Голос Старшей госпожи Чжэн был необычайно мягок, но сердце Чжоу Чэнцзуна пропустило удар.
В этот миг замешательства человек в чёрном, стоявший на высокой стене Резиденции Шэньнун, воспользовался моментом, прыгнул вверх и, словно гигантская чёрная летучая мышь, пронёсся над головами людей, со свистом исчезая в направлении южных городских ворот.
«Преследовать!» — Чжоу Чэнцзун немедленно приказал своим подчинённым, а сам, глядя на Старшую госпожу Чжэн, спросил: — «Почему ты мне помешала? Ты знаешь, что мой сын всё ещё у него?!»
Старшая госпожа Чжэн, увидев, как быстро убежал тот человек, тоже почувствовала сожаление, но не жалела о своём поступке. Если бы они тогда выпустили стрелы, неизвестно, что случилось бы с тем человеком в чёрном, но ребёнок был бы наверняка убит!
«Генерал Чжоу, я не хочу, чтобы ты причинил вред невинному ребёнку. Этот ребёнок… этот ребёнок — слепая девочка, разве ты не видел?» — спокойно сказала Старшая госпожа Чжэн, глядя на Чжоу Чэнцзуна.
«Женская сентиментальность! Всё ещё любишь играть в добрую самаритянку…» — Чжоу Чэнцзун окинул Старшую госпожу Чжэн глубоким взглядом, обернулся, чтобы уехать, но, поворачиваясь, увидел приближающегося на быстрой лошади чрезвычайно красивого мужчину, который с тревогой крикнул в их сторону: — «Жена! Жена! Ты в порядке?»
Увидев Старшую госпожу Чжэн, мужчина спрыгнул с лошади, подошёл к ней, с тревогой взял её за руку и внимательно осмотрел. Это был её муж, старший законный сын герцога У, известного как «Божественный прорицатель», У Чанге.
«Всё в порядке, всё в порядке, со мной всё хорошо. Почему ты здесь?» — как только Старшая госпожа Чжэн увидела У Чанге, её улыбка стала искренней.
У Чанге посмотрел на Чжоу Чэнцзуна и холодно усмехнулся: — «Я слышал, что генерал Чжоу привёл войска к Резиденции Шэньнун. Поскольку ты сегодня пришла в Резиденцию Шэньнун для поклонения предкам, я срочно примчался. — Ну как? Он тебя не обидел?»
Чжоу Чэнцзун холодно окинул их взглядом, фыркнул и, хлестнув лошадь, собрался уезжать.
«Какое отношение имеет генерал Чжоу, ловящий мятежника, ко мне?» — мягко спросила Старшая госпожа Чжэн.
Но мужчина всё ещё был обеспокоен. Положив руки за спину, он косо посмотрел на Чжоу Чэнцзуна, сидевшего на лошади: — «Брат Чжоу, будь осторожнее в следующий раз. Ты сможешь нести ответственность, если потревожишь мою жену?»
Лицо Чжоу Чэнцзуна стало мрачным, как погода в двенадцатом лунном месяце.
Пока два одинаково могучих и выдающихся мужчины смотрели друг на друга, очнулась госпожа Ван, которую только что оглушили.
Она подняла голову и увидела, что высокие стены Резиденции Шэньнун пусты, а её дочери нигде нет. Встревоженно она спросила: — «Где моя дочь? Где моя дочь?»
Трое человек на месте событий повернулись к госпоже Ван.
Чжоу Чэнцзун вспомнил, что ему нужно преследовать преступника, похитившего его сына, и сказал: — «Твою дочь тоже похитили. Подожди немного, мои люди уже преследуют его».
Госпожа Ван разрыдалась и, следуя за людьми Чжоу Чэнцзуна, отошла в сторону ожидать.
Старшая госпожа Чжэн, увидев, как она жалко плачет, подошла и велела принести ей еды и серебра, утешая её: — «Не волнуйся. Генерал Чжоу — великий генерал Ся. Никакой преступник не сможет ускользнуть от его хватки».
У Чанге, услышав, как жена говорит хорошие слова о Чжоу Чэнцзуне, почувствовал сильное недовольство. Он взял Старшую госпожу Чжэн за руку: — «Пойдём, Су Синь, вернёмся. Дочь ждёт не дождётся».
Су Синь — это данное имя Старшей госпожи Чжэн. Обычно У Чанге не называл её по данному имени, только если он был очень недоволен, он использовал такой способ выразить своё неудовольствие.
Чжэн Су Синь улыбнулась, под руку с У Чанге села в большую повозку. У Чанге ехал рядом на лошади, ускоряя шаг, чтобы вернуться.
Чжоу Чэнцзун, хоть и отвернул голову, казалось, не смотрел в сторону удаляющейся Чжэн Су Синь, но пока повозка Чжэн Су Синь не скрылась из виду, он грозно крикнул: — «Постройтесь! К южным воротам!»
…
Человек в чёрном, воспользовавшись секундным замешательством Чжоу Чэнцзуна, когда тот разговаривал со Старшей госпожой Чжэн, увёл Шэн Сыянь и покинул Резиденцию Шэньнун, направляясь за город.
Чтобы уйти от преследования людей Чжоу Чэнцзуна, он намеренно сделал несколько кругов по городу и, наконец, покинул столицу через северные ворота.
Южные ворота вели к низменной болотистой местности, тогда как северные ворота были окружены высокими горами, густыми лесами и высокой травой.
Шэн Сыянь чувствовала себя так, словно летит на облаках, её подхватили, словно цыплёнка, и бросили вниз.
«Парень, лови!»
Шэн Сыянь, потеряв ориентацию, упала прямо в тёплые объятия.
Запах от того человека был очень чистым, с ноткой холодности, очень похожий на тот чистый и освежающий запах мужского парфюма, который так любила Шэн Сыянь в прошлой жизни.
Она сильно втянула носом воздух, но запах исчез.
«Кто ты?» — без всякой стеснительности спросила Шэн Сыянь, словно пришла в гости.
Человек удивлённо посмотрел на неё.
Четырёх-пятилетняя девочка, с кожей белее зимнего снега, волосами чернее чёрного эбенового дерева, губами мягкими, как лепестки розы, и одновременно алыми, как свежая кровь.
Но всё это меркло по сравнению с её тусклыми, словно затянутыми туманом глазами.
«Так это слепая девочка…» — подумал человек про себя, и его голос невольно стал мягче: — «Я Чжоу Хуайсюань. А ты кто?»
Шэн Сыянь повернула голову в сторону голоса и мило улыбнулась: — «Меня зовут Шэн Сыянь. Твой голос такой красивый. И имя тоже красивое. — Чжоу Хуайсюань? Ты сын того божественного генерала?»
Чжоу Хуайсюань приподнял брови: — «Откуда ты знаешь?» Он не помнил, чтобы видел эту маленькую девочку, она точно не была его родственницей…
Шэн Сыянь протянула свои нежные белые пальчики: — «Во-первых, когда тот вор схватил меня, божественный генерал Чжоу как раз подоспел к Резиденции Шэньнун. Я слышала, как он сказал, чтобы тот вор отдал ему своего сына. Во-вторых, тот вор отнёс меня в своё гнездо. В-третьих, ты сказал, что твоя фамилия Чжоу. Исходя из всего вышеизложенного, ты сын божественного генерала Чжоу».
Глядя на четырёх-пятилетнего ребёнка с детским выражением на лице, который серьёзно рассуждал, Чжоу Хуайсюань, как бы уныло ему ни было, рассмеялся.
Он похлопал её по голове: — «Неплохо, довольно сообразительная».
Шэн Сыянь робко улыбнулась, такая добрая и милая, как маленький белый кролик.
Сердце Чжоу Хуайсюаня смягчилось ещё больше, он спросил её: — «Ты голодна? Тебе холодно? Здесь разрушенный храм, скоро будет только холодная лепёшка. Ночью тот человек разожжёт огонь».
Шэн Сыянь, которую чёрный человек нёс всю дорогу, вся вспотела, поспешно покачала головой: — «Не холодно, и не голодна». Подумав, добавила: — «Ночью может быть холодно и голодно».
Чжоу Хуайсюань увидел, что эта маленькая девочка, несмотря на свой юный возраст и сложившиеся обстоятельства, ничуть не беспокоится, спокойно разговаривает и отвечает, и очень одобрил её, ласково сказав: — «Вечером я запеку тебе лепёшку на огне…»
Они оживлённо болтали о еде, которую можно было бы запечь на огне, и нашли общий язык.
Человек в чёрном сидел, скрестив ноги, на крыше разрушенного храма, достал из-за пазухи бутылку крепкого вина и залпом выпил. Услышав, что два «заложника» внутри храма ведут себя так, будто они на прогулке, он очень разозлился и крикнул в сторону дома: — «Эй! Если вы ещё будете болтать, вечером никаких лепёшек не получите!»
Услышав это, Шэн Сыянь изменилась в лице и вдруг громко заплакала.
Она была маленькой, но когда плакала, то обладала поистине мощным голосом, который поднимался до крыши, заставляя ворон, сидевших на деревьях рядом с храмом, с шумом взмывать в воздух.
Человек в чёрном на крыше послушал немного, почувствовал, как будто ему в мозг вливается адская мелодия, и, испытывая нестерпимую головную боль, встал и раздражённо сказал: — «Ещё будешь плакать, я брошу тебя в горы на корм волкам!»
Плач Шэн Сыянь на мгновение стих.
В следующий момент её плач снова усилился, чуть не сбросив человека в чёрном, который только что наслаждался победой, думая, что напугал плачущую, с крыши.
Чжоу Хуайсюань с любопытством смотрел, как Шэн Сыянь кричит изо всех сил, без слез на лице, но плачет очень жалобно…
Человек в чёрном больше не мог этого выносить, наконец, с грохотом снова взмыл в воздух и покинул разрушенный храм.
Шэн Сыянь услышала, как звук его шагов удалился, и её плач мгновенно прекратился.
Она напряжённо спросила Чжоу Хуайсюаня: — «Тот человек ушёл, мы можем сбежать?»
Чжоу Хуайсюань со смехом протянул ей свою ногу, на которой была повязана тонкая золотая нить, крепко его связывающая.
Шэн Сыянь, конечно, этого не видела, она продолжала тянуть Чжоу Хуайсюаня за рукав: — «Давай сбежим, чего ещё ждать?»
Только тут Чжоу Хуайсюань вспомнил, что перед ним маленькая девочка, слепая, и вздохнул: — «Я не могу уйти. Тебе… тоже не стоит уходить. Здесь вокруг горы, ты, маленький ребёнок, заблудишься, выйдя наружу». Не говоря уже о том, что она слепая, выход для неё был страшнее, чем заблудиться…
Шэн Сыянь мгновенно всё поняла и обиженно сказала: — «Я говорила, почему тот вор был так спокоен и убежал один. Хм…»
Чжоу Хуайсюань улыбнулся, подвинулся внутрь, освобождая место, чтобы Шэн Сыянь могла присесть.
Шэн Сыянь была непоседой, и теперь, когда нечего было делать, она развлекала себя сама.
«Брат Хуайсюань, как ты выглядишь?» — Шэн Сыянь сложила руки под щекой, её тусклые глаза «смотрели» в направлении Чжоу Хуайсюаня.
Чжоу Хуайсюань не знал, как ответить, помолчал и сказал: — «Два глаза, один нос, один рот, ещё волосы, лицо, уши, и подбородок…»
Шэн Сыянь: — «…» Братец, ты слишком скучный.
«Брат Хуайсюань, можно я «посмотрю», как ты выглядишь?» — Шэн Сыянь склонила голову, демонстрируя ещё более милое и послушное выражение.
Чжоу Хуайсюань смотрел на Шэн Сыянь, очень колебался. — Она явно слепая, как она может «посмотреть»? Но сказать правду было бы так же обидно, как и прямо отказать ей.
Чжоу Хуайсюань мог только молчать.
Шэн Сыянь, однако, была способна развлекать себя сама: — «Если ты не скажешь, я буду считать, что ты согласился». С этими словами она хихикнула, протянула руку и потянулась к Чжоу Хуайсюаню.
Чжоу Хуайсюань оставался невозмутимым, позволяя этой небольшой белой руке с пятью маленькими ямочками на тыльной стороне ощупывать его.
Маленькая рука сначала проследовала по его шее до подбородка, затем двинулась выше.
Ощупывая, она бормотала: — «Мм, подбородок хороший, посередине есть маленькая ямочка. Нос высокий и прямой, брови… брови очень длинные, а глаза… ах, такие узкие щели глаз, это глаза феникса? Но есть двойное веко! Мне нравится…»
Маленькая рука ощупала всё лицо Чжоу Хуайсюаня, затем снова двинулась вниз по шее, сначала потрогала, потом, следуя за вырезом воротника, потянулась к его тёплой груди.
«Куда трогают твои руки?» — спокойно спросил Чжоу Хуайсюань.
Шэн Сыянь замерла, но её маленькая ручка не хотела вылезать из тёплого места.
Её мозг заработал, и она спросила: — «Сколько тебе лет?»
«Пятнадцать».
«Мне всего пять лет! Что такого особенного в том, что я тебя потрогала? Не будь таким мелочным!» — Шэн Сыянь была очень недовольна Чжоу Хуайсюанем. Она не какая-нибудь взрослая тётя, пристающая к маленькому мальчику! Она — настоящая маленькая лоли, да ещё и слепая!»
«…Хорошо, продолжай». — Чжоу Хуайсюань снова стал спокойным.
Шэн Сыянь, однако, почувствовала себя неловко, продолжая «щупать» пятнадцатилетнего юношу. Она снова потрогала его плечи, помяла их и с некоторым недовольством сказала: — «Ты слишком худой, нужно больше есть мяса, а потом погулять на улице, больше заниматься спортом, чтобы стать крепким. Как мой Ацай, когда он наестся, я беру его гулять, и теперь он стал толстым и сильным…»
«Ацай?» — Чжоу Хуайсюань нахмурился. Ему казалось, что этот маленький ребёнок его «трогает»?
«Да, это мой маленький ёжик, я назвала его Ацай». Ацай был единственным компаньоном Шэн Сыянь.
«Ацай — это же имя для собаки? Почему ты дала такое имя ёжику?» — брови Чжоу Хуайсюаня расслабились, уголки его губ незаметно изогнулись в лёгкой улыбке, настолько слабой, что её можно было и не заметить, даже глядя ему в лицо.
Но Шэн Сыянь остро почувствовала это, протянула руку к уголку губ Чжоу Хуайсюаня, нащупала эту улыбку, которую он не успел скрыть, и радостно сказала: — «Брат Хуайсюань, ты украдкой смеёшься…»
Чжоу Хуайсюань: =.=
«Брат, ты слишком много думаешь!»
Они болтали и смеялись, время пролетело незаметно.
Однако чёрный человек так и не вернулся.
Никто не разожёг им огонь, и никто не дал им холодную лепёшку.
Шэн Сыянь не жаловалась на холод и голод, просто свернулась калачиком в объятиях Чжоу Хуайсюаня и, утомлённая, уснула.
С наступлением ночи погода на горе стала ещё холоднее.
Чжоу Хуайсюань проснулся во сне, на лбу выступили капли пота размером с горошину, всё его тело начало судорожно дёргаться.
Он знал, что его болезнь снова дала о себе знать. Болезнь, доставшаяся ему ещё от матери, и с момента смерти Старого господина Шэна десять лет назад никто не лечил его.
Чжоу Хуайсюань, терпя невыносимую боль, положил Шэн Сыянь на свободное место рядом, а сам схватился за ножку алтарного стола, стиснув зубы, чтобы вытерпеть.
http://tl.rulate.ru/book/190823/21030285
Готово:
