Утренние лучи пронзали лесную дымку, оставляя на земле пятна света.
Ли Мусюань прижался к холодной стене, кончиками пальцев бессознательно ковыряя сухую травинку, направляя её к маленькому муравейнику.
Но его взгляд, словно у ястреба, был прикован к единственной тропинке, что вела вверх по склону.
Вдруг! Стук быстрых шагов раздался издалека, приближаясь!
Ли Мусюань резко поднял голову, сердце на миг замерло.
Это был Лю Дэшуй!
Пухляш бежал, раскрасневшись, тяжело дыша. В его глазах смешались неверие, восторг и растерянность. Он, спотыкаясь, нёсся вниз. А за ним… пусто!
Где Лу Цзинь?! Сердце Ли Мусюаня сжалось, словно в невидимых тисках, и с глухим стуком упало вниз.
Лу Цзинь, этот зубрила, прямой и честный, был выбран во внутреннюю секту – это было само собой разумеющимся.
Но Лю Дэшуй, этот болван… он вернулся?!
— Эй, толстяк! — Ли Мусюань с трудом подавил бурю в душе, натянув ленивую улыбку. Голос его, однако, прозвучал с едва уловимой колкостью:
— Что, с позором спустился с горы?
Лю Дэшуй замер, резко обернувшись и уставившись на него. Но на его лице не было и следа гнева, напротив, оно сияло глуповатым, почти через край переполняющим восторгом:
— Это тебя с горы прогнали! Старейшина секты сказал, что я… я поступил во внешнюю секту! Сначала год буду учиться под руководством старшего брата Ли Сюаньсяо… ну, того старого мальчишки-старшего брата! А там посмотрим по результатам!
Учиться у Ли Сюаньсяо? Веки Ли Мусюаня судорожно дернулись.
— А ты как?
— тут же спросил Лю Дэшуй, в его голосе слышалось самодовольное предвкушение зрелища:
— Старейшина о тебе ничего не сказал?
Притворная беззаботность на лице Ли Мусюаня в тот же миг застыла и рассыпалась в прах.
Не сказал? Неужели… всё кончено?
Пронизывающий холод метнулся от подошв до макушки, словно ядовитая змея обвилась вокруг его сердца, медленно сжимаясь, принося удушающий страх. Невозможно! Лу Цзинь смог поступить! Этот чурбан Лю Дэшуй тоже получил шанс! Почему он, Ли Мусюань, считающий себя одарённым, должен быть отвергнут?!
Он не смирился!
Но… что он мог поделать? Его мелкие хитрости были ничем перед железными правилами Школы Саньи!
Глядя на глуповато-радостное лицо Лю Дэшуя, Ли Мусюань почувствовал, как грудь сдавило, словно ком мокрой ваты. Он резко отвернулся, и сухая травинка в его руке с силой вонзилась вниз!
— Плюх! — тихо раздался звук, и невинный муравейник рухнул.
…
Глубоко в тылу Школы Саньи.
В Академии Чистого Спокойствия витал тонкий аромат чая, лаская обоняние. Цзо Жуотун сидел напротив худощавого, с несколько усталым взглядом, пожилого даосского монаха. Это был Дуньшань, который когда-то, потерпев неудачу при попытке прорыва к Нишэн Саньчжун, с позором покинул секту.
— Дуньшань, твои раны… — Цзо Жуотун поставил чашку, его голос был мягким и полным заботы.
Дуньшань горько усмехнулся:
— Это лишь жалкое существование, я лишь использую эти десять тысяч свитков, чтобы подавить свою внутреннюю демоническую сущность. В отличие от вас, учитель, ваш дух становится всё более умиротворённым и ясным.
— Глупец, ты снова поддаёшься иллюзиям, — Цзо Жуотун тихо вздохнул. — Я пригласил тебя сегодня, чтобы попросить об одной услуге.
— Учитель, говорите, не стесняйтесь, — Дуньшань слегка поклонился.
— Я принял несколько новых учеников, одного из них зовут Ли Мусюань, — голос Цзо Жуотуна был ровным и спокойным. — Его кости и понимание на вершине, но… характер слишком непоседливый, а ум слишком изворотливый. Он не подходит для прямого духовного совершенствования на горе.
В глазах Дуньшаня мелькнуло понимание:
— Учитель имеет в виду, что хочет отправить его ко мне?
— Именно, — Цзо Жуотун кивнул. — Твоё умиротворённое место, да ещё и десяти тысяч свитков, как раз подойдут, чтобы отшлифовать его характер. Пусть он побудет здесь, спокойно учится три года, укрепит основу.
Дуньшань задумался на мгновение:
— А что, если он действительно сможет вести себя три года спокойно, не выказывая ни капли «гордыни»?
Цзо Жуотун улыбнулся:
— Если он действительно сможет «изобразить» три года спокойствия, то это будет ещё более ценный материал.
Не успел он договорить!
— Ай! Мои золотые лиственные лотосы! — Кто там, мелкий ублюдок! Поторопись, иначе я с тобой разберусь, если их повредишь!
Снаружи двора поднялся шум и гам!
А затем, словно выскочивший из леса заяц, в вихре ворвался в двор!
Это был вернувшийся Ли Мусюань! Сейчас он был похож на дикую обезьяну, выскочившую из леса, хаотично катался по земле, нарочито опрокидывая поднос с сушёными травами, с грохотом сбивая рядом стоящий ряд свитков. Он издавал бессмысленные «ау»-крики, а на лице его с трудом вырисовывалась нарочито преувеличенная, искажённая гримаса озорства!
Брови Дуньшаня едва заметно нахмурились. Он посмотрел на Цзо Жуотуна:
— Учитель, это…
Цзо Жуотун, глядя на Ли Мусюаня, который «бушевал» во дворе, проницал взглядом глубину его глаз, где мелькнуло едва заметное сомнение. Слишком уж нарочито… кажется фальшивым.
Пока он думал, скорость была молниеносной!
Ли Сюаньсяо, тяжело дыша, преследовал его и, указывая на Ли Мусюаня, катающегося по земле, с нарочито «не оправдывающими его надежд» лицом произнёс:
— Учитель! Дядя-учитель! Этот парень наконец не смог больше притворяться! Его истинная натура полностью раскрылась! Столь непокорен! Я не смог его обуздать, прошу учителя принять его под своё крыло и лично строго наставить!
Ли Мусюань на земле, услышав это, тут же вскочил и, корча рожицы, подмигнул Цзо Жуотуну, скорчив огромную гримасу. Но в глубине его глаз, та нервозность и ожидание никак не могли скрыться.
Цзо Жуотун, глядя на эту сцену, где братья-учителя «играли» вместе, с некоторой беспомощностью покачал головой:
— Сюаньсяо, ты ставишь мне трудную задачу.
Ли Сюаньсяо, упрямо выпятив грудь, принял вид «праведного» честного человека:
— Учитель! Вы же сказали, что если он сможет показать «настоящую вещь», выявить свою «гордыню», вы дадите ему шанс! Его нынешний вид… разве этого недостаточно «настоящего»? Вы не можете нарушить своё слово!
Этот парень научился ставить мне условия.
Дуньшань, наблюдавший со стороны, не мог не вмешаться:
— Учитель, вы же прекрасно знаете, что это больше похоже на заранее спланированный трюк их братских отношений. Этот Ли Мусюань не показал своего истинного характера, почему же…
— Дуньшань, это ошибочное суждение, — Цзо Жуотун поднял руку, прерывая его, и посмотрел на Ли Сюаньсяо с некоторым одобрением. — Поступок Сюаньсяо, кажущийся бесчинством, на самом деле продиктован благими намерениями.
— Сюаньсяо обладает спокойным характером, значительно превосходящим его сверстников. Он прекрасно понимает, в чём истинный смысл моего испытания. Его действия, по видимости, помогают Ли Мусюаню «сжульничать» и пройти проверку, но на самом деле дают мне повод, «объяснение».
Цзо Жуотун перевёл взгляд на Ли Мусюаня, который растерянно топтался рядом:
— И что ещё важнее, он именно таким образом показал мне самую настоящую «истинность» Ли Мусюаня в данный момент.
— О? — Дуньшань мгновенно заинтересовался.
— Этот ребёнок, Ли Мусюань, от природы одарён, это правда, но из-за этого он привык реагировать на внешний мир с помощью «игр». Он привык играть роль бунтаря, играть роль циника, даже играть роль того, кому всё безразлично, — голос Цзо Жуотуна был спокоен, но, казалось, проникал в самую душу. — Со временем он, вероятно, сам уже забыл, каким на самом деле является.
— Когда Сюаньсяо попросил его «сыграть самого себя», попросил нарочито выставить напоказ ту непокорность, которую он всегда подавлял, он, наоборот… не смог сыграть, выглядел таким неуклюжим и неестественным.
— Эта растерянность, неуверенность, даже, можно сказать, «неумелая игра», которую он проявил, пытаясь «сыграть» свою положенную непокорность, на самом деле является отражением его самой истинной душевной реакции в данный момент!
— В Дао самое главное — это «искренность». Не быть откровенным с посторонними, а прежде всего быть искренним с самим собой. Если человек обманывает даже самого себя, как он сможет противостоять своей природе и постичь истинное «я»?
Цзо Жуотун посмотрел на Дуньшаня:
— Этот ребёнок, из-за слишком долгой игры, уже почти потерял себя. Это и есть самое большое препятствие на его пути совершенствования.
Дуньшань, выслушав, долго молчал, и наконец, тяжело вздохнув, поклонился:
— Мнение учителя верно. Потерять истинное «я» из-за «игры» — это действительно ложный путь. Учитель действительно несёт ответственность за наставление.
Цзо Жуотун кивнул и, наконец, посмотрел на двоих, стоявших во дворе:
— Сюаньсяо, Мусюань, проходите.
Они послушно вошли в дом.
Цзо Жуотун, глядя на Ли Мусюаня, нервно стоявшего рядом, наконец заговорил, в голосе его была лёгкая улыбка:
— Ли Мусюань, твой экзамен… пройден.
— А?! — Ли Мусюань резко поднял голову, в его глазах было неверие! Огромная радость, словно прилив, мгновенно затопила его! Получилось! Настоящее получилось! Он инстинктивно хотел опуститься на колени:
— Ученик Ли Мусюань, благодарю учителя…
— Не торопись с приветствием, — Цзо Жуотун поднял руку, как бы поддерживая его. — Чтобы войти в мою Школу Саньи, ещё нужно следовать правилам.
Он посмотрел на Ли Мусюаня, его выражение стало серьёзнее:
— Нишэн Саньчжун — это метод, идущий против небес, чрезвычайно опасный. Один неверный шаг — и ты обречён навечно. Этот вопрос необходимо обсудить с твоими родными, особенно с твоим отцом. Только с его согласия ты сможешь официально стать моим учеником.
Ли Мусюань замер, затем решительно кивнул:
— Да, ученик понимает!
— Сюаньсяо, — Цзо Жуотун повернулся к Ли Сюаньсяо, — ты пойдёшь со мной в город, пригласим помещика Ли на беседу.
— Да, учитель, — Ли Сюаньсяо почтительно ответил.
— Учитель, я тоже… — Ли Мусюань хотел последовать за ними.
— Ты останешься, — Цзо Жуотун непреклонно прервал его. — С завтрашнего дня каждый день приходи к своему дяде-учителю Дуньшаню, слушай лекции два часа, без выходных.
— А?! Ещё и учиться?!
Лицо Ли Мусюаня мгновенно помрачнело, выражение было ещё более горьким, чем когда он играл.
— Твой характер непоседлив и непостоянен, тебе нужно успокоиться, — объяснил Цзо Жуотун. — Твой дядя-учитель Дуньшань знает всё и обо всех, много учись и читай, это будет очень полезно для твоего будущего совершенствования.
Ли Мусюань открыл рот, хотел что-то сказать, но в конце концов лишь безжизненно опустил голову:
— …Да, ученик повинуется.
Видя его выражение, словно потерявшего родителей, Цзо Жуотун и Дуньшань переглянулись и едва сдержали улыбку.
…
http://tl.rulate.ru/book/190098/19043739
Готово:
