Ци Сююйань, сжимая в объятиях холодный каменный ящик, стоял в полумраке Павильона Сутр, душа его металась в смятении. Слабое дрожание в кончиках пальцев было словно иллюзией, но глубоко впечаталось в его память.
В этот момент внезапный, резкий приступ кашля, донесшийся со стороны Монашеской кельи, прервал его размышления. Кашель был старческим и мучительным, будто пытался вырвать из легких всё до последнего.
Это наставник!
Сердце Ци Сююйаня сжалось. Забыв обо всем, он сунул каменный ящик под одежду, ощущая его ледяное прикосновение к груди. Он бросился прочь из Павильона Сутр, стремясь к келье Наставника Хуэймина.
Толкнув дверь кельи, он увидел Наставника Хуэймина, обмякшего на Дзэнском коврике, с пугающе пепельным лицом и следом непротертой крови на губах. У его ног на полу расплывалась небольшая лужица темно-красного пятна.
— Наставник! — вскрикнул Ци Сююйань, бросаясь к Хуэймину, в голосе его звучали рыдания. — Что с вами?"
Вчера ночью наставник, казалось, без труда отбил нападение двух злодеев. Неужели… он получил скрытые раны?
Хуэймин медленно открыл глаза, увидел встревоженное лицо младшего ученика и смутный контур того, что он держал под одеждой. В мутных глазах мелькнул сложный отблеск — смесь облегчения и еще более глубокой тревоги.
Он махнул рукой, дыхание его было слабым: — Ничего… старая хворь.
Он замолчал, пристально глядя на Ци Сююйаня: — Ты… нашел?
Ци Сююйань решительно кивнул, достал из-под одежды каменный ящик и протянул его Хуэймину: — Нашел за книжной полкой в Павильоне Сутр. Наставник, это…"
Хуэймин не ответил сразу. Он лишь протянул свою иссохшую руку и осторожно коснулся древних узоров на поверхности каменного ящика. Взгляд его стал далеким, словно сквозь него он видел безмерно далекое прошлое.
— Сююйань… — его голос стал еще более хриплым. — Знаешь ли ты, почему наш Монастырь Ланьжуо, несмотря на ветхость, всегда мог сохранить крупицу чистоты в этих землях, полных обид и зла?
Ци Сююйань растерянно покачал головой.
— Не потому, что Будда безграничен, а потому, что есть эта вещь… она сдерживает этот уголок земли.
Пальцы Хуэймина остановились на дуге, которую ранее обводил Ци Сююйань. — Она спрятана здесь, вбирая в себя энергию. Без предназначения ее нельзя увидеть, нельзя коснуться.
Он поднял взгляд, глаза его пылали, глядя на Ци Сююйаня: — Те люди вчера ночью искали именно ее. А она… выбрала тебя.
— Выбрала меня? — Ци Сююйань был еще более озадачен.
— Твое чистое сердце пробудило ее спящий дух.
Хуэймин снова закашлялся, перевел дыхание, его лицо стало необычайно серьезным: — Сююйань, запомни, эта вещь имеет огромное значение, куда большее, чем ты можешь себе представить. Это и шанс, и источник невиданных бедствий. Имея сокровище, обрекаешь себя на беду. С этого момента ты… возможно, больше никогда не будешь жить спокойно.
Ци Сююйань посмотрел на беспрецедентно серьезное выражение лица наставника, затем опустил взгляд на неприметный каменный ящик в своих руках. Ему казалось, что он весит ныне неподъемно.
— Наставник, и… что же нам делать теперь? Спрятать его? Или… — его голос дрожал.
— Уже не спрятать. — Хуэймин горько покачал головой. — Вчерашние были лишь пешками. Раз они определили примерное местоположение, более могущественные… скоро прибудут. Я… не смогу защищать его долго, тем более тебя…"
В его словах чувствовалось душераздирающее бессилие.
— Сююйань, — Хуэймин вдруг собрался с силами, выпрямился и крепко схватил Ци Сююйаня за плечи. — Уходи отсюда! Возьми его и уходи немедленно!
— Уходить? Куда? — Ци Сююйань запаниковал. — Наставник, я не уйду! Я останусь с вами!
— Глупец! — резко сказал Хуэймин, но тут же закашлялся от волнения. Через некоторое время, переводя дух, он сказал: — Если останешься, тебя ждет верная смерть! И последняя надежда будет полностью уничтожена!
Уходи! На запад, в землю страданий и уединения! Говорят, там еще остались последователи буддизма… возможно… возможно, есть шанс на спасение…"
Он дрожащей рукой достал из-за пазухи небольшой тканевый сверток и сунул в руку Ци Сююйаня. Там лежало несколько черствых, засохших хлебцев — все, что осталось в монастыре, и несколько медных монет. — Возьми… уходи скорее! Если опоздаешь, будет поздно!
— Наставник! — слезы хлынули из глаз Ци Сююйаня.
— Уходи! — Хуэймин, собрав последние силы, толкнул его к двери, решимость в глазах была непоколебима. — Помни, живи! Храни его! Не показывай его без крайней нужды, не рискуй жизнью! И главное… не дай ему попасть в руки злонамеренных!
Ци Сююйань отшатнулся, едва не упав. Он обернулся, глядя на своего наставника, исчерпавшего все силы, но все еще сидевшего прямо. Сердце его сжималось от боли. Он знал, что наставник принял окончательное решение.
Он низко поклонился трижды, лоб касался холодного пола, и, всхлипывая, сказал: — Наставник, берегите себя! Ученик… ученик уходит!
С этими словами он резко встал, крепко прижал каменный ящик к груди, схватил тканевый сверток и, не оглядываясь, выбежал из кельи, прочь из-под горных ворот Монастыря Ланьжуо.
Вскоре после того, как его маленькая фигурка исчезла в тумане горной тропы.
Над Монастырем Ланьжуо, прежде скрытая аурой каменного ящика, едва уловимая волна чистой энергии, казалось, стала немного более заметной из-за его ухода.
В небе, гораздо более мрачное, чем вчера, темное пятно, несущее клубящуюся зловещую ауру, подобно стервятнику, учуявшему запах крови, внезапно ускорилось и, рассекая воздух, устремилось в сторону Монастыря Ланьжуо!
Внезапный порыв ветра заставил трепетать ветхие монастырские флаги, словно они исполняли траурную песнь конца.
Наставник Хуэймин сидел в келье, слушая стремительно приближающийся звук рассекаемого воздуха. Он медленно закрыл глаза, сложил руки в молитвенном жесте. На его иссохшем лице не было ни печали, ни радости — лишь полное, умиротворенное спокойствие.
Горный дождь, наконец, хлынул стеной. А семена бодхи, несущие неведомую судьбу, были вынуждены покинуть свое разрушенное гнездо и скатиться в безбрежное, непредсказуемое море кармы и суеты мира.
http://tl.rulate.ru/book/190621/19409092
Готово:
