Люди, запертые в темном пространстве на протяжении многих дней, выглядели ужасно.
И вдруг пришел спаситель.
Не понимая, явь это или сон, они вскочили на ноги. При мысли о том, что теперь они спасены, слезы хлынули сами собой.
— Спасибо! Вы наш спаситель! Огромное спасибо!
Они низко поклонились хварану с холодным лицом и пошли прочь, шатаясь и поддерживая друг друга. Выходя, все прощались с душой ребенка.
— Спасибо тебе. Спасибо.
— Мы не забудем твоей доброты!
Чаха спросил:
— Вы знаете этого призрака?
Люди с улыбками отвечали:
— Конечно! Он просто удивительный.
— Именно этот малец помог нам здесь укрыться. И еду откуда-то тайком приносил.
— Он внезапно исчез, и мы волновались, но он оказался в порядке! Какой добрый ребенок. Сначала мы испугались, потому что он похож на токкэби...
— Да не токкэби он. Он такой же ребенок, как мы.
Один мальчишка решительно вставил свое слово и попрощался с ним:
— Пока!
«Пока!» — ответил и тот.
Этого голоса люди не слышали.
Когда последний из спасенных ушел, душа, ослабшая до предела, окончательно стала прозрачной. Послышался тихий вздох. В следующий миг на том месте ничего не осталось. Показалось, будто промелькнул слабый огонек светлячка, но и он тут же исчез.
Чаха спросил:
— Куда он делся?
— Исчез, — ответил Сольён.
К этому, сколько бы он ни сталкивался, привыкнуть было невозможно. Душа, что была связана с уголком его сердца, пропала, оставив после себя пустоту. Казалось, туда ворвался ледяной ветер.
На мгновение воцарилась тишина.
— Всё закончилось? — пробормотал Чаха. — Мы спасли людей, запертых в картине. Зловещее полотно, вредившее людям, полностью уничтожено. Души, связанные с этим делом, тоже исчезли. Значит ли это, что всё кончено?
— Да, кончено, — ответил Сольён. — В итоге я оказался прав. Сверхъестественный инцидент разрешен, и я не умер. Раз твой план провалился, уходи отсюда.
Однако Чаха продолжал стоять.
— Я же сказал, всё кончено.
— Но почему у тебя тогда такое лицо? — задал он встречный вопрос. — Раз ты говоришь, что кончено, значит так и есть. Но действительно ли всё разрешилось?
— ...
— Ведь что-то еще осталось, верно?
Сольён тихо вздохнул.
— Да. Вопросы всё еще остаются.
— Какие?
— Художник написал Картину Чистой земли не просто из-за внутреннего демона. Это было преднамеренное убийство с четким умыслом.
— Это верно.
— И ты только что видел через душу ребенка, как художник горевал о смерти сына. Скорбеть — это естественно, но там было не только это...
— Раскаяние, — кивнул Чаха. — Он бил себя в грудь, бился головой о стену, пытался повеситься. В этих действиях сквозило сильнейшее самобичевание. Он ненавидел самого себя.
— Почему он так поступал? — пробормотал Сольён. — Мертвецы молчат, но всё же есть нечто, что они отчаянно хотят донести до живых. Только когда мы узнаем это, можно будет считать дело полностью решенным. Но... — Сольён на мгновение закусил губу. — У нас нет способа узнать истину столетней давности.
— Тогда попробуй еще раз духовное считывание, — сказал Чаха.
Они вернулись в святилище. Вещи, оставленные художником, всё еще были там.
Сначала Сольён попытался открыть плотно запечатанный сверток. На этот раз искры не посыпались. Однако он всё равно не поддавался. Какая-то сила всё еще крепко удерживала его.
Чаха склонил голову набок.
— Что это?
— У всего странного есть причина. И здесь она тоже должна быть.
Сольён отложил сверток. Не пытаясь открыть его силой, он осмотрел другие вещи. Но и от них ничего не удалось узнать. Духовной силы почти не осталось, но дело было не в этом.
— Да что же это такое?
Чем больше он не понимал, тем сильнее росло желание выяснить правду. Сольён устало присел. Чаха посмотрел на него.
— Ты беспокоишься о всяких мелочах.
— Почему ты до сих пор не ушел?
— Твоя одержимость заставила и меня заинтересоваться.
Он бросил взгляд наружу и сказал:
— Если так хочешь, есть один способ.
— ...?
— Посторожи.
Затем он встал посреди святилища. Отвязав Меч Нирваны, он положил его на пол и медленно протянул руки. Поднялся черный туман. Он растекался, точно тушь, заполняя всё вокруг. Эхом пронеслись крики бесчисленных душ.
Сольён вздрогнул. Демоническая энергия.
Чаха выпустил наружу силу тьмы, которую до этого тщательно скрывал.
— Что ты делаешь!.. — Сольён хотел было остановить его, но тот жестом велел молчать.
Туман превратился в непроглядный мрак. В нем Сольён увидел художника, сидящего в одиночестве с потерянным лицом. С ним разговаривал какой-то аристократ из истинной кости.
— Ох, надо же. Твой единственный сын так внезапно заболел и угас.
Голос показался знакомым. Это был хозяин дома, тот самый, что заказал Картину Чистой земли.
— В моем доме за ним ухаживали со всем усердием, но, видимо, этого было недостаточно. Мне даже стыдно смотреть тебе в глаза.
— Нет, что вы, — художник склонил голову. — Он с самого начала не был крепким ребенком. Такова его судьба.
— Вот как. Постарайся прийти в себя.
Хозяин вышел. Художник некоторое время сидел в оцепенении. Затем медленно перевел взгляд на вещи сына. Передалась боль, от которой, казалось, разрывается сердце. Но он был мастером.
«Я должен закончить работу. Хотя бы ради него...»
Подавляя скорбь, он взял кисть. Забыв о еде и сне, он усердно завершал картину. Солнце село, но он не зажигал огонь, полагаясь лишь на лунный свет. В этот момент снаружи послышались голоса. Это были слуги, которые проходили мимо, думая, что внутри никого нет.
— Что? Правда?
— Тсс! Никому об этом не говори. Если прознает художник — быть беде.
— Так значит, он не от болезни умер, а второй молодой господин его...
— Говорю тебе! Тот подумал, что в дом пробрался какой-то нищий и собирается испортить драгоценную картину, разозлился и забил его до смерти...
Художник в ужасе вскочил. Что?.. О чем они?..
Перед глазами развернулась яркая сцена. Это произошло несколько дней назад.
— Остались лишь последние штрихи. Мне придется работать день и ночь, так что я не смогу присматривать за сыном. Оставлю его у знакомых. Прошу дать мне пять дней сроку.
— Пять дней? — Хозяин занервничал. Ему не терпелось похвастаться шедевром. — Не делай этого, мы сами о нем позаботимся. Лучше ему быть в одном доме с тобой, чем где-то далеко. Ты же сосредоточься на картине.
Хозяин забрал ребенка. Но, вопреки своим словам, бросил его на произвол судьбы. Ребенок, оставшись один в комнате, заскучал и незаметно вышел. В поисках отца он отправился в большой зал, но того там не было.
— Эй! Ты зачем сюда пришел? Твой отец срочно уехал за новыми красками. Странно всё это. Как по мне, так цвет ничуть не изменился... — протараторила служанка и ушла.
Ребенок в одиночестве разглядывал настенную роспись в пустой комнате. Работа отца стала еще прекраснее и величественнее. Он гордился им.
— Кхм-кхм. Я — великий художник, — ребенок, заложив руки за спину, важно зашагал по комнате. — А это картина, которую я написал.
Он указывал на свои каракули и объяснял всё воображаемым зрителям. И в этот момент...
— Всё нормально! Можно заходить! Говорят, его сейчас нет!
Снаружи стало шумно. Второй сын хозяина привел с собой толпу друзей. Увидев, что какой-то оборванец трогает бесценную роспись, он пришел в ярость.
— Куда ты тянешь свои грязные руки!
Он ударил его ногой, затем еще несколько раз. Смеявшиеся друзья внезапно затихли.
— Кажется, он мертв?
Поднялась суматоха. Хозяин дома прибежал впопыхах.
— Что же делать! Это ведь сын того художника!
— Что? — все заволновались.
— Если он узнает, то испортит картину. Храните это в строжайшей тайне.
Они стерли следы крови с лица ребенка и отряхнули одежду. Уложили его в постель и подкупили лекаря.
— Внезапно начался сильный жар, и он испустил дух прежде, чем мы успели дать лекарство...
Так они договорились врать. Узнав правду, выпытанную у слуг, художник закричал от отчаяния.
— А-а-а-а-а!
Ужасающий крик постепенно затихал. Черная энергия рассеялась. Пейзаж святилища вернулся. Сольён стоял неподвижно.
— Вот и последний вопрос разрешился, — сказал Чаха. — Сначала он винил себя. Видимо, думал, что его картина стала причиной смерти сына. Но вскоре осознал истинную причину и решил отомстить этому дому. Чтобы хоть так заявить о несправедливости, постигшей их...
Как только он это произнес...
Тюк. Веревка на свертке, который никак не поддавался, лопнула сама собой. Ткань развернулась, и содержимое наконец предстало взору.
То, что художник так бережно хранил даже после того, как его душа была поглощена картиной... Это была не его работа. Пачка неумелых каракулей, нарисованных сыном. И маленькая кисточка.
Сольён посмотрел на них. Не говоря ни слова, он осторожно поднял их и положил рядом с набросками художника. Чтобы отец и сын снова могли быть вместе, хотя бы в своих рисунках.
http://tl.rulate.ru/book/185502/18224560
Готово:
