Майкла разбудил на рассвете скрежет открываемой двери. Там стоял обычный охранник; подавляя зевок, он пристегивал ключи обратно к поясу.
— Иди в лазарет. Получишь укол, и можешь возвращаться в казарму.
Солдат ушел, и Майкл поднялся на ноги. Он накинул куртку, разгладил складки, оставшиеся после того, как она служила ему подушкой, выбрался из Гробницы и направился к лазарету. Охраны к нему не приставили, что казалось странным. Землю окутал густой туман; Майкл не видел дальше чем на двадцать футов перед собой. Будь он на месте Сю, он бы выбрал именно этот день для побега, но у него не было такого желания. По крайней мере, пока. Он дошел до лазарета. Медиков еще не было, и все койки пустовали, как и прошлой ночью. В глубине помещения он увидел Крим: она что-то толкла в ступке, бормоча себе под нос. Она подняла на него взгляд и улыбнулась полуприкрытыми глазами.
— Проходи, садись. Твой укол готов. Это последний, который мне придется делать в ближайшее время.
Она подошла к нему, взяла со стола шприц и дважды щелкнула по игле.
Майкл промолчал, боясь, что голос выдаст его чувства. Вместо этого он просто старался смотреть вперед с тем же бесстрастным видом, что и всегда.
Она наклонилась ближе, нежно поглаживая его руку и закатывая рукав. Сделав инъекцию, она прошептала ему на ухо, заклеивая место укола листком:
— Полагаю, в следующий раз тебе придется навестить меня просто потому, что ты сам этого захочешь.
Несмотря на всё презрение к ней, он вздрогнул, почувствовав ее теплое дыхание на ухе.
— Я слышала, ты повздорил с бедняжкой Маркусом. Он славный мальчик, но именно это он и есть – мальчик, даже со своей прошлой жизнью, — она отошла, чтобы выбросить шприц. — А в тебе, кажется, сохранилось гораздо больше от мужчины из той жизни.
Он почувствовал, как жар от укола быстро разносится по крови. Казалось, он согревает его; Майкл внезапно ощутил невероятный прилив сил. Будто он стоял в первом ряду на концерте в окружении красавиц. Было ли это частью того, что она сделала с Маркусом?
Пока она отвлеклась, он сорвал листок с руки и бросил его на пол.
— Крим? — Позвал он, чтобы привлечь ее внимание.
Она обернулась и увидела кровь, сочащуюся из его руки. Сделав несколько быстрых шагов к нему, она хотела осмотреть рану.
Майкл схватил ее за указательный палец и резко вывернул его назад, после чего зажал ей рот ладонью и прижал к полу.
Она вскрикнула, но Майкл держал крепко, не выпуская сломанный палец.
— Перестань дергаться, а то будет хуже.
Она всё же попыталась вырваться, но боль в сломанном пальце вызвала слезы на глазах, и она заставила себя замереть.
— Я не похотливый идиот, которым можно манипулировать, и мои друзья тоже. Ты оставишь Маркуса в покое, как и остальных моих друзей. Поняла?
Она смотрела на него с ненавистью, в уголках глаз блестели слезы. Она кивнула.
Майкл кивнул в ответ и исцелил ее палец, помогая ей подняться на ноги.
Он улыбнулся ей. — Увидимся, когда я в следующий раз приду сюда кого-нибудь лечить.
Она ничего не ответила, лишь косилась на ближайший шприц.
Майкл заметил это, но всё равно повернулся спиной.
— Я знаю, что состав инъекций, которые ты всем колешь, изменен. Не удивлюсь, если то, что сделал Маркус, – не первый подобный случай в твоем присутствии. Если вздумаешь мстить мне или моим близким, подумай о том, насколько пристальнее за тобой станут наблюдать.
Он вышел в туман, удивляясь сразу нескольким вещам. Удивляясь собственной жестокости, тому, как разрешилась ситуация, и тому, как мало раскаяния он чувствовал. Было ли это результатом укола? За последние две недели он покалечил немало людей на тренировках и во время учений, но это было совсем другое. Во-первых, это была женщина, и это не было тренировкой. И всё же, когда он пытался вызвать в себе сочувствие к ней или сожаление о содеянном, он вспоминал разноцветные флаконы, которые она смешивала для них, ниточки, за которые она дергала, и порку, через которую прошел Маркус. Сломанный палец был легким наказанием – особенно тот, который исцелили сразу после поломки.
Он был на полпути к казармам, пересекая большое пустое поле, когда услышал короткий свист, за которым последовала резкая боль в левом плече и потеря равновесия. Он упал, едва успев подставить руки. Из плеча торчало что-то тонкое и деревянное, из раны обильно текла кровь. Стрела? Неужели Крим схватила лук и стрелы и бросилась за ним вдогонку сразу после его ухода? Ей пришлось бы пробежать мимо него незамеченной, чтобы выстрелить спереди.
Снова свист – и вторая стрела с глухим стуком вонзилась ему в живот. Он перекатился, древки стрел с треском обломились, боль взорвалась в ранах, разрывая мышцы и плоть, но третья стрела прошла мимо. Он попытался подняться на ноги, и четвертая стрела ударила его в голень. Он выругался и хотел закричать, но пятая стрела попала ему в спину и пробила легкое; вместо крика из груди вырвался лишь хрип, и он повалился вперед.
Он прижал руку к груди и начал исцелять себя, одновременно вырывая стрелы. Наконечники были треугольными; он чувствовал, как они рвут ткани, пока он вытаскивал их, чтобы раны могли закрыться. Он услышал медленные, размеренные шаги за спиной. Когда они приблизились, он почувствовал, как что-то другое вошло ему в спину – прямо туда, где только что была стрела, извлеченная из легкого. Это было нечто более острое и короткое; сквозь боль он догадался, что это кинжал.
Его перевернули сильным пинком; он закричал, когда его навалили на рукоять кинжала. Он поднял взгляд и увидел человека в капюшоне с коротким луком в руках и мечом на поясе. Тот шел медленно, потому что хромал. Это был Десдин, инструктор по верховой езде.
Майкл в изумлении уставился на него.
Десдин ответил ему взглядом, полным отвращения.
— За что? — Прохрипел Майкл.
— Ты убил сына человека, который спас мне жизнь, когда тусинцы убили мою лошадь и раздробили мне ногу. Я увидел его в этом лице, которое ты украл у его сына, и написал ему, чтобы подтвердить потерю. Я надеялся убить тебя во время учений, — он внезапно осекся, и на его лице отразилась боль. — Но не судьба.
Тот посредник, на которого напал Маркус, в убийстве которого обвинили его самого… У него был тот же цвет и стиль волос, что и у Майкла, и тот же рост. Когда произошло убийство, было темно. Это сделал Десдин, думая, что застал Майкла врасплох. Странные взгляды, которые Десдин бросал на него с самого первого занятия по верховой езде, теперь тоже обрели смысл. Он думал, что видит старого друга, отца того тела, в котором находился Майкл. Не он ли убедил стражу оставить Майкла в покое? Сколько сил он вложил в этот план? Майкл тем временем завел руку за спину и начал тайно исцелять себя.
Десдин выхватил меч из ножен и тщательно прицелился в сердце Майкла. Он замахнулся, готовясь нанести смертельный удар.
Майкл направил Магику и беззвучно прошептал:
— Фуэрте, — призывая щит к сердцу, а не к кулакам. Это был жест отчаяния; из-за несовершенства щита клинок не отразился, а соскользнул, пробив кожу в районе подмышки. Майкл крякнул и рванулся навстречу лезвию, причиняя себе еще большую боль, и одновременно ударил ногой по больной ноге Десдина.
Мужчина с вскриком упал, выпустив меч.
Майкл откатился от него, непрерывно исцеляя себя, пока резкими движениями не вырвал из тела кинжал, меч и остатки стрел. Перед глазами всё поплыло – усилия по исцелению начали истощать его, но он не сдавался. Он подумывал о том, чтобы убежать, но Десдин явно был отличным стрелком, а лук всё еще был при нем. Вместо бегства Майкл снова ударил его по больной ноге, когда тот пытался отползти, а затем сам рванулся вперед и навалился на него сверху.
Они яростно колотили друг друга, забыв все уроки борьбы в партере и сосредоточившись лишь на выживании. В какой-то момент рука Майкла оказалась в колчане Десдина. Он выхватил стрелу и вонзил ее в живот противника, чувствуя, как на руку брызнула горячая кровь. Он попытался выдернуть стрелу, но древко сломалось. Тогда он вонзил обломок в ребра Десдина, пока тот пытался оттолкнуть его окровавленной рукой, оставив красный след на его лице. Майкл смотрел, как гаснет свет в глазах врага, и рухнул рядом с ним. В какой-то момент он понял, что сломал несколько пальцев на левой руке.
Он услышал быстро приближающиеся шаги и неопределенно махнул рукой в ту сторону, после чего снова прижал ладонь к груди, тратя последние крохи энергии на то, чтобы исцелить себя в последний раз.
http://tl.rulate.ru/book/185064/18116017
Готово:
