На мгновение я задумался.
Возможно, мне стоило раскрыть правду о себе еще до того, как я восстановил Виарина. Если бы это случилось раньше, он бы не ударил меня с такой силой.
— Эй, ты.
Я поднял руку, словно собираясь в любой момент приструнить дрожащего Виарина.
В этот миг он закричал:
— Т-ты... Ты не можешь быть Масилем!
— С чего бы это? — проворчал я.
— Масиль мертв! Я... я видел это собственными глазами!
— И что же ты видел? — небрежно отозвался я. Ведь его даже не было рядом в тот момент. — Ты ушел задолго до моей смерти, бросив на прощание, что разочарован во мне. Как ты мог видеть мой конец?
— А, э-э...
Он задрожал еще сильнее, не в силах возразить. Все было именно так, как я сказал.
Восемьсот лет назад в отношениях между мной и Виарином, начиная с определенного момента, стал появляться разлом, и в итоге Виарин, разочаровавшись, покинул меня. Это означало, что когда я умирал, его не было рядом.
— ...Я видел, — пробормотал он.
— Что за чушь ты несешь...
— Позже... Я искал Масиля. И я... я видел тело.
— ...
При этих словах я замолчал. Неужели после моей смерти он действительно вернулся в то место?
— Я видел его совершенно отчетливо. Там лежало тело Масиля. Я зафиксировал, что все признаки жизни полностью отсутствовали. Ошибки быть не могло.
— Скорее всего, так и было.
Ведь я действительно умер. Мой конец не был величественным финалом героя на глазах у всех. Скорее наоборот...
«Пожалуй, слово „жалкий“ подошло бы лучше».
Я тихо вздохнул.
— ...Тело, должно быть, было изрешечено и истерзано. Определенно, зрелище не из приятных.
— К-как...
— Я просто сделал выбор. Хотя, если подумать сейчас, он не был мудрым.
В любом случае, это было решение, принятое не на трезвую голову. Виарин застыл на месте с совершенно потерянным видом.
— Г-где ты впервые нашел меня?
— Ты пылился в сокровищнице Градимы, жадного дракона. В народе это приукрасили, называя нашей „славной встречей“, но на деле...
Я на миг погрузился в воспоминания.
— ...Я просто схватил первое, что попалось под руку, и это оказался ты.
— ...!
— И что же ты сказал сразу после этого? Помнится, это было что-то вроде: „Ничтожный человек, тебе я...“
— П-прекрати!
Виарин отчаянно прервал меня, не давая договорить. Восемьсот лет назад было так же: он всегда страшно смущался из-за нашей первой встречи. Хотя, казалось бы, что в этом такого?
Виарин еще какое-то время дрожал, задавая мне вопросы. Это были мелочи, о которых могли знать только мы двое, — факты, не ставшие достоянием истории. О том, как я нанизал на него туши разделанного мяса, используя как вертел, из-за чего мы долго не разговаривали. О том, как мы повздорили, когда я нашел другой эго-меч...
Да, сущие пустяки. Но их было более чем достаточно, чтобы доказать: я — Масиль Крайд. Спустя некоторое время он произнес:
— Т-ты правда... мой хозяин?
— Да.
— Н-но как... Ты же точно умер? Я никогда не слышал, чтобы люди возвращались к жизни.
— Этого я и сам не знаю.
Я и сам был изрядно сбит с толку, когда осознал свое перерождение.
— Но то, что я был Масилем Крайдом — неоспоримый факт. В конце концов, Нотун служит тому доказательством.
— Э-это верно.
Виарин, бывший со мной все то время, лучше всех знал, что Нотун не лжет. Он ошеломленно уставился на меня.
— Чего ты так смотришь?
— Я в раздумьях. Было бы ложью сказать, что я не рад встрече.
— И что тогда?
— Но когда я вспоминаю хозяина в его последние годы, мне кажется, что я должен тебя хорошенько взгреть.
— Хм.
Что ж, тут он был прав. Я молча кивнул, и между нами воцарилась тишина. С одной стороны, я был искренне рад его видеть... но с другой — возникла та самая неловкая, двусмысленная атмосфера. Сколько мы так простояли?
— Хозяин.
Голос Виарина зазвучал глуше.
— Если ты действительно мой хозяин, я хочу спросить об одном.
— Спрашивай.
Он замялся. Было так в его духе — сказать, что хочет спросить, и не решаться вымолвить ни слова... Но в итоге он все равно спрашивал. Я решил подождать.
— Почему... почему ты так поступил?
— ...
Его голос дрожал. Лицо исказилось от явного волнения, словно он заново переживал те времена.
— Почему ты так бесконечно истязал себя?
Я на мгновение замолчал. В носу защекотал металлический запах крови. Повсюду валялись трупы драконов, разбросанные инструменты... Перед глазами на миг пронеслись те образы. И следом за ними:
— Я считал, что это необходимо, — ответил я, крепко зажмурившись. — ...Тогда я так считал.
Да, именно тогда.
Почему я так поступал? Как мне ответить на этот вопрос?
Когда война закончилась и было объявлено, что человечество наконец освободилось от долгого гнета...
«Еще не время».
Как ни странно, я, возглавлявший все это дело, дрожал от бесконечной тревоги. Источник этого страха был прост.
— Мы еще вернемся!
Проклятие, брошенное драконом напоследок. Как ни прискорбно, эти слова, бывшие для них лишь последним предсмертным хрипом, начали душить меня. Обретенный мир не принес покоя — он колол меня острой спицей, порождая беспокойство. Вещи, которых я не замечал, когда у меня ничего не было, после победы стали до ужаса очевидны.
«Что мне делать?»
Я задумался лишь на миг, но эти раздумья переросли в панику. И с того момента что-то стало необратимым...
Я боялся драконов. Точнее говоря, правильнее будет сказать, что я боялся самой „возможности“ потерять с таким трудом возвращенный мир. Я не мог допустить ни малейшего шанса. Возможно, чувства, которые я насильно подавлял на протяжении всей войны, внезапно вырвались наружу. Как бы то ни было, это уже не имело значения.
В итоге нельзя было отрицать, что я стал немного... параноиком. Именно поэтому я обратил свой взор на эксперименты.
— Хозяин изучал драконов, — прозвучал голос Виарина.
— ...Да.
— После войны ты собирал оставшиеся трупы и проводил над ними бесконечные опыты. В процессе... возникло много слухов.
Да, и постепенно я начал разрушаться. Но больше всего Виарин не мог вынести не того, что я что-то делал с телами драконов. Все-таки я был героем. Каким бы параноиком я ни стал, я бы никогда не принес в жертву других людей. Поэтому, когда появились определенные результаты, я начал истязать и ломать самого себя.
— Я не мог видеть, как хозяин так губит себя. Я говорил тебе сотни, тысячи раз...
— Я знаю. Но я не слушал.
Виарин не сидел сложа руки. Но я оставался глух к его словам, и в конце концов он ушел.
— Это была моя вина. Твой уход был вполне естественным.
— ...
Он сказал, что больше не может смотреть на мое падение. Когда он понял, что никакие убеждения не помогут, он решил отдалиться, предложив „взять паузу“.
Нависла недолгая тишина. Первым заговорил я.
— Я признаю, что один раз потерпел неудачу.
— ...
— Мои последние годы определенно нельзя назвать чем-то достойным. Но это не значит, что все было бессмысленно.
В любом провале есть свои уроки. Те годы, полные тревоги и навязчивых идей... В обычных обстоятельствах такая жизнь могла бы закончиться лишь сожалениями и отчаянием. Но мне выпал шанс. Я вернулся, и на этот раз у меня есть возможность завершить войну идеально, без всяких сожалений.
— Я осознаю ошибки, совершенные восемьсот лет назад. И я знаю, что мог бы закончить все гораздо лучше.
— ...Вот как.
— Поэтому я должен идти вперед. Я могу сожалеть о прошлом и корить себя, но это не поможет мне в будущем.
Что, если бы я тогда отбросил страх перед будущим? Что, если бы вместо того, чтобы запираться в каморке и изводить себя, я действовал более активно? О таком можно размышлять бесконечно. Но какой в этом толк? Нет ничего более бессмысленного, чем беспокоиться о том, что уже прошло.
Поэтому...
— Одолжи мне свою силу, Виарин.
Я снова протянул ему руку.
— Ты мне нужен.
— И дело вовсе не в том, что я единственный, кто способен выдержать мощь Нотуна?
— И в этом тоже.
Честно говоря, это была одна из главных причин, но...
— К тому же, у меня осталось не так много товарищей, разделяющих воспоминания о тех временах.
— Ах...
— Мы многое потеряли и многое обрели. Не все воспоминания были приятными, но именно они составляют суть того, кем был Масиль Крайд.
Это можно было назвать чувством одиночества. И Виарин, и я — все, кто прошел через ту эпоху, несли его в себе. Те, кого мы знали, исчезли, унесенные временем, и остались лишь мы, застрявшие где-то посередине. Виарин посмотрел на мою протянутую руку и вдруг спросил:
— Неужели... хозяин проделал все это именно ради этого момента?
— Нет, это не так.
В этом я мог быть уверен на сто процентов. Это перерождение вовсе не входило в мои планы.
— Единственное, что я могу обещать, — это то, что я не допущу повторения того, что случилось тогда.
— ...Понятно.
Виарин кивнул и вложил свою ладонь в мою. Держа меня за руку, он вдруг задрожал всем телом.
— Мне тоже... было нелегко. Все знакомые лица исчезли, а хозяин проводил эти дурацкие эксперименты и умер в таком состоянии...
— ...
— Хозяину, может, и было плевать, что с ним станет, но ты должен был подумать о тех, кто рядом. Не ты один страдал...
— Я знаю. Прости меня.
Я снова извинился. Шмыгнув носом, он внезапно крепко обнял меня.
— Больше никогда так не делай...
— Хорошо.
— Если будет тяжело, говори... Даже если не мне, то любому другому, кому ты доверяешь.
— Я так и сделаю.
Я согласно кивал на каждое его слово. Сколько времени я так его слушал?
Вспышка!
Свет окружил нас, и сияние меча медленно потекло от кончиков моих пальцев по всему телу. Странное ощущение. Я уже испытывал его однажды. Процесс слияния с эго-мечом и заключения контракта. Словно сотни тонких древесных корней прорастают сквозь мои пальцы.
У-у-унг.
Вскоре, начиная с тыльной стороны ладони и до самого предплечья, проступил причудливый узор.
— Никогда не думал, что снова буду проходить через это с хозяином.
Наши души вошли в резонанс, и сама сущность меча Виарина впиталась в меня.
— Я, Виарин, повинуясь воле Каля Крайда, Первопредка и потомка рода Крайд, стану его мечом.
Это была клятва, сопровождающая контракт с эго-мечом. Давненько я ее не слышал.
Когда контракт был завершен, Виарин спросил меня:
— Теперь мне называть тебя „Каль“?
— Можешь называть хозяином, как и раньше.
— Хм...
Похоже, мои слова ему не совсем понравились. Некоторое время он о чем-то раздумывал, а затем произнес:
— Нет, буду звать тебя „Каль“, хи-хи.
С этими словами он рассмеялся.
http://tl.rulate.ru/book/180521/16832732
Готово:
