Майкл провел в Гробнице неделю без перерыва. Он очень быстро понял: солнце светит через верхнюю щель специально для того, чтобы запертые внутри точно знали, сколько проходит времени. Если бы не было солнечного света и возможности следить за часами, время летело бы гораздо быстрее. При свете же он остро осознавал каждую секунду своего пребывания здесь. Ночи он проводил в ознобе, баюкая руки, которые добрую половину дня расшибал в щепки, а проснувшись, исцелял их перед завтраком. Покончив с едой, он несколько часов занимался упражнениями: отжимания, пресс, подтягивания на узких планках, приседания и просто бег туда-сюда, время от времени отскакивая от стен. После обеда он переключался на магию, пытаясь отточить свое заклинание. Имея столько времени и почти не отвлекаясь, он сумел создать перед кулаками плотную стену мерцающей силы и бить ею в стену наотмашь. К сожалению, ему было трудно понять, в какой момент заклинание даст сбой. Обычно это случалось после особенно сильного удара. Когда Магика истощалась, он просто закалял кулаки, нанося удары такой силы, после которой, как ему казалось, уже требовалось исцеление. А по ночам он сворачивался клубком, прижимая к себе ноющие костяшки, и дрожал от холода, пока не засыпал.
В конце первой недели, когда он крепко спал, дверь камеры внезапно распахнулась. На пороге появились двое солдат, и один из них выплеснул на него ведро ледяной воды. Майкл ахнул от шока и быстро забился в угол камеры, подняв руки. Он не ожидал побоев, тем более через неделю, но инстинктивно прикрыл жизненно важные органы. Сопротивляться в такой ситуации было бессмысленно.
Сверток ткани ударил его в лицо, заставив вздрогнуть.
— Вытирайся, — бросил один из них.
Майкл присмотрелся и понял, что оба мужчины держат свечи. Они выглядели старше и суровее тех солдат-охранников, которых он привык видеть в Академии. Он поймал полотенце, быстро вытерся, и ему бросили еще один сверток. На этот раз – одежду. Он узнал аккуратный шов на плече: это была его форма.
— Одевайся. И приведи себя в порядок.
Он хотел было спросить «зачем», но любой повод выбраться из Гробницы, скорее всего, был хорошим. Он предположил, что это либо новые вопросы об убийстве, либо что-то связанное с его даром целителя. Может, пострадал инструктор или какому-то студенту лошадь заехала копытом в голову. Игры закончились, так что целитель из столицы должен был уехать. Майкл надеялся посмотреть на его работу, возможно, чему-то научиться, но, похоже, не судьба.
Он надел форму, стараясь выглядеть как можно опрятнее при свете свечей. Когда он закончил, один из солдат подошел к нему и поправил одежду: разгладил складки и застегнул пуговицу, которую Майкл пропустил в спешке. Удовлетворенно кивнув, солдат указал на напарника:
— Иди за ним.
Майкл кивнул и пошел следом. Ему хотелось на мгновение задержаться и полюбоваться ночным небом, которое он видел лишь мельком, подтягиваясь к щелям Гробницы, но темп солдата не оставлял времени на праздные прогулки. Они не направились к ближайшему зданию, где его допрашивали по поводу попытки побега Сю. Значит, ему действительно придется кого-то лечить. Когда они повернули к лазарету, подозрения подтвердились. Они прошли сквозь темноту внутрь здания. Там было почти темно, не считая нескольких маленьких фонарей вокруг одной из коек. Остальные были пусты, и Майкл заметил лишь одного медика, который шел за припасами.
Они подошли к освещенной койке, и провожатый отодвинул занавеску. Там были еще двое солдат, а также крупный мужчина с редеющими волосами и в очках. Под красным глазом у него виднелся злой круглый шрам, а на форме были знаки отличия генерала со множеством наград. По форме лица и серым глазам Майкл понял, что это отец Лэнса, хотя на его лице не было и тени беспокойства о состоянии сына. Раньше Майкл не сопоставил факты из-за суматохи, но, должно быть, это и был тот самый генерал Крег, о котором упоминал следователь – тот, кто не хотел останавливать Игры из-за убийства в лесу.
На самой койке лежал Лэнс; его нога была приподнята и забинтована, а на лице застыло серьезное выражение, совсем не похожее на ту харизматичную улыбку, с которой он вел «черных» в бой.
Майкл даже не раздумывал – он просто начал концентрироваться, активируя свое благословение. Его рука засияла золотом и начала излучать тепло. Он осторожно прижал ее к ноге Лэнса и почувствовал, как сломанная кость быстро срастается. Перелом был скверный – из тех, что при обычном лечении оставили бы человека хромым или со слабой походкой на всю жизнь.
Генерал смерил его тяжелым взглядом. — Солдаты не должны действовать, пока не получат приказ.
Майкл вежливо улыбнулся. — Я всё еще учусь.
Лэнс тихо усмехнулся, но тут же осекся и притворно закашлялся, проверяя ногу. Он спустил ее с кровати и перенес на нее вес, кивнув, когда понял, что она полностью здорова.
Генерал внимательно наблюдал за ним и тоже кивнул, убедившись, что всё в порядке.
— Целитель не всегда будет под рукой, чтобы исправлять твои ошибки. На фронте их очень мало, и их способности зачастую слабее этих.
— Да, отец, — ответил Лэнс, опустив глаза.
— Победа твоих «черных» и так была обеспечена. Последняя битва под твоим предводительством была ненужным риском. Твои братья бы это поняли. Не позволяй жажде славы подвергать опасности тебя и твоих людей.
— Да, отец.
— Ожидается, что скоро состоится еще один Фестиваль Клинков. Не разочаруй меня.
— Да, отец.
Генерал перевел суровый взгляд на Майкла, но если молодого солдата или ветерана такой взор мог заставить содрогнуться, то Майкл был стариком, видевшим дюжину таких людей, как этот генерал. Он просто встретил его взгляд.
— Твоя служба оценена. Утром тебя выпустят из Гробницы.
— Благодарю, сэр.
Генерал кивнул своим солдатам, и те жестом велели Майклу следовать за ними. Он подчинился. Его отвели обратно в Гробницу и, не проронив ни слова, заперли внутри. Он снял мундир, свернул его в подобие подушки и лег. К своему удивлению, он почувствовал легкое разочарование от того, что срок заканчивается раньше времени. С тех пор как он попал сюда, у него не было отдельной комнаты, и он еще не до конца отточил свое новое заклинание. Его хватало почти на пять ударов подряд, но это было против стены; в настоящем бою концентрация могла оказаться гораздо слабее. Сами руки стали крепче, сильнее, чем раньше, и он успел немного подкачаться благодаря частым упражнениям. Ему было интересно, какого прогресса он мог бы достичь за вторую неделю. Хотя этот рост пошел бы в ущерб занятиям по другим дисциплинам, которые, вероятно, были более практичными.
Он тихо усмехнулся про себя. Ему нравилось становиться сильнее, нравились физические нагрузки, даже драка во время учений принесла удовольствие. В прошлой жизни он никогда этим не занимался – не было нужды. Можно прожить долгую жизнь, не будучи сильным или жестоким. Он не жалел, что упустил это в первый раз, но гадал: что бы его семья подумала об этой новой грани его личности? Он представил, как дети бы забавлялись. Сара, возможно, и не удивилась бы – ее, кажется, вообще ничто в нем не удивляло. Ее интуиция видела любые скрытые глубины в его душе задолго до того, как он сам их обнаруживал.
Он глубоко вздохнул. Нужно было отдохнуть до утра; до рассвета оставалось, скорее всего, не больше двух часов. Он сильно сомневался, что после учений всем дадут выходной. Скорее всего, им позволят поспать одну ночь и тут же отправят обратно в строй. Он закрыл глаза и обнаружил, что засыпать в одежде и на чем-то мягком гораздо проще, даже если слои ткани были тонкими, а пуговицы куртки впивались в лицо.
http://tl.rulate.ru/book/185064/18116016
Готово:
