Узнав, что Даоцзюнь Цюнчжу вышла из уединения, Цзян Яо тут же отложила свои дела и отправилась к ней. Она помнила, как старший наставник говорил, что наставница ушла в изоляцию, чтобы прорваться в Царство Золотого Бессмертного. Теперь же, судя по всему, она вышла раньше срока, а не достигла прорыва.
— Учитель.
Думая о том, что она скрыла от наставницы свою любовь к Хуа Уинь и рождение сына, Цзян Яо не решалась встретиться с Даоцзюнь Цюнчжу.
Даоцзюнь Цюнчжу взглянула на нее и спокойно произнесла: — Твои отношения с Хуа Уинь мне уже известны, пока оставим это.
Позвав ее к себе, она сказала: — Иди сюда.
Цзян Яо облегченно вздохнула и послушно подошла к Даоцзюнь Цюнчжу. Та взяла ее за запястье, чтобы проверить пульс, и нахмурилась: — Твой старший наставник был прав. Твои духовные корни были поражены ядом Похотливого Дракона. Даже если яд рассеется, они уже не смогут восстановиться до чистоты первоначальных духовных корней, и ты станешь обычной обладательницей Ледяных духовных корней.
Снова услышав этот вывод, Цзян Яо не могла не разочароваться. Будучи гением культивации, которой восхищались и превозносили, она знала, что, возможно, никогда не вернется к своему прежнему величию.
Когда она погрузилась в уныние, перед ней внезапно появился нефритовый ларец.
Едва подняв голову, она услышала слова Даоцзюнь Цюнчжу: — В этом ларце находится Пилюля Очищения Духовных Корней. Она способна очистить примеси в духовных корнях. Хотя она не сможет восстановить их до первоначальной чистоты, она позволит тебе превзойти обычные Ледяные духовные корни.
Цзян Яо недоверчиво взяла нефритовый ларец, почувствовала, как у нее заслезились глаза, и её чувство вины становилось всё глубже. Наставница всегда заботилась о ней, а она подвела её ожидания.
Она опустила голову и тихо проговорила: — Учитель, ученица...
Даоцзюнь Цюнчжу посмотрела вдаль, не стала расспрашивать, а мягко сказала: — Прими Пилюлю Очищения Духовных Корней.
Цзян Яо открыла нефритовый ларец, и слабый аромат лекарства проник в ноздри, освежая ум. Под пристальным взглядом Даоцзюнь Цюнчжу она проглотила пилюлю.
Пилюля мгновенно растворилась во рту, и ранее уловленный слабый аромат лекарства мгновенно разошелся по всему телу, превращаясь в жидкость, текущую по каждой меридиане, принося тепло и комфорт.
Однако постепенно Цзян Яо почувствовала, как тёплое ощущение исчезло, сменившись тупой болью, словно тело пронзали ножом. Что-то внутри нее выжигалось и отторгалось.
Невыносимая, пронзающая боль охватила её, и Цзян Яо, схватившись за грудь, присела.
— Учитель, больно, так больно.
Её губы стали бледными, а крупные капли пота стекали по лицу. Даоцзюнь Цюнчжу лишь взглянула на неё: — Терпи. Сейчас больно, потом боли не будет.
Слова наставницы звучали в ушах, Цзян Яо, обессилев от боли, рухнула на землю, всё её тело дрожало, даже сил говорить не осталось.
Неизвестно, сколько прошло времени, но пронзительная боль постепенно утихла. Вся одежда промокла от пота и холодно прилипла к коже. Она инстинктивно попыталась высушить одежду с помощью духовной силы, но едва только привела её в движение, как перед глазами потемнело, и она потеряла сознание.
Увидев, что Цзян Яо потеряла сознание, Даоцзюнь Цюнчжу поспешно подняла её и уложила на кровать. Пощупав её запястье, она поняла, что причина обморока — истощение.
Она позвала свою вторую ученицу, У Тинъюнь, чтобы та осталась ухаживать за Цзян Яо.
У Даоцзюнь Цюнчжу было всего две ученицы: одна — Цзян Яо, которую она воспитывала с детства, другая — У Тинъюнь, подкидыш, которого она спасла во время одной из своих поездок.
Цзян Яо и её младший брат по учению, У Тинъюнь, были очень близки. Три года назад У Тинъюнь тоже отправился в Тайное Царство Мэнлун. Там он чуть не был убит Похотливым Драконом, и если бы не своевременное появление Цзян Яо, У Тинъюня уже не было бы на свете.
Старшая сестра подарила ему жизнь в третий раз, а он сам был тяжело ранен Похотливым Драконом. Глядя на Цзян Яо, которую с трудом доставили обратно в Секту Хэхуань, У Тинъюнь возненавидел свою низкую культивацию. Пока Цзян Яо находилась в Секте Хэхуань на лечении, он, словно обезумев, ушел в уединенную культивацию.
У Тинъюнь поклялся навсегда защищать старшую сестру и больше никогда не быть трусом, прячущимся за её спиной перед лицом опасности.
Даоцзюнь Цюнчжу, тайно понеся наказание, упустила из виду второго ученика. Только когда Фань Цинмин передал весть У Тинъюню, сообщив, что Цзян Яо вернулась, У Тинъюнь прекратил свою культивацию.
— Старшая сестра, с этого дня я буду защищать тебя.
Глядя на бледное лицо Цзян Яо, У Тинъюнь наклонился и тихо прошептал ей на ухо.
Цзян Яо проспала три дня. Через три дня она медленно очнулась, увидела своего младшего брата, склонившегося у её постели, и, слегка нахмурившись, разбудила У Тинъюня.
— Старшая сестра, ты очнулась! Как же это прекрасно! — радостно воскликнул У Тинъюнь.
Цзян Яо села, её выражение лица было холодным: — В такое время тебе следовало бы культивировать.
У Тинъюнь посмотрел на неё и пояснил: — Это наставница велела мне остаться здесь и заботиться о старшей сестре.
— Мне не нужна твоя забота, — Цзян Яо проигнорировала его и прямо встала с кровати.
— Старшая сестра, — У Тинъюнь почувствовал себя уязвлённым. Глядя на её удаляющуюся спину, он чувствовал, что она стала совсем другим человеком.
Они росли вместе с детства. Старшая сестра всегда была холодна с посторонними, но с ним вела себя мягко. Теперь же она стала неприступной даже для него.
Неужели она винит его? Если бы не он, старшую сестру не ранил бы так сильно Похотливый Дракон, и её духовные корни не пострадали бы. Осознав это, он поспешно извинился перед Цзян Яо: — Старшая сестра, прости меня. Это всё из-за моей бесполезности, что ты пострадала.
Цзян Яо повернулась к нему: — Тебе не нужно извиняться. Я спасла тебя, потому что мы оба ученики наставницы, и нельзя было бросать тебя умирать. К тому же, ты не единственный, кого я спасла.
У Тинъюнь почувствовал, как невидимая рука сжимает его сердце, причиняя боль и удушье. Слова Цзян Яо заставили его ещё больше убедиться в том, что старшая сестра его винит. Но, глядя на её холодное и отстранённое лицо, он не мог произнести ни слова, словно губы были приклеены.
Атмосфера в комнате стала тихой и странной. Цзян Яо взглянула на У Тинъюня: — Если тебе больше нечего сказать, можешь идти.
У Тинъюнь задержал взгляд на ней на мгновение, ничего не сказав, и ушёл.
Даоцзюнь Цюнчжу, узнав, что Цзян Яо очнулась, не пошла сразу к ней, а позвала У Тинъюнь, чтобы расспросить.
У Тинъюнь выглядел уныло: — У старшей сестры неплохой дух и энергия, но она очень холодна ко мне.
Даоцзюнь Цюнчжу произнесла: — Твоя старшая сестра приняла Пилюлю Очищения Духовных Корней. Она не только очистила примеси в её духовных корнях, но и очистила её сердце. Она никогда не была особенно горяча к людям, так что тебе не стоит беспокоиться по этому поводу.
У Тинъюнь почувствовал себя ещё хуже. Старшая сестра раньше не была горяча к другим, но к нему-то она относилась очень хорошо! Однако он не смел перечить наставнице и послушно кивнул.
В резиденции главы Секты Хэхуань раздался громкий младенческий плач. Хуа Уинь, держа на руках своего пятимесячного сына, бесконечно ходил по комнате, пытаясь его успокоить. Но сколько бы он ни старался, плач не прекращался.
Няня, стоявшая рядом, осмелилась подойти: — Глава секты, не лучше ли передать младшего главу мне?
Хуа Уинь посмотрел на покрасневшее личико сына и, наконец, отдал ребёнка ей. Странно, но как только ребёнок попал в руки няни, он тут же перестал плакать.
— Маленький негодник, совсем не уважаешь своего отца, — Хуа Уинь легонько коснулся лба сына.
Затем он снова вздохнул, задумчиво произнеся: — Не знаю, когда вернётся твоя мать.
Ребёнок, словно отвечая ему, издал лепет.
Поиграв с сыном ещё немного, Хуа Уинь сказал няне: — Отнеси его вниз.
Няня, держа ребёнка, вышла.
В комнате остался только Хуа Уинь. Он подошёл к туалетному столику, взял нефтяную заколку, оставленную Цзян Яо, и начал играть с ней.
— Ты сказала, что вернёшься и сообщишь своей секте о наших отношениях. Прошло более тридцати дней, и ни слуху ни духу. — Он вздохнул. — Если бы ты не велела мне не искать Фань Цинмина самовольно перед уходом, я бы давно уже пошёл к нему потребовать тебя.
На нефтяной заколке, казалось, остался лёгкий аромат хозяйки. Он не мог не наклониться и не вдохнуть: — Возвращайся скорее, мы с сыном очень скучаем по тебе.
http://tl.rulate.ru/book/190421/19905966
Готово:
