению святых. Благодарю вас за великую доброту! Как только я всё устрою, я буду к вашим услугам!»
Старик с удовлетворением сказал: «Хорошо! Вот чего я желал! Когда ты закончишь все дела, найди меня в праздник Середины лета (пятнадцатый день седьмого месяца) под двумя большими кипарисами у храма Лао-цзюня».
Ду Цзычунь знал, что в районе Хуай Нань много вдов и сирот, поэтому переехал в Янчжоу. Он купил на деньги сотни му хорошей земли, построил в городе роскошный особняк, а также приобрёл сотню лавок в оживлённых местах. Он собрал всех бездомных сирот и вдов, раздал им дома. Организовал свадьбы для племянников, позаботился об отдалённых родственниках, щедро вознаградил тех, кто был добр к нему, и помирился с врагами. Когда всё было устроено, он явился в назначенное время.
Придя к храму Лао-цзюня, он увидел, что старик насвистывает под двумя большими кипарисами. Увидев его, старик повёл его прямо к Пику Юньтай горы Хуашань. Пройдя более сорока ли горной дороги, перед ним открылся вид! Прекрасный и чистый дом, совершенно неземного вида. Цветные облака низко окутывали его, а журавли изящно порхали. В центре главного зала стояла алхимическая печь высотой более девяти чи, в которой пылало фиолетовое пламя, освещая окна до красноты! Девять небесных дев стояли вокруг алхимической печи; у печи извивался зелёный дракон, а позади неё примостился белый тигр.
К этому времени начало смеркаться, старик изменился, снял обычную одежду, надел даосский головной убор и одеяние (жёлтая даосская шапка и одеяние), выглядя как бессмертный. Он достал три пилюли из белого камня и чашу вина, протянул Ду Цзычуню и велел ему скорее съесть и выпить. Затем он принёс тигровую шкуру, постелил её у западной стены внутренней комнаты, велел Ду Цзычуню сесть лицом на восток и строго напутствовал: «Помни! Что бы ты ни увидел, что бы ни услышал, ни в коем случае не издавай звука! Даже если увидишь богов, злых духов, якш, диких зверей, картины ада; даже если твои близкие и родные будут подвергаться жестоким пыткам перед тобой, терпя всевозможные мучения… всё это будет иллюзией! Это ненастоящее! Ты должен оставаться неподвижным, молчать, сохранять спокойствие и ни в коем случае не бояться! В конце концов, тебе не будет причинено никакого вреда. Вспомни только мои слова!» Сказав это, даос повернулся и ушёл.
Ду Цзычунь оглядел двор и увидел посреди него огромную бочку с водой.
Как только даос ушёл, начались перемены! Зашумели флаги, заблестели мечи и копья, тысячи солдат мгновенно заполнили долину! Крики и ругань сотрясали небеса! Золотой великан, называющий себя «Великим генералом», ростом более десяти чи, сиял золотом вместе с лошадью, так что было больно смотреть. Сотни свирепых гвардейцев, держа мечи и натягивая луки, ворвались в дом и грозно спросили: «Кто ты такой? Как смеешь не уступать Великому генералу!» Приближённые гвардейцы подошли с мечами: «Говори! Как тебя зовут? Что ты здесь делаешь?» Ду Цзычунь, помня слова даоса, молчал. Тот, кто допрашивал, пришёл в ярость, и в тот же миг посыпались удары мечей и стрелы, словно дождь, звуки были подобны раскатам грома! Ду Цзычунь сжал зубы и не произнёс ни звука. «Великий генерал», разозлившись до предела, ушёл со своими войсками.
Следом за этим, свирепые тигры, ядовитые драконы, суаньни (львы), гадюки, скорпионы… тысячи ядовитых насекомых и диких зверей с рёвом набросились, кусая и царапая, некоторые даже прыгали ему на голову! Ду Цзычунь оставался невозмутимым, сидел как скала. После некоторого времени эти существа тоже исчезли.
Внезапно! Шквальный ветер и проливной дождь хлынули вниз, сверкали молнии и гремел гром, небо потемнело, земля погрузилась во мрак! Горящие колёса катились вокруг него, слепящие молнии били то впереди, то позади, так что он не мог открыть глаза. В мгновение ока во дворе накопилось более десяти чи воды! Гром звучал так, будто готов был расколоть горы, потоп был неудержим и мгновенно достиг того места, где он сидел! Ду Цзычунь по-прежнему сидел неподвижно, как будто ничего не видел.
Вскоре «Великий генерал» пришёл снова! На этот раз он привёл демонов с головами быка и лошади, свирепых призрачных солдат, и принёс большой котёл с кипящим маслом (котёл с кипящей водой), поставив его перед Ду Цзычунем! Копья и вилы окружили его. Призрачные солдаты передали приказ: «Если скажешь своё имя, мы отпустим тебя! Если нет? Немедленно схватим и бросим в кипящее масло!» Ду Цзычунь всё ещё молчал.
Призрачные солдаты привели его жену и подвели к ступеням. Генерал указал на жену Ду Цзычуня и сказал ему: «Скажи имя, и мы её отпустим!» Ду Цзычунь оставался невозмутимым. Призрачные солдаты начали мучить его жену: бить, стрелять из лука, резать мечом, жечь огнём, варить в воде… Зрелище было невыносимым! Жена, страдая, кричала: «Это я, неуклюжая и уродливая, опозорила мужа! Но мне посчастливилось служить тебе больше десяти лет, расчёсывать твои волосы и складывать одеяла (держать гребень и зеркало)! Теперь меня схватили злые духи, и я терплю эти нечеловеческие страдания! Я не смею просить тебя встать на колени и молить о пощаде, я лишь прошу тебя сказать одно слово, и это спасёт мою жизнь! Человек – не трава и дерево, кто может быть бесчувственным? Неужели ты можешь быть так скуп на это одно слово?» Она плакала под дождём, разрываясь от горя, прося и проклиная, но Ду Цзычунь был твёрд как камень и даже не взглянул на неё.
Генерал злобно рассмеялся: «Неужели я не справлюсь с твоей женой?» Он приказал принести большой гильотинный нож (тёрка и ступа) и начал отрезать ей ноги по дюйму, постепенно поднимаясь вверх! Вопли жены становились всё громче и громче, но Ду Цзычунь оставался неколебим!
Генерал в бешенстве: «Этот дьявольский колдун достиг совершенства в магии! Его нельзя оставлять в мире, чтобы он вредил!» Он приказал своим подчинённым: «Рубите!» Вспышка меча, и голова Ду Цзычуня упала!
Его душа была доставлена призрачными солдатами во дворец Яньло. Царь Яма разгневался: «Это же тот дьявольский народ с Пика Юньтай! Хватайте его! Бросьте в ад!» Таким образом, он испытал на себе все пытки восемнадцати уровней ада: ему вливали в рот расплавленный свинец, пытали железными жезлами, мололи каменными жерновами, сжигали в огненных ямах, жарили в масле, заставляли ходить по горам из мечей и оружия… Но он твёрдо помнил слова даоса, считал, что может выдержать, и ни разу не издал ни звука!
Тюремщики сообщили, что пытки закончились. Царь Яма сказал: «Сердце этого человека злобно, он не достоин быть мужчиной! Наказание: в следующей жизни он будет перерождён женщиной!» Таким образом, Ду Цзычунь переродился в семье начальника уезда Даньфу, область Сун, по имени Ван Цюань, и стал девочкой.
Эта девочка с детства была слаба здоровьем, постоянно нуждалась в иглоукалывании и лекарствах. Она падала в жаровню, падала с кровати, ей было так больно, что она чуть не умирала, но она никогда не плакала и не кричала. Постепенно она выросла, став красавицей, но так и не заговорила, поэтому домашние прозвали её «немой девушкой». Родственники и соседи всячески издевались над ней, но она всегда молчала.
В том же уезде жил учёный по имени Лу Гуй. Услышав о красоте немой девушки, он влюбился в неё и попросил сваху посвататься. Семья Ван отказалась, сославшись на то, что дочь немая. Лу Гуй сказал: «Пока она благоразумна, что плохого в том, что она молчит? Как раз будет образцом для тех болтливых женщин!» Только тогда семья Ван согласилась. Лу Гуй, приведя многочисленных сватов и выполнив все обряды, торжественно привёл немую девушку в свой дом.
В течение нескольких лет супружеские отношения были очень хорошими, у них родился сын. Когда ему исполнилось два года, он был чрезвычайно умён. Однажды Лу Гуй, держа сына на руках, пытался заставить немую девушку говорить, но она не реагировала. Лу Гуй всячески пытался вызвать её на разговор, но она упорно молчала. Лу Гуй пришёл в ярость: «В древности жена Мастера Цзя презирала своего мужа и никогда не улыбалась. Позже Мастер Цзя подстрелил дикую утку, и только тогда его жена улыбнулась. Мой Лу Гуй хоть и некрасив, но мои таланты ведь не хуже, чем подстрелить дикую утку! Ты смеешь так презирать меня! Мужчина, которого презирает жена, зачем ему такой сын?!» Сказав это, он схватил сына за обе маленькие ножки и с силой бросил его о камень! Голова ребёнка с треском разлетелась, кровь разбрызгалась на несколько шагов!
Немая девушка, в которую переродился Ду Цзычунь, увидев, как её родной ребёнок был убит, почувствовала, как материнская любовь, пронизывающая связь между матерью и сыном, мгновенно разрушила все преграды! Она забыла предупреждение даоса, забыла клятву, забыла о пытках в аду и с криком отчаяния воскликнула: «Иииии!»
«Ииии» не успело закончиться, как иллюзия рассеялась! Ду Цзычунь обнаружил, что всё ещё сидит на тигровой шкуре в той комнате на Пике Юньтай, а даос стоит перед ним. Был только рассвет (пятая стража).
Видно было, как фиолетово-красное пламя в алхимической печи прорвалось сквозь крышу, и огонь мгновенно охватил весь дом! Даос горько вздохнул: «Какая большая ошибка! Жаль! Очень жаль!» Он схватил Ду Цзычуня за волосы и погрузил его всего в большую бочку с водой во дворе! Огонь тут же был потушен.
Даос вытащил мокрого Ду Цзычуня и с сожалением сказал: «Дитя моё, в тех иллюзиях, что ты видел, страсть, гнев, печаль, страх, ненависть, желание – эти шесть мирских чувств ты уже забыл, они не поколебали тебя. Осталась лишь одна «любовь», особенно материнская любовь, которую ты ещё не смог превзойти! Если бы ты тогда выдержал и не издал этого «иии», мой эликсир бессмертия был бы готов, и ты мог бы тут же вознестись в бессмертные! Эх! Как редко встречается талант к достижению бессмертия! Мой эликсир можно будет переделать, но ты…» Даос покачал головой, «твоё тело должно вернуться в мир смертных». Сказав это, он указал на дорогу, ведущую вниз с горы.
Ду Цзычунь был в великом смущении, но всё же хотел заглянуть в алхимическую печь. Он увидел, что алхимическая печь взорвана, а внутри остался только железный стержень толщиной с руку и длиной в несколько футов. Даос снял свою верхнюю одежду и тупым ножом обстругивал этот железный стержень.
Ду Цзычунь, потеряв всякую надежду, вернулся домой. Вспомнив, что нарушил клятву, он был полон раскаяния. Чтобы исправить ошибку, он снова отправился в путь и пришёл на Пик Юньтай. Однако на вершине горы никого не было, лишь ветер скорбно выл. Он мог только с сожалением вернуться обратно.
II: Старик-огородник женится на красивой девушке, старая шляпа приносит миллионы (Старый Чжан)
В уезде Люхэ, Янчжоу, жил старик, который выращивал овощи, и все звали его Старый Чжан. Его соседом был человек по фамилии Вэй, по имени Вэй Шу, который в годы Тяньцзянь правления Императора У династии Лян служил мелким чиновником (цао юань) в Янчжоу и возвращался домой. У Вэй Шу была старшая дочь, достигшая брачного возраста, и он позвал деревенскую сваху, чтобы она нашла ей хорошего жениха.
Старый Чжан, услышав об этом, обрадовался и пришёл к дому Вэй, чтобы дождаться сваху. Как только сваха вышла, Старый Чжан настойчиво пригласил её к себе, угощая хорошим вином и едой. После нескольких чарок вина Старый Чжан, потирая руки, спросил: «Слышал, госпожа Вэй ищет жениха, не могли бы вы помочь мне подобрать хорошую партию?» Сваха ответила: «Да». Старый Чжан усмехнулся: «Хотя я и стар, но моё дело – выращивать овощи, этого достаточно, чтобы жить и есть. Не могли бы вы помочь мне договориться? После успеха я щедро вас отблагодарю!»
Сваха, услышав это, чуть не выплюнула вино, указала пальцем на нос Старого Чжана и отругала: «Старый Чжан! Ты что, не смотрелся в зеркало? У госпожи Вэй – дочь из чиновничьей семьи, как она может выйти замуж за старого огородника? То, что семья Вэй бедная, это правда, но есть немало учёных и чиновников, которые могли бы на ней жениться! Ты кто такой? Я выпью твоё вино и побегу в дом Вэй, чтобы тебя там поругали?» Старый Чжан с улыбкой, извиняясь, настойчиво сказал: «Утрудитесь, пожалуйста, передайте им всего одно слово! Если они не согласятся, значит, мне не суждено, и я больше не буду вас беспокоить!»
Сваха, будучи не в силах больше от него отделаться, скрепя сердце пошла в дом Вэй свататься. Вэй Шу, услышав это, в гневе ударил по столу: «Какая ты сваха! Думаешь, потому что моя семья бедная, ты так унижаешь меня? Разве моя семья может сделать такое? Более того, кто такой этот старый огородник, что смеет так думать? Этот старый дурак не знает, что делает, а ты почему присоединяешься к его глупости?» Сваха с обиженным видом сказала: «Господин, не гневайтесь! Эти слова действительно не должны были быть сказаны, но этот старик так настойчив, что я ничего не могла поделать, кроме как передать сообщение».
Вэй Шу, будучи в гневе, чтобы заткнуть свахе рот, намеренно поставил трудное условие: «Иди и скажи ему! Хочет жениться на моей дочери? Хорошо! До захода солнца сегодня принеси пятьсот гуань (пятьсот цяней, около пятисот тысяч монет)! Ни одного лишнего иероглифа, и даже не думай!» Сваха вышла и передала слова Старому Чжану. Старый Чжан, даже не задумавшись, ответил: «Хорошо!»
Вскоре Старый Чжан действительно пригнал телегу и привёз пятьсот гуань денег в дом Вэй! Всё семейство Вэй было ошеломлено! Вэй Шу топнул ногой: «Я сказал это в гневе! Шутил! Откуда у него, огородника, столько денег? Я думал, он точно не сможет их достать, поэтому и сказал! Это… что же теперь делать?» Он поспешно послал кого-то тайно узнать мнение дочери. Кто бы мог подумать, что дочь, услышав это, ничуть не рассердилась, а лишь тихо вздохнула: «Наверное, это судьба!» И согласилась!
Старый Чжан радостно женился на госпоже Вэй. После свадьбы он, как и прежде, занимался своим огородом, носил навоз, копал землю, выкрикивал на рынке. Новая жена тоже засучила рукава и пошла на кухню, стирала и готовила, ничуть не считая это постыдным. Родственники смотрели на это и кривили губы, за спиной бранились, но молодая пара жила своей жизнью, и никто не мог им помешать.
Прошло несколько лет, и некоторые проницательные родственники семьи Вэй не выдержали и упрекнули Вэй Шу: «Ваша семья бедна, но неужели в деревне нет бедного учёного? Как вы могли выдать дочь замуж за старого огородника? Раз уж выдали, почему не попытались заставить их переехать подальше, чтобы не мозолили глаза?» Вэй Шу почувствовал стыд. Однажды он устроил банкет и пригласил дочь с зятем на ужин. Когда вино потекло рекой, Вэй Шу, заикаясь, намекнул на что-то.
Старый Чжан был очень проницателен, сразу всё понял. Он встал и сказал: «Отец моей жены, мы не переезжали, потому что боялись, что вы, пожилые родители, не сможете расстаться с дочерью. Раз уж теперь мы вам мешаем, что сложного в том, чтобы переехать? У меня есть небольшая усадьба под горами Ванъу, завтра же утром я отвезу её туда». Едва забрезжил рассвет, Старый Чжан пришёл попрощаться: «Если в будущем вы будете скучать по дочери, пусть ваш старший брат (сын Вэй Шу, Вэй Ифан) найдёт нас к югу от Небесного алтарного пика». Сказав это, он посадил жену на осла, надел ей соломенную шляпу, сам же, опираясь на палку, они вдвоём на одном осле, покачиваясь, уехали и с тех пор не подавали никаких вестей.
Прошло несколько лет, Вэй Шу скучал по дочери и подумал: «Дочь, наверное, живёт с этим стариком, вся растрёпанная, не в себе». Он велел сыну Вэй Ифану отправиться на поиски. Вэй Ифан прибыл к югу от гор Ванъу и случайно встретил темнокожего (слуга-иноземец) слугу, который гнал жёлтого быка и пахал землю. Вэй Ифан подошёл и спросил: «Молодой человек, есть ли поблизости усадьба по имени Старого Чжана?» Чёрный слуга, услышав это, бросил кнут и поклонился: «Ах! Это старший господин (Вэй Ифан)! Вы наконец-то пришли! Усадьба недалеко, я отведу вас!» Сказав это, он повёл жёлтого быка и направился на восток с Вэй Ифаном.
Сначала они забрались на гору, под горой была река. Перейдя реку, они снова преодолели ещё с десяток горных хребтов, пейзаж становился всё более удивительным, совершенно не похожим на мир смертных. Наконец, спустившись с горы, они увидели к северу от реки, напротив обширный двор с красными воротами, богатый дом! Башни и павильоны слой за слоем, пышные цветы и деревья, окутанные туманом и дымкой, цвета были ослепительно яркими! Журавли, павлины, фениксы кружили в небе над двором. Звуки флейт и струнных инструментов были мелодичными и приятными, вызывая у людей душевный подъём. Чёрный слуга указал: «Вот, это усадьба Старого Чжана». Вэй Ифан смотрел, открыв рот, совершенно не веря своим глазам!
В мгновение ока они оказались перед воротами усадьбы, где их встретил управляющий в фиолетовой одежде, почтительно поклонился и проводил его в зал. Убранство зала было таким роскошным, что Вэй Ифан никогда раньше такого не видел! Странные ароматы наполняли всю долину. Вдруг послышался звон колокольчиков, приближающийся издалека. Вышли две служанки в зелёном и сказали: «Хозяин пришёл». Затем вышли ещё более десяти служанок, прекрасных, как небесные девы, выстроились в два ряда, словно указывая путь.
Через некоторое время вышел человек, на голове у которого была даосская шляпа учёного (даосская шляпа ученого), одет он был в алое шелковое платье, на ногах – алые туфли, и он медленно вышел из двери. Служанка подтолкнула Вэй Ифана вперёд, чтобы он поклонился. Этот человек имел величественную осанку, а лицо его было румяным, как у юноши. Вэй Ифан внимательно присмотрелся, и, о Боже! Это же был тот самый Старый Чжан, что раньше выращивал овощи!
Старый Чжан улыбнулся и сказал: «Старший зять! Тяжёлая жизнь в мире смертных, словно пребывание в огненном доме, ни минуты прохлады, а пламя забот постоянно обжигает. Ты долго живёшь вдали от дома, чем развлекаешься?» Твоя сестра сейчас делает причёску и скоро выйдет к тебе». Сказав это, он пригласил Вэй Ифана сесть.
Через некоторое время вышла служанка и сказала: «Госпожа закончила причёску». Она отвела Вэй Ифана во внутренние покои. Он увидел, что балки зала сделаны из агарового дерева, двери облицованы черепаховым панцирем, окна – из нефрита, шторы – из жемчуга, а ступени и пол – из гладкого зелёного камня, так что он совершенно не мог узнать, из чего они сделаны. Наряд сестры был ещё более роскошным и невиданным в мире. При встрече брат и сестра лишь кратко спросили о здоровье родителей, их чувства казались несколько отстранёнными и спешными. Вскоре был подан обед, блюда были изысканны, ароматы были восхитительны, не поддавались описанию. После еды Вэй Ифана разместили во внутренних покоях.
На рассвете следующего дня Старый Чжан разговаривал с Вэй Ифаном, когда вдруг служанка подошла к уху Старого Чжана и что-то прошептала. Старый Чжан рассмеялся: «В доме есть важный гость, как можно ждать до вечера, чтобы вернуться?» Повернувшись к Вэй Ифану, он сказал: «Моя младшая сестра хочет временно посетить Даосский остров Пэнлай, твоя сестра тоже пойдёт с ней, но они вернутся до наступления темноты. Старший зять, ты оставайся здесь отдыхать». Сказав это, он поклонился и вошёл.
Через некоторое время поднялись разноцветные облака удачи! Фениксы запели в унисон, небесная музыка разносилась повсюду! Старый Чжан и его сестра (госпожа Вэй) сели на фениксов, более десяти сопровождающих сели на журавлей, и группа медленно поднялась в воздух, направившись на восток, и постепенно исчезла в небе, оставив лишь едва слышную небесную музыку.
Вэй Ифан остался в усадьбе, и служанки заботливо его обслуживали. Ближе к вечеру снова послышались звуки флейт и свирелей, и в мгновение ока небесная музыка снова достигла их! Старый Чжан и сестра приземлились во дворе. Увидев Вэй Ифана, он сказал: «Старший зять, тебе, должно быть, скучно сидеть одному, не так ли? Но это место – обитель бессмертных, смертным редко удаётся сюда попасть. У тебя есть судьба из прошлой жизни, чтобы попасть сюда. Но тебе не следует оставаться здесь слишком долго, завтра я отправлю тебя обратно». На следующий день, перед отъездом, сестра вышла проводить брата, лишь с горящими глазами попросила его передать привет родителям.
Старый Чжан сказал: «Путь в мире смертных далёк, нет времени писать письма». Он достал двадцать и (примерно несколько сотен цзиней) золота и отдал его Вэй Ифану, а затем достал старую соломенную шляпу (соломенная шляпа) и сказал: «Старший зять, если тебе понадобится денег в будущем, отправляйся к северу от города Янчжоу, в аптеку, найди того, кто открыл аптеку, старика по фамилии Ван, и по этой шляпе получи десять миллионов монет! Эта шляпа – доказательство». Сказав это, он попрощался и снова отправил того чёрного слугу проводить Вэй Ифана.
Вернувшись к горам Ванъу, чёрный слуга поклонился и ушёл. Вэй Ифан, неся золото, вернулся домой. Вся семья была в шоке! Спросили о причине, одни сказали, что он встретил бессмертного, другие – что это была лиса-оборотень, никто не мог понять. Через пять-шесть лет золото закончилось. Вэй Ифан вспомнил о десяти миллионах старика Вана, но посчитал это слишком фантастическим и не осмелился пойти за ними. Члены семьи тоже ворчали: «Столько денег, даже без расписки, только по старой соломенной шляпе, можно ли этому верить?» Позже, когда семья стала настолько бедной, что не могла прожить, они заставили его сказать: «Попробуй! Если не получишь денег, ничего не потеряешь!»
Вэй Ифан отправился к северу от города Янчжоу. Найдя ту аптеку, он увидел, что Старик Ван как раз возится с лекарствами у прилавка. Вэй Ифан подошёл и спросил: «Как зовут старика?», «Зовут Ван». «Старый Чжан велел мне прийти за десятью миллионами монет и сказал, что эта шляпа – доказательство». Старик Ван ещё не успел ответить, как из-за синей занавески вышла молодая девушка и сказала: «Старый Чжан часто приходил сюда, однажды он попросил меня сшить ему верх шляпы. Тогда у меня не было чёрных ниток, поэтому я сшила красными. По стежкам и швам сразу видно». Старик Ван взял шляпу и внимательно осмотрел её, и действительно, это было так! Не говоря ни слова, он тут же выдал Вэй Ифану всю сумму.
Вэй Ифан нанял телегу, чтобы привезти деньги домой, и только тогда окончательно поверил, что Старый Чжан – настоящий бессмертный! Семья Вэй снова начала скучать по дочери и снова велела Вэй Ифану искать её к югу от гор Ванъу. Но когда он прибыл на место, он увидел лишь бескрайние горы и реки, и совершенно не мог найти дорогу! Спрашивая дровосеков, никто не знал никакой «усадьбы Старого Чжана». Вэй Ифан мог только с тоской вернуться обратно с пустыми руками. Вся семья поняла, что между бессмертными и смертными есть разница, и, вероятно, им больше не суждено встретиться. Позже, когда искали аптеку Старика Вана, её там уже не было.
Прошло ещё несколько лет, Вэй Ифан случайно гулял к северу от города Янчжоу и проходил мимо винной лавки (северный склад), как вдруг увидел чёрного слугу Старого Чжана, идущего навстречу! Чёрный слуга радостно спросил: «Старший господин, вся семья в порядке? Хотя госпожа не может вернуться, она чувствует себя так, будто каждый день служит родителям, и знает обо всех важных и незначительных делах в семье!» Сказав это, он достал из своего кармана десять цзиней золота: «Госпожа велела передать старшему господину. Хозяин (Старый Чжан) сейчас пьёт в этой винной лавке со стариком Ваном. Старший господин, пожалуйста, присядьте, я пойду сообщить».
Вэй Ифан сел под флагом винной лавки и стал ждать. К наступлению темноты никто не вышел. Он вошёл в винную лавку и увидел, что она полна пьющих людей, где же были Старый Чжан и Старик Ван? Даже чёрного слуги не было видно. Взяв золото, он увидел, что это настоящее золото! Вэй Ифан был поражён и привёз золото домой. Эти деньги снова обеспечили всю семью на несколько лет. С тех пор никто больше не знал, где находится Старый Чжан.
http://tl.rulate.ru/book/190873/21168135
Готово:
