Глава пятнадцатая. Девять бед перехода на стадию Концентрации Ци
Поток темной реки, пропитанный запахом серы, ударил в лицо. Лу Цинъян, вцепившись в воротник Су Ли, оттолкнулся от скалы и перекатился. Когти трехглавого дракона-цзяо полоснули по спине, оставляя три кровавые борозды. Духовная жемчужина Зеленого Дерева в его руках внезапно вспыхнула зеленым светом, а песочные часы над алхимическим полем внутри жемчужины закрутились в обратную сторону, оставляя призрачные следы — верный признак прорыва на девятый уровень Концентрации Ци.
— Жадность губит, дружище Лу! — Су Ли резким движением метнула три Талисмана Грозового Шторма. Электрические разряды, вспыхнувшие при контакте с чешуей дракона, на мгновение осветили еще не затянутую Печать преследования души на ее ключице.
Лу Цинъян воспользовался моментом, чтобы стянуть с ее пояса нефритовый кулон. Коснувшись теплой гладкой поверхности, он не удержался и шутливо ущипнул ее за мягкое место:
— Этот нефрит стоит трех стеблей травы драконьей крови, так что считайте это моим платой за спасение.
Рев трехглавого дракона заставил лаву на своде содрогнуться и брызнуть вниз. Грубая одежда Лу Цинъяна уже превратилась в решето из прожженных дыр. Он зажал в зубах корень гнилого костяного лотоса; смесь яда и крови стекала по его подбородку, придавая ему вид отпетывающего уличного бандита в разгаре драки. Ци восьмого уровня бешено металась по меридианам, но этот нахал умудрялся даже тянуться к раздувшемуся брюху зверя — там явно скрывалась еще не сформировавшаяся Жемчужина Дракона-цзяо.
— И в такой момент думаешь только о наживе! — Су Ли в ярости призвала свой магический артефакт — Лазурную Чашу, но двенадцать ледяных шипов смогли лишь на три вдоха сковать хвост чудовища.
Лу Цинъян, воспользовавшись заминкой, перекатился под брюхо монстра. Протыкая щель между чешуйками алхимическим шпателем, он пробормотал:
— Перед кладкой самки дракона всегда глотают росу лунного сияния, чтобы увлажнить утробу... Эта моча, пожалуй, дороже, чем пилюли очищения костей...
В тот миг, когда Жемчужина Дракона-цзяо оказалась в его руках, Духовная жемчужина Зеленого Дерева издала гул, похожий на драконий рык. Лу Цинъян почувствовал, как в даньтяне вспыхнуло пламя; барьер девятого уровня Концентрации Ци дрогнул в момент смертельной опасности. Он, пошатываясь, забился в расщелину скалы и выхватил из потайного кармана на штанах заветную бутыль «Вина Пьяного Бессмертного». Он жадно приложился трижды — это был крепкий алкоголь, настоянный на пауках пяти ядов в течение трех лет; раньше он позволял себе лишь лизнуть крышку, чтобы унять жажду.
— Лу! Цин! Ян!
Крик Су Ли донесся вместе со звоном разбитой Лазурной Чаши. Вертикальные зрачки трехглавого дракона замерли на расщелине, и из пасти вырвалось облако зловонного ядовитого тумана. Лу Цинъян достал горсть черных семечек и принялся с хрустом щелкать их, выплевывая скорлупу, которая, словно талисманы, прилипала к скалам:
— Чего шумишь? Не видишь, дед совершает прорыв?
Будь он обычным культиватором, то сейчас сидел бы в позе лотоса, направляя потоки энергии. Но этот тип, полагаясь на жизненную силу, которую даровала ему жемчужина, умудрился развести прямо в ядовитом тумане подобие алхимической печи. Половина цветка гнилой кости, три капли слюны дракона и щепотка многолетней золы со дна котла — и вот, чудо, он сотворил «Пилюлю Девяти Перерождений», источающую зеленый дым. Правда, на вид она напоминала грязевой комок, вытащенный из выгребной ямы.
— Лови!
Лу Цинъян щелчком отправил пилюлю в рот Су Ли, попутно стащив из ее волос золотую шпильку. Девушка закашлялась, ее глаза наполнились слезами, но она внезапно почувствовала, как иссякшая энергия мгновенно наполнила тело, а жгучая боль от Печати преследования души почти утихла. Атаки дракона внезапно замедлились. В золотых глазах зверя промелькнул почти человеческий страх — в ту «грязевую пилюлю» он подмешал немного порошка пожирания душ, который на черном рынке использовали как снотворное для низших культиваторов.
Пока зверь пребывал в оцепенении, Лу Цинъян прикусил кончик языка и сплюнул эссенцию крови. Духовная жемчужина Зеленого Дерева впитала кровавую ауру, и костяные лозы, бешено разросшиеся внутри нее, пронзили пространство, опутывая трехглавого дракона изумрудным коконом. Напевая под нос незатейливую мелодию, он вскрыл брюхо зверя, но вместо ожидаемого внутреннего ядра вытащил пожелневший свиток «Главы Тайного Формирования Луны».
— Это... техника парного совершенствования?
Когда Су Ли подобралась ближе, Лу Цинъян крепко привязал ее драконьими сухожилиями. Он развалился, закинув ногу на ногу, прямо на трупе монстра, а перед ним выросла гора добычи:
— Кто нашел, тот и взял. Жемчужина — мне, шпилька — в счет оплаты лекарств, а техника...
Он намеренно перелистнул страницу с эротическими рисунками:
— Я, признаться, человек скромный, но с удовольствием изучу ее вместе с тобой, госпожа Су.
Земля внезапно содрогнулась, и из глубин темной реки показался бронзовый гроб. Карта в руках Лу Цинъяна самопроизвольно вспыхнула, и пепел в воздухе сложился в древние иероглифы: «Бездна Погребения Драконов». Когда он пнул крышку гроба, его глаза азартно блеснули, но в голосе прорезалось разочарование:
— Опять пустой гроб? Моя репутация мастера по поиску сокровищ летит к чертям...
Не успел он договорить, как из гроба вырвались двенадцать белых нефритовых черепов. В ладонях каждого скелета горел Фонарь Душ, в синем пламени которого метались остатки душ культиваторов. Лу Цинъян левой рукой плел заклинания, а правой швырял монеты; медные кругляши, касаясь земли, выстраивались в узор, пробуждая давно утраченное «Массив Шести Линий Пленения Бессмертных». Су Ли отчетливо разглядела, что на монетах выгравированы имена знаменитых куртизанок из борделя Ихун.
— Чего уставилась?
Лу Цинъян, уворачиваясь от костяных когтей, пытался запихнуть фонари в одежду:
— Я просто занимаюсь перераспределением богатства от богатых к бедным!
Слова оборвались: скелет вцепился ему в пояс штанов, обнажив заштопанные трусы. В шаге от смерти этот тип умудрялся прижимать к себе кошелек:
— Жизнь забирайте, а деньги — нет!
В пылу сражения Духовная жемчужина Зеленого Дерева выкатилась на дно гроба. Как только она коснулась выступающей бронзовой плиты, подземный дворец Бездны Погребения Драконов с грохотом раскрылся. Звездная карта на своде пришла в движение, в созвездиях замерли магические сокровища, но на центральном нефритовом постаменте стояла лишь треснувшая керамическая чаша. Дыхание Лу Цинъяна стало тяжелым — на дне чаши осели кристаллы, явно бывшие тысячелетней духовной эссенцией!
— Эта вещь предназначена мне по судьбе...
Он прыгнул, наступив Су Ли на плечо. Когда его пальцы почти коснулись чаши, стены дворца покрылись сетью глубоких мечевых шрамов. Резкая мечевая аура прорезала защитный свет, выжигая на его спине кровавые слова: «Я здесь был». Лу Цинъян зашипел от боли, но при приземлении нахлобучил чашу на голову вместо шлема:
— Чего смотришь? Не видишь, это наследие великого мастера древности?
Дворец начал рушиться. Су Ли потащила его прочь, к Вратам Жизни. Этот нахал на бегу черпал чашей лаву, называя это «божественным огнем для закалки артефактов», и попутно стаскивал нефритовые фаланги пальцев с трех скелетов. Даже в этой смертельной гонке он не забыл проворчать:
— Из этих пальцев выйдут отличные игральные кости. Вот вернемся в Павильон Пьяного Бессмертного...
http://tl.rulate.ru/book/183373/17775595
Готово:
