Эту ночь Ци Сююйань спал неспокойно.
Во сне ему виделись лишь искаженные черные тени, мерцающий черный компас и спокойное, но полное неведомой силы имя Будды, произнесенное наставником. Едва забрезжил рассвет, он проснулся, чувствуя, будто тяжелый камень давит на грудь, мешая дышать.
Слова наставника: «Тщательно убери Павильон Сутр. Ни один уголок не должен быть пропущен», — отдавались в его ушах снова и снова. Это было не похоже на обычное поручение, скорее… на указание….
Павильон Сутр Монастыря Ланьжуо, скорее подобием павильона, чем отдельным строением, был скорее небольшой боковой залой, ненамного больше дровяного сарая. Медный замок на деревянной двери давно проржавел, и место это почти никогда не посещалось. Ци Сююйань побывал там лишь однажды, когда только поступил в монастырь, вместе с наставником. В памяти остались лишь бескрайняя пыль и паутина, а также кучи растрепанных, пожелтевших, а то и изъеденных червями старых книг. Наставник Хуэймин никогда не настаивал на изучении этих сутр, лишь говорил: «Будда в сердце, а не на бумаге».
Он толкнул скрипучую деревянную дверь, которая, казалось, вот-вот развалится, и в нос ударил затхлый запах, смесь плесени и пыли, заставив его закашляться.
Утренний свет пробивался сквозь ветхую бумагу окон, отбрасывая несколько тусклых лучей в полумрак комнаты. В лучах бесчисленные пылинки, словно крошечные духи, бешено танцевали.
Взгляду открывались горы свитков и книг, покрытых толстым слоем пыли, многие из которых были повреждены, а письмена размыты. В углу свисала огромная паутина, на которой спокойно замерли несколько пауков.
Ци Сююйань засучил рукава, взял метлу и веник, прислоненные к двери, и приступил к сегодняшнему «уроку».
Он начал от порога, постепенно сметая пыль с пола, затем осторожно смахнул кисточкой скопившуюся пыль с книжных полок и свитков.
Это был чрезвычайно утомительный процесс. Пыли было много, и вскоре он сам превратился в «пыльного человека», нос которого был полон запаха плесени. Но он помнил наставления учителя — «Ни один уголок не должен быть пропущен», — поэтому он подметал очень тщательно, не пропуская даже изнанку книжных полок и укромные уголки.
Он отодвинул стопку почти развалившихся обрывков «Алмазной Сутры», чтобы подмести пол под ней; он встал на цыпочки, чтобы смахнуть паутину с высокого карниза. Время медленно текло в тишине и пыли.
Ближе к полудню он добрался до самой глубины Павильона Сутр, за необычайно тяжелым шкафом из черного дерева, прислоненным к стене. Здесь было темнее всего, почти ничего не видно, и пыли скопилось больше всего.
Он с усилием отодвинул этот тяжелый шкаф, желая убрать мертвый угол за ним. Шкаф терся о пол, издавая глухой звук. Как только он отодвинул его достаточно, чтобы протиснуться боком, его носок ноги, казалось, задел что-то твердое.
Это был не камень и не оброненный свиток.
Он присел, и, используя слабый свет, проникавший сквозь щель, отвел рукой толстый слой пыли с пола.
Под пылью показался уголок старинного, тусклого квадратного ящика. Поверхность ящика была гладкой, холодной на ощупь, и, казалось, на ней были вырезаны какие-то древние, неясные узоры, не похожие ни на что, виденное им раньше.
Что еще более странно, когда он коснулся ящика, того трепетного чувства, что было прошлой ночью, не возникло. Вместо этого от кончиков пальцев исходило неописуемое, слабое тепло, которое необъяснимо успокоило его напряженный ум, измученный страхом и усталостью.
Это… то, что наставник велел ему найти?
Сердце Ци Сююйаня непроизвольно забилось быстрее. Он огляделся. Павильон Сутр по-прежнему был тих, только пыль безмолвно оседала в лучах света.
Он глубоко вздохнул и начал руками расчищать землю и пыль вокруг ящика. Ящик, казалось, был наполовину зарыт в землю; он был невелик, лишь немного шире его ладони. Потребовалось некоторое усилие, чтобы полностью выкопать его.
Ящик был увесистым, его древние узоры едва виднелись в полумраке, словно какой-то невиданный ранее санскрит, или, возможно, естественные прожилки. Замка не было, ящик был герметично закрыт, будто изначально был единым целым.
Он попытался открыть его, но тот не поддавался. Он осторожно потряс его, но внутри не было никакого звука.
Что это?
Почему он был зарыт в самом неприметном уголке Павильона Сутр?
Знал ли об этом наставник?
Люди из Секты Иньша, которые искали прошлой ночью, искали именно его?
Множество вопросов мгновенно заполнило разум Ци Сююйаня. Он держал этот холодный ящик, стоя в тусклом свете, и на мгновение растерялся.
Он смутно чувствовал, что этот неприметный ящик в его руках, возможно, был центром всех событий прошлой ночи. Под его холодным внешним видом, казалось, скрывалось нечто, способное потрясти его судьбу.
К лучшему? Или к худшему?
Он не знал.
Он знал лишь, что наставник велел ему прийти сюда, и он нашел его. Так что же делать дальше?
Отдать его наставнику, или…?
Он смотрел на неясные узоры на поверхности ящика и, ведомый неведомой силой, начал осторожно прослеживать их кончиком пальца. В тот момент, когда его палец прошел по какой-то особой дуге, внутри ящика словно что-то очень слабо… шевельнулось….
Словно сердцебиение, спавшее бесчисленные эпохи, впервые было разбужено.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/190621/19409091
Готово:
