Чжоу Хуайсюань едва опустил Шэн Сыянь на землю, как она проснулась.
Земля была жесткой и холодной, совсем не такой уютной, как теплые объятия Чжоу Хуайсюаня.
— Брат Хуайсюань? — Шэн Сыянь, ощупывая, села на земле. — Брат Хуайсюань? Ты где?
Чжоу Хуайсюань, услышав, как Шэн Сыянь зовет его, стиснул боль и обернулся, хрипло проговорив: «…Спи спокойно там, мне нужно кое-что сделать…»
Его голос дрожал от боли, Шэн Сыянь обеспокоилась и, следуя звуку, поползла туда.
Ползла и тихо звала: «Брат Хуайсюань… брат Хуайсюань… ты где?» Она смотрела вперед своими пустыми серыми глазами.
Ночь была темной, разрушенный храм погрузился во тьму.
Как раз в этот момент немного лунного света пробилось сквозь дыру в крыше и упало внутрь.
Чжоу Хуайсюань увидел, как лунный свет осветил маленькое личико Шэн Сыянь. Ее лицо было почти прозрачным, сияющим ярче луны.
— Ааа! — снова вскрикнул Чжоу Хуайсюань, мертвой хваткой вцепившись в ножку алтарного стола, его тело сотрясалось в неконтролируемых судорогах.
Шэн Сыянь услышала шум со стороны Чжоу Хуайсюаня и поспешила туда.
Разрушенный храм был невелик. Хоть и не было света, но она все равно не видела, для нее день и ночь были одинаковы.
Шэн Сыянь быстро нащупала ногу Чжоу Хуайсюаня, почувствовала его судороги, испугалась и поползла дальше, пытаясь ухватиться за его руку.
Чжоу Хуайсюань, обхватив голову, катался по земле, отталкивая Шэн Сыянь в сторону.
Шэн Сыянь стиснула зубы и снова поползла. На этот раз она нащупала голову Чжоу Хуайсюаня.
По мягким густым черным волосам ее рука нашла его лицо.
Ее маленькая ручка медленно гладила лицо Чжоу Хуайсюаня, ощущая его движения. Шэн Сыянь тоже испугалась.
Этот молодой господин Чжоу, кажется, страдает эпилепсией...
Подумав об эпилепсии, Шэн Сыянь без колебаний сунула свою маленькую руку ему в рот.
Она вспомнила, что в прошлой жизни у коллеги в родном городе была такая болезнь. Во время приступа ему нужно было что-нибудь вложить в рот, чтобы он не откусил себе язык.
Шэн Сыянь, будучи слепой и не имея времени искать палочку, без колебаний сунула свою руку ему в рот, чтобы он мог ее кусать.
Чжоу Хуайсюань уже был в разгаре приступа, не в силах себя контролировать, и вцепился зубами.
Если бы Шэн Сыянь не сунула свою руку ему в рот, Чжоу Хуайсюань наверняка откусил бы себе язык...
Но маленькая ручка Шэн Сыянь приняла на себя ту же участь, что и деревянная палочка, которую он раньше кусал.
— Ааа! Ты правда кусаешься! Ты что, собака! Злюка Хуайсюань! Злюка Хуайсюань! Я больше с тобой не разговариваю! — Шэн Сыянь плакала от боли, чувствуя, как между ее пальцами, словно острыми клыками, разрывается кожа, и кровь хлынула потоком.
Чжоу Хуайсюань, почувствовав во рту привкус крови, постепенно приходил в себя от судорог.
Он бессознательно сглотнул и случайно проглотил несколько глотков крови, почувствовав сильное смущение.
Хотя Шэн Сыянь сильно плакала, она не вынимала руку изо рта Чжоу Хуайсюаня.
Через некоторое время Чжоу Хуайсюань постепенно успокоился, судороги прекратились, боль утихла. Он медленно вынул руку Шэн Сыянь изо рта.
В блеске белого лунного света Чжоу Хуайсюань увидел на своей ладони, на месте между большим и указательным пальцами, два четких следа от зубов.
Его следы.
Чжоу Хуайсюань почувствовал беспокойство, взял руку Шэн Сыянь и подул на нее, успокаивая: «Не больно, совсем не больно». Подняв глаза, он увидел, что Шэн Сыянь плачет по-настоящему, совсем не так, как днем, когда она притворялась, чтобы напугать человека в черном.
Шэн Сыянь, услышав слова Чжоу Хуайсюаня, в гневе забыла о слезах и сердито сказала: «Не больно?! Попробуй сам сунуть руку мне в рот и кусить! — Не больно?! Ты говоришь, стоя на моих ногах!»
Чжоу Хуайсюань, полный вины и печали, услышав слова Шэн Сыянь, не мог удержаться от смеха и мягко сказал: «Хорошо, хорошо, я потом тебя укушу, устраивает?»
— Держи слово! — пробормотала Шэн Сыянь, подползая и прижимаясь к Чжоу Хуайсюаню.
Чжоу Хуайсюань, видя рану на руке Шэн Сыянь, испытывал сильное чувство вины. Он достал из рукава белый платок и тщательно перевязал ей рану.
Шэн Сыянь спросила его: «Ты больше не дергаешься?»
Чжоу Хуайсюань промолчал, потом кивнул: «Не дергаюсь». И почувствовал странное: на этот раз он, кажется, быстро выздоровел…
За эти годы его болезнь становилась все сильнее, приступы — дольше. И даже после того, как он приходил в себя, он спал несколько дней.
На этот раз он выздоровел меньше чем за полчаса, и, в отличие от прежнего, когда он просыпался слабым и обессиленным, теперь он чувствовал себя полным сил, полным неиссякаемой энергии.
Это было очень странное ощущение…
Чжоу Хуайсюань, обнимая Шэн Сыянь, заметил, что она стала легче.
Может, это он стал сильнее?
Сонливость нахлынула на Шэн Сыянь, она обхватила Чжоу Хуайсюаня за шею и снова уснула.
Видя, что Чжоу Хуайсюань двигается, Шэн Сыянь во сне пробормотала: «Перестань!»
Чжоу Хуайсюань: «…» Помолчав, он, наконец, не смог удержаться от желания проверить это новое, странное чувство силы, переполнявшее его.
Долго думая, его взгляд остановился на тонкой золотой нити.
Эта золотая нить связывала его ногу с углом алтарного стола, была очень прочной, ее не рубил даже нож.
Чжоу Хуайсюань пристально посмотрел на золотую нить, протянул руку, чтобы потянуть ее, а затем с силой дернул!
К своему изумлению, он действительно разорвал золотую нить пополам!
Он разорвал рукой золотую нить, которую не мог разрубить даже нож!
Чжоу Хуайсюань взволнованно поднялся с земли, держа Шэн Сыянь, и начал расхаживать по храму, разминая кости.
Теперь все хорошо, он может спускаться с горы.
Чжоу Хуайсюань не думал о том, почему из больного пятнадцатилетнего подростка он внезапно превратился в могучего силача, он просто наслаждался этим никогда прежде не испытанным счастливым моментом.
Он расстегнул халат, плотно закутал в него Шэн Сыянь и уже собирался выходить.
В этот момент Шэн Сыянь внезапно проснулась, растерянно огляделась серыми глазами и сказала: «Мне кажется, я слышала, как кто-то идет».
Чжоу Хуайсюань замер, тоже остановился и прислушался.
В двенадцатый лунный месяц на горе выл холодный ветер, этот разрушенный храм был похож на сломанную ветряную мельницу, сквозь которую беспрерывно врывались потоки ветра.
Но Чжоу Хуайсюань больше не чувствовал пронизывающего холода, наоборот, ветерок, дувший на него, казался очень приятным.
И его чувства стали намного острее, чем раньше.
Услышав слова Шэн Сыянь, он тоже почувствовал что-то неладное.
Действительно, кто-то шел вверх по горе, и не один!
— Давай спрячемся, — обеспокоенно сказала Шэн Сыянь.
Чжоу Хуайсюань кивнул, обнял Шэн Сыянь и выпрыгнул из окна храма, спрятавшись в тени за ним.
Вскоре голоса людей стали ближе.
Уши Шэн Сыянь внезапно дернулись.
Чжоу Хуайсюань увидел это и изумленно сказал: «У тебя есть талант. Ты даже ушами можешь двигать».
Шэн Сыянь хотела скорчить ему рожицу, но, к сожалению, она не видела и промахнулась.
Чжоу Хуайсюань, сдерживая смех, прижал голову Шэн Сыянь к своей груди, чтобы ветер не задувал ей в лицо.
Но Шэн Сыянь уже расслышала голоса людей и радостно сказала: «Это моя мама! Мама пришла за мной!»
Чжоу Хуайсюань еще больше удивился: «Твоя мама? Чем занимается твоя мама?» Не может быть? Это сильнее, чем самый лучший разведчик под командованием его отца!
Шэн Сыянь хихикнула, не сказав правды.
Поскольку она не видела и была немного непослушной, Ван Ши, опасаясь, что она потеряется, использовала на ней порошок из трав. Ее домашний ёж А Цай был очень чувствителен к этому запаху. В радиусе сотен ли, почувствовав этот запах, он обязательно привел бы Ван Ши к ней.
— Это мама и А Цай, — Шэн Сыянь решительно кивнула.
Чжоу Хуайсюань счел это странным и, ничего не сказав, спокойно наблюдал.
Группа людей поднималась по склону горы, голоса становились все отчетливее.
Чжоу Хуайсюань услышал голос своего отца.
— Ты говоришь, они здесь? — Но здесь никого нет? — Генерал Чжоу Чэнцзун нахмурился.
За ним бесчисленные солдаты с факелами освещали эту местность, как днем.
Чжоу Хуайсюань почувствовал облегчение. Оказывается, мама Шэн Сыянь привела сюда его отца...
Ван Ши встряхнула веревку в руке и указала на маленького ежа, привязанного к другому ее концу: «Мой А Цай никогда не ошибается. Раз он нашел это место, значит, моя Яньэр здесь».
Чжоу Чэнцзун, нахмурившись, махнул рукой: «Ищите!»
Чжоу Хуайсюань и Шэн Сыянь одновременно вскрикнули:
— Папа!
— Мама!
Ван Ши и Чжоу Чэнцзун повернулись одновременно и увидели, как юноша в зеленой одежде, обнимая маленькую девочку, вышел из тени за разрушенным храмом.
Ван Ши обрадовалась и бросилась вперед: «Яньэр, ты в порядке?»
— В порядке, в порядке, — улыбаясь, Шэн Сыянь, следуя направлению голоса, бросилась в объятия Ван Ши.
Ван Ши смеялась до слез, крепко обнимая Шэн Сыянь: «Пойдем домой! Домой!»
Чжоу Чэнцзун тоже кивнул Чжоу Хуайсюаню и спокойно спросил: «Ты в порядке?»
— В порядке, — так же спокойно ответил Чжоу Хуайсюань.
Между ними было слишком много вежливости, они совсем не походили на отца и сына.
Шэн Сыянь ничего этого не видела, она лишь улыбаясь помахала Чжоу Хуайсюаню: «Брат Хуайсюань, я иду домой!»
Чжоу Хуайсюань поднял руку, чтобы попрощаться с ней, но прежде чем он успел что-либо сказать, человек в черном внезапно появился откуда-то снова, схватил Чжоу Хуайсюаня и оттащил его. Внимательно посмотрев на его нынешний вид, он рассмеялся: «Возмездие! Возмездие! Это истинное возмездие!»
Чжоу Чэнцзун, увидев человека в черном, внезапно пришел в ярость. Он только успел сделать знак Чжоу Хуайсюаню, как поднял длинный лук и начал выпускать стрелы, словно горох!
Стрелы Чжоу Чэнцзуна были подожжены, мгновенно превратив человека в черном в огненный факел.
Чжоу Хуайсюань быстро увернулся, но он не ожидал, что у человека в черном, похоже, есть помощник.
Как только он отодвинулся, другой человек в черном вылетел сбоку, схватил его за загривок и, словно перышко, унес прочь.
Чжоу Чэнцзун хотел преследовать.
Но второй человек в черном бросил что-то назад. Это был жетон, который упал в руку Чжоу Чэнцзуна. Он крикнул: «Мы везем твоего сына лечиться, не будь глуп!» С этими словами, растворяясь в воздухе, он исчез из виду вместе с Чжоу Хуайсюанем.
Наконец больше десяти тысяч иероглифов, нужно отдохнуть. Дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк, рекомендацию, PK-голос…
http://tl.rulate.ru/book/190823/21030286
Готово:
