Глава шестнадцатая: Драконы и змеи в рыночной сутолоке
Духовная жемчужина Зеленого Дерева пошла рябью, словно рыбья чешуя. Лу Цинъян присел перед лавкой на черном рынке, сооруженной из костей красного дракона, и принялся ковырять тремя сморщенными плодами драконьей крови. Торговец напротив, скрытый под бронзовой маской призрака, торговался с учеником Секты Сюаньинь. Ножны меча с инкрустацией недрагоценными камнями то и дело задевали его пояс — трофей, снятый прошлой ночью с дозорного Павильона Тайъи.
— Эти плоды драконьей крови, почтенный собрат...
Он намеренно растянул слова. Из затаенного в рукаве кармана на морщинистую кожу плодов посыпалась Пыльца Гнилых Костей.
— Боюсь, их собрали на западном берегу Бездны Преисподней? Там запах сырой земли проникает в самую сердцевину.
Услышав это, ученик Секты Сюаньинь отдернул руку, тянущуюся за духовными камнями. Торговец в маске резко вскочил, и девятисекционная плеть на его поясе со свистом рассекла воздух.
— Откуда взялся этот бродячий практик, что портит мне дела!
Порыв ветра от плети перевернул соседнюю лавку, и десятки низкосортных Пилюль Закладки Фундамента покатились в сточную канаву. Лу Цинъян тут же откинулся назад, а его сокровищница-мышь воспользовалась моментом, утащив две пилюли.
— Тише, господин Тигр, не кипятитесь, — он с усмешкой бросил в противника сосуд с вином.
Скрытый в горлышке порошок Разрушитель Меридианов смешался с дешевым пойлом, и брызги обдали лицо торговца.
— Попробуйте ягодное вино из змеиной ягоды, местная особенность Восточной Пустоши. Снимает жар и проясняет взор.
Пока торговец расчесывал раздувшуюся от яда кожу на лице, Лу Цинъян скользнул в темный переулок. В раздутых щеках мыши две Пилюли Закладки Фундамента начали светиться странными зелеными узорами — он подделал их, используя сок ядовитой драконьей травы, которую за три дня довел до зрелости с помощью своей жизненной силы. Запах гари от десяти кустов ядовитой драконьей травы, мгновенно увядших во время вчерашних опытов в пространстве жемчужины, до сих пор стоял в носу.
На стене у поворота висели листовки с объявлениями о розыске. Лицо на главном портрете было на семьдесят процентов похоже на его собственное. Сумма награды выросла с трехсот до восьмисот духовных камней, а печать Павильона Тайъи на документе отливала кровавым светом. Лу Цинъян сорвал объявление и обернул им купленную жареную курицу; запах типографской краски, смешанный с ароматом мяса, заставил желудок жалобно сжаться. С тех пор как полмесяца назад он случайно съел тысячелетнюю траву Пьяного Дракона, его аппетит стал пугающим.
— Лу-даою, не спешите, — из лавки косметики донесся манящий, проникающий в самое сердце женский голос.
Су Ли прислонилась к дверному косяку. Разрез на ее юбке обнажал изящную ногу, обвитую Верёвкой Преследующей Души.
— У меня есть дело...
Осколок бронзы, зажатый в ее пальцах, отозвался резонансом с жемчужиной в его пространстве, отчего в даньтяне всё заныло.
Лу Цинъян, жуя куриную ножку, пробормотал:
— Дела Су-гунян всегда пахнут смертью. Мы еще не свели счеты за Бездну Погребения Драконов...
Не успел он договорить, как три вспышки мечей разнесли в щепки каменные плиты под его ногами. Белокаменные ножны меча Е Учэня отразили его сальное, блестящее лицо. Трое исполнителей Павильона Тайъи встали в боевое построение, отрезая путь к отступлению.
— Отдай Духовную жемчужину Зеленого Дерева!
В тот же миг, когда мечи пришли в движение, из рукавов Лу Цинъяна вылетело двенадцать Талисманов Взрывного Пламени — сплошной брак, купленный на рынке. Бумага сгорела в воздухе, превратившись в пепел, но едкий дым заставил исполнителей зайтись в кашле и слезах. Воспользовавшись замешательством, он выбил заднее окно лавки косметики и прихватил с прилавка коробочку с румянами.
Смех Су Ли донесся вслед за порывом ветра:
— На дне коробочки спрятана полная карта Бездны Погребения Драконов. Если хочешь вторую половину...
Ее голос внезапно стал пронзительным:
— Береги своего маленького зверька!
Сокровищница-мышь вдруг вздыбила шерсть, а бронзовый осколок в ее зубах вспыхнул кровавым светом. При резком торможении Лу Цинъян едва не врезался в лавку с сахарными фигурками. Узор дракона из сахарного сиропа странным образом совпал с призрачным силуэтом песочных часов в пространстве жемчужины. В мутных зрачках старика-торговца промелькнул золотой блеск. Его сухие пальцы провели по сахарной фигурке.
— Юноша, купи сахарного дракона, чтобы отвести беду.
— Десять монет за три штуки? — Лу Цинъян вытащил медные монеты, но сахарная фигурка прилипла к его ладони, задев старую рану от жемчужины.
Старик, обнажив щербатые зубы, тихо усмехнулся:
— Зеленое дерево встречает дракона — великая беда, великое счастье.
Сахарный дракон внезапно ожил и обвился вокруг его запястья. Золотой свет, брызнувший из глаз дракона, отозвался резкой болью в море сознания.
Когда Верёвка Связывания Бессмертных исполнителей уже летела к нему, Лу Цинъян замер, уставившись на сахарную фигурку. Мелкие руны на хвосте дракона в точности повторяли следы ржавчины на жемчужине. Озаренный внезапным прозрением, он прикусил кончик языка и брызнул кровью на фигурку. Сахар превратился в трех кровавых драконов, бросившихся на преследователей, а старик исчез. На земле остался лишь расплавленный сахар, пахнущий ржавчиной.
Когда он добрался до кладбища на окраине города, карта Бездны Погребения Драконов на дне коробочки начала сочиться кровью. Лу Цинъян сделал оттиск карты, используя сок ядовитой драконьей травы, и обнаружил, что недостающая часть идеально совпадает с панцирем черепахи, оставленным Старым пьяницей. Мышь внезапно запрыгнула на надгробие и принялась возить лапками по надписи «Могила любимой жены Су Ваньэр» — почерк был точь-в-точь как на бронзовом ларце Су Ли.
— Неудивительно, что эта женщина вечно ошивается у лавок с гробами...
Он закинул в рот горсть бодрящей травы. Горький сок смешался с запахом крови от карты, бурля в горле. Песочные часы в пространстве жемчужины внезапно перевернулись: три часа во внешнем мире оказались равны тридцати дням внутри. Когда он выращивал шестую партию ядовитой драконьей травы, то заметил, что на увядших корнях проросли темно-золотые грибницы.
Под звуки ночного дозора Лу Цинъян сидел на балке, подсчитывая добычу: восемьсот монет награды, половина карты Бездны Погребения Драконов и три коробочки румян с подмешанными насекомыми. Под окном послышалось дробное грызение — мышь разрывала бумажного журавлика с посланием от Су Ли. Это был уже седьмой за месяц. На клочках бумаги, светящихся фосфорическим огнем, угадывалось: «Час Собаки, три четверти, Павильон Пьяного Бессмертного». Он щелкнул пальцами, сжигая бумагу, но в пепле проступили истинные слова: «В день, когда драконья кровь закалит жемчужину, Павильон Тайъи падет».
Черепица внезапно скрипнула — три тени повисли вниз головой на карнизе. Лу Цинъян проглотил последний кусочек десерта из зеленого боба и выскользнул из рукава отравленный волосный шип. Когда зеркало проницаемости исполнителей направили на него, он нарочно выставил вперед коробочку с румянами. Отпечаток губ Су Ли на крышке ярко сиял в лунном свете.
— Ты посмел прикоснуться к любовнице старшего брата Е? — холодно процедил ведущий исполнитель, но кончик его меча дрогнул на полдюйма.
Лу Цинъян воспользовался этим, чтобы выплеснуть остатки десерта, смешанные с чесоточным порошком, прямо на шеи троих. Пока они чесались, он спрыгнул с балки, но талисман планирования на подошвах его сапог самовоспламенился в воздухе.
— В следующий раз придется требовать деньги назад у хромого Чэня... — проклял он себя, вваливаясь в уборную.
Когда он подцепил вилами навоз, на них оказался Бронзовый ларец. Узоры на крышке идеально подошли к жемчужине. В момент открытия вспыхнул зеленый свет, от которого в испуге взлетели ночные совы. Когда исполнители ворвались в комнату, они увидели лишь плавающую в яме коробочку с румянами и строку, плачущую кровью на дне ларца: «В день, когда явится Зеленое дерево, Павильон Тайъи будет уничтожен».
http://tl.rulate.ru/book/183373/17780888
Готово:
