Ци Сююйань почти кубарем скатился с горы.
Каменный ящик в его руках был холодным и твердым, болезненно впиваясь в тело, но слабое тепло, исходившее от него, было словно искорка в ночи, поддерживая его едва не рушащуюся душу.
Решительный взгляд наставника, кровавые подтеки на губах, тяжелое наставление «живи» — все это безумным эхом отдавалось в его голове, сплетаясь с приближающимся сзади, со стороны монастыря Ланьжуо, ужасающим свистом рассекаемого воздуха, почти разрывая его на части.
Он не смел оглядываться, мог лишь отчаянно бежать, вкладывая все силы четырнадцатилетнего юноши. Терновник рвал его монашеское одеяние и кожу, камни на горной тропе подворачивали лодыжку, причиняя пронзительную боль, но он не чувствовал ничего. Страх, словно невидимая длань, крепко сжимал его сердце, оставляя лишь инстинкт бегства.
На запад! Земля страданий и уединения!
Последнее указание наставника было его единственной целью. Но он даже не знал, где находится эта земля, лишь то, что нужно бежать на запад, прочь от смертоносной ауры, преследовавшей его.
Свист позади становился все ближе, казалось, он кружил прямо над головой. Ледяной, яростный, пропитанный запахом крови воздух хлынул волной, словно материальная стихия, лишая его дыхания. Казалось, воздух вокруг застыл, пение насекомых и птиц полностью смолкло, остался лишь его собственный тяжелый, похожий на кузнечные мехи, вздох и колотящееся в груди сердце.
В панике он сбился с едва различимой тропы и нырнул в еще более густой и непроходимый первобытный лес. Ветви деревьев, словно когти призраков, хлестали его по телу и лицу, оставляя кровавые полосы.
— Там! Этот лысый чертенок!
Резкий выкрик, словно удар грома, раздался позади, наполненный неприкрытой жадностью и убийственным намерением.
Ци Сююйань потерял голову от ужаса и инстинктивно обернулся — он увидел три темные фигуры, окутанные густым черным светом, проносящиеся над верхушками деревьев, словно совы. Ведущий был тощим, лицо — злобным. Это был тот самый ученик с отметиной на лице, которого он видел прошлой ночью. Сейчас на его лице играла жестокая, похожая на кошачью издевку, улыбка, и он не сводил глаз с Ци Сююйаня.
Все кончено!
Отчаяние мгновенно захлестнуло Ци Сююйаня. Как он мог убежать от этих демонических культиваторов, способных летать?
В этот критический момент земля ушла у него из-под ног! В безумной попытке убежать он выбежал к самому краю обрыва! Густые кусты скрывали пропасть, и когда он это понял, половина его тела уже свисала над бездной!
— Нет!
Он издал короткий вскрик, потерял равновесие и полетел прямо в бездонную пропасть! Вокруг свистел ветер, чувство невесомости овладело им, каменный ящик в его руках казался еще холоднее.
— Хмф! Сам напросился на смерть! — наверху раздался пренебрежительный холодный смешок ученика с отметиной на лице, а полеты других двоих резко прекратились.
Стремительно падая, сознание Ци Сююйаня начало мутнеть от предельного страха и кислородного голодания. Тень смерти никогда не казалась столь явной. Ему, казалось, явилась добрая улыбка наставника Хуэймина, покосившиеся крыши монастыря Ланьжуо, та мертвая птичка в его ладони…
Не смириться! Я не смирюсь!
Учитель… я подвел вас…
Глубокая печаль и бессилие, смешанные с последней привязанностью к жизни, хлынули на него волной. Не ради того сокровища, которое он мог бы обрести, а ради этого короткого шанса на спасение, добытого ему наставником ценой собственной жизни, который так легко был потерян.
В тот миг, когда его сознание начало погружаться во тьму, а тело — готовиться к последнему столкновению с острыми камнями внизу —
холодный каменный ящик в его руках внезапно раскалился!
Не обжигающее пламя, а теплое, будто идущее из глубины души, резонансное чувство!
Одновременно с этим, его разум, ставший необычайно чистым и пустым от предельного страха и близости смерти, словно коснулся невидимого переключателя.
Бззз…!
Едва слышный, будто идущий из первобытной глуши, легкий гул прокатился по озеру его сознания!
На поверхности каменного ящика древний узор, который он однажды случайно начертил, внезапно засветился! Исходило не ослепительное сияние, а мягкий, чистый, наполненный неописуемой жизненной силой и покоем… бледно-золотистый свет…!
Этот свет, словно хрупкий, но упругий кокон, мгновенно окутал Ци Сююйаня.
Скорость падения, казалось… замедлилась.
Не полная остановка, а словно погружение в некую вязкую, упругую среду. Убийственная сила удара была значительно ослаблена этим тонким, образованным светом невидимым барьером.
— Бум!
Глухой стук, Ци Сююйань тяжело рухнул на дно ущелья. Огромная сила удара все еще вызвала потемнение в глазах, кости по всему телу, казалось, разлетелись, особенно левая нога причиняла пронзительную боль, скорее всего, перелом. Горло обожгло, он отплюнул кровь, окрасившую монашеское одеяние на груди и все еще слабо светящийся каменный ящик.
Но он выжил.
Упав с такой высоты, он не превратился в кровавое месиво!
Ци Сююйань лежал на холодном, усыпанном камнями дне, жадно глотая воздух. Ошеломление от того, что он остался жив, временно заглушило боль. Он растерянно смотрел на постепенно тускнеющий и снова холодеющий каменный ящик в своих руках, глаза его были полны неверия.
Он… спас меня?
Что это такое?
Он попытался приподняться, но боль в левой ноге и ранения по всему телу не давали ему двигаться. На дне ущелья было темно, клубился густой туман, в воздухе витал запах тлена и смерти, вдали смутно виднелись разбросанные бледно-белые предметы, похожие на кости зверей.
Где… это?
Он помнил, как наставник упоминал, что в глубине гор за монастырем Ланьжуо есть руины древнего поля боя, известного как «Пустошь Белых Костей». Место чрезвычайно опасное, куда обычные люди и даже низкоуровневые культиваторы не смели ступать. Неужели… он упал сюда?
Холод, более глубокий, чем телесная боль, поднялся из глубины его сердца. Только что выскользнул из пасти тигра, и снова угодил в логово волка?
Однако, беда может обернуться счастьем.
Возможно, из-за необычной энергетической волны, исходящей от каменного ящика, возможно, из-за шума его падения, возможно, из-за вторжения его «живого» присутствия… это место, безмолвное на протяжении бесчисленных веков, было потревожено.
Окружающий туман начал бесшумно клубиться.
Нити, пряди серо-черного дыхания просачивались из разбросанных белых костей, из влажной земли, из искривленных сухих деревьев… Это дыхание несло концентрированную злобу, непокорность, боль и убийственное намерение. Оно сгущалось в воздухе, искажалось, постепенно превращаясь в размытые, уродливые, издающие безмолвные вопли… призрачные тени…!
Это были не материальные существа, а остаточные одержимости и карма погибших на древнем поле боя, смешанные с уникальной мертвой энергией этого места, образующие зловещие сущности! У них не было разума, лишь инстинктивная ненависть ко всему живому и желание поглотить!
Десятки, сотни… все больше призрачных теней появлялись в тумане, словно пираньи, учуявшие запах крови, медленно, беззвучно окружая лежащего на дне, неподвижного Ци Сююйаня.
Холодная смерть, более густая и отчаянная, чем при падении, окутала его.
Ци Сююйань смотрел на искажающиеся в тумане, приближающиеся ужасные тени, его тело застыло от страха, дыхание остановилось. Он хотел вырваться, хотел читать сутры, но предельный страх сдавил его горло, не давая издать ни звука.
Все кончено… теперь точно все кончено…
Каменный ящик спас ему жизнь, но теперь он бездейственно лежал на холодном полу, никак не реагируя.
В тот момент, когда первая призрачная тень протянула свою черную, похожую на коготь руку, собираясь коснуться его лба, —
Ци Сююйань закрыл глаза.
Не смирение, а в этой абсолютной смертельной ловушке, в его сознании невольно возникло лицо наставника Хуэймина перед его уходом, возникла потрескавшаяся статуя Будды в монастыре Ланьжуо, возникла та мертвая птичка в его ладони… Некое глубокое… сострадание, превосходящее собственный страх, словно лотос, тихо распускающийся в темную ночь, медленно поднялось из глубины его чистого сердца.
Эти призраки… они ведь тоже когда-то были живыми существами?
Они заперты в бесконечных страданиях, не могут обрести покой, как это печально…
У меня нет силы освободить вас… но…
Он забыл о боли, забыл о страхе, почти инстинктивно, слабо, прерывисто, начал читать простейшую, но самую главную поминальную сутру. Не просил о великих сверхъестественных способностях, не ждал чудес, лишь вкладывал в нее все свое чистое сострадание и пожелания.
«…Да… пребудете… вы… вне океана страданий… обретете… покой…»
С чистотой его помыслов и звуком сутры произошло чудо.
Его чистейший «свет сердца», пройдя через активацию каменным ящиком, закалку на грани жизни и смерти, и теперь, под воздействием беспримесного сострадания, наконец-то перестал быть полностью внутренним. Очень слабо, из его груди, медленно просочилась его часть.
Словно зажженная в темноте крошечная масляная лампа, свет слабый, но стойкий и теплый.
Бледно-золотистое, почти невидимое глазу мягкое свечение, исходящее от него, распространилось.
Первая призрачная тень, коснувшаяся этого слабого свечения, издала беззвучный визг. Ее тело, состоящее из злобы и кармы, словно лед под солнцем, начало сильно колебаться, искажаться, черная энергия рассеивалась нитями. Выражение боли на ее уродливом, размытом лице медленно сгладилось, сменившись замешательством, а затем — неописуемым покоем…
Она больше не нападала, а в слабом сиянии ее образ постепенно бледнел, наконец, превращаясь в крошечные, чистые белые частицы света, словно светлячки, медленно поднимаясь и рассеиваясь в тумане.
У… упокоен?
Ци Сююйань замер, растерянно глядя на эту невероятную сцену.
Затем произошло нечто еще более шокирующее. Эти рассеивающиеся частицы света не полностью исчезли, лишь небольшая их часть, словно притягиваемая, медленно, словно танцуя, влилась в его тело.
Слабый, но невероятно чистый… теплый поток… мгновенно разлился по всем его конечностям!
Там, где проходил этот поток, телесная боль немного уменьшилась, боль в переломе левой ноги, казалось, тоже немного стихла, а главное, его дух, ослабленный ранениями и страхом, оживился!
Это… отдача заслуг?
Он вдруг вспомнил «Сутру Великого Безмерного Сострадания», которую передал ему наставник!
Упомянутое в главном разделе очищение кармы, заслуги, полученные от упокоения душ умерших?
Не успев оправиться от череды потрясений, он почувствовал, как под ногами, на холодном, влажном грунте, вслед за течением света его сердца и осознанием успешного упокоения, расцвела чашечка, размером с пиалу, полностью состоящая из мягкого золотого света, полупрозрачная… тень лотоса… и подняла его, примерно на дюйм от земли.
Тень лотоса медленно вращалась, источая покой, умиротворение и несокрушимую силу.
«Защита Лотоса»!
В отчаянном положении Пустоши Белых Костей, на грани жизни и смерти, под воздействием чистейшего сострадания, первая ступень «Сутры Великого Безмерного Сострадания» — «Сердце Сострадания» — и ее сопутствующая базовая сверхъестественная способность, наконец, в этот момент, истинно показала свой уголок юному монаху Ци Сююйаню, этому послушнику конца эпохи!
Он опустил взгляд на медленно вращающуюся под ним тень лотоса, затем поднял глаза на множество призрачных теней вокруг, которые, из-за упокоения товарища, временно замерли, казалось, ненавидя этот свет сердца, но одновременно и испытывая страх перед ним. В его сердце смешались чувства.
Путь впереди был по-прежнему полон опасностей, тело ранено, враги, возможно, все еще искали его.
Но в его чистых глазах зажегся слабый, но уверенный огонек.
Ци Сююйань знал, что с этого момента он действительно ступил на путь самосовершенствования, больше не будучи тем слабым монашонком.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/190621/19409093
Готово:
