«Так и есть, это был он».
Я подавил подступающий смешок и посмотрел на графа.
Проклятие.
Обычно для его активации нужен медиум.
Как магии нужна мана, а фехтованию — аура, так и проклятию необходим подходящий посредник. В случае с проклятиями этим медиумом становится «клеймо».
Проще говоря, сам заклинатель.
Разумеется, когда медиумом выступает сам колдун, побочные эффекты от отката проклятия просто чудовищны.
«Конечно, вряд ли граф Малон единственный, кто в этом замешан».
Граф не смог бы наложить проклятие на Эйсилин, находясь так далеко от неё, не имея ничего под рукой. Значит, внутри Тайлан уже больше года действует предатель, который выступает ретранслятором для проклятия графа.
Впрочем...
— Кх... а-а-ах!..
Как бы то ни было, факт остаётся фактом: клеймо-посредник находится именно у этого человека.
Граф, вцепившись в правую руку, сотрясался в безумной дрожи.
«Значит, правая рука».
Я усмехнулся и медленно направился к нему, изображая при этом крайнюю озабоченность в голосе:
— Хм, с вами всё в порядке, господин граф? Вы выглядите так, будто вам нездоровится...
— Ты... ты... ты...
— Кажется, ваше состояние действительно оставляет желать лучшего. Вы даже говорить толком не можете. Какая жалость...
С этими словами я слегка потянул за «нить» проклятия, связывавшую его с Эйсилин.
— ...Моё сердце обливается кровью.
— А-а-а-а-а!
Граф снова зашёлся в крике.
Разумеется, сколько бы он ни вопил в этой комнате, всё бесполезно. Прямо сейчас помещение находится под идеальной звукоизоляцией, созданной аурой сэра Рагаля.
— Чт... что, чёрт возьми, происходит?..
Граф, явно не в силах осознать ситуацию, тяжело дышал, глядя на меня налитыми кровью глазами.
Оно и понятно.
Кто бы мог подумать, что найдётся человек, досконально разбирающийся в проклятии, чья линия, как считалось, пресеклась ещё восемьсот лет назад?
К тому же, он наверняка и в страшном сне не мог представить, что его будут пытать прямо в его собственном доме.
В этот момент Рагаль, наблюдавший за происходящим, спросил меня:
— Молодой господин Каль, мы попали в цель?
— Да. Заклинателем, проклявшим Эйсилин, был сам граф. Видимо, он надеялся, что его никогда не поймают.
— А то, что виновник — кто-то из близкого окружения семьи...
— Скорее всего, они действовали сообща. Тот, кто непосредственно передавал проклятие, наложенное графом, всё ещё спокойно находится в Тайлан.
— Ха.
Услышав мои слова, Рагаль оскалился в улыбке, полной жажды убийства.
— И ради этого ничтожества мою племянницу так мучили...
— Его уверенность не была беспочвенной. Это проклятие почти никому не известно.
К тому же, это не просто рядовое заклятие — оно было создано тем самым драконом. Разве мог он допустить мысль, что существует способ не просто подавить его, но и использовать против самого заклинателя?
Вероятность этого была крайне мала. Даже герцогская семья Тайлан, одна из величайших в Империи, не знала этого секрета.
Да, при обычных обстоятельствах так бы и было.
— Хотя, как говорится, никогда не говори «никогда».
Если бы только в это дело не вмешался я.
— Э-это... клевета, сэр Рагаль! — с трудом выкрикнул граф.
Весь дрожа, он отчаянно пытался заявить о своей невиновности. Не знаю, назвать ли это бесстыдством или поразительным упрямством...
Рагаль с ледяным выражением лица спросил его:
— И что же именно вы называете клеветой?
— Да всё это! Этот человек просто несет какую-то чепуху, выдавая свои домыслы за истину! Такое внезапное, одностороннее нападение...
— В таком случае, как вы объясните свою недавнюю реакцию? Было очевидно, что вы испытываете сильную боль.
Граф нахмурился. Та вспышка боли была вызвана тем, что я намеренно задел нить проклятия. Граф и сам, должно быть, понял: всё, что он сейчас чувствует, исходит от клейма на его собственном теле.
Интересно, какую отговорку он выберет на этот раз?
— Боль... сама по себе не может быть доказательством! С такими жалкими уликами вы ничего не сможете!.. — Граф выбрал путь, который в каком-то смысле можно назвать классическим.
— Вы, кажется, говорите это из расчёта на то, что у нас нет прямых доказательств, — усмехнулся я. — Но я же сказал: я пришёл сюда, уже всё зная.
— !..
На мгновение зрачки графа мелко задрожали.
«Наконец-то до него начинает доходить вся тяжесть ситуации».
Я посмотрел на него с издевательской усмешкой. Сама сила «проклятий» хорошо известна в мире. Как и то, что им нужен медиум, в роли которого чаще всего выступает клеймо заклинателя.
И сейчас клеймо на правой руке графа выдало его с головой. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понимать, что это значит.
Я решил добить его окончательно:
— Всё было предрешено в тот момент, когда вы вошли в эту комнату.
Мы ведь подготовились заранее. От звукоизоляции Рагаля до того, как быстро я подавил его сопротивление...
— Неужели... вы всё это время были уверены, что заклинатель — это я?..
— Разумеется.
На самом деле это было не совсем так, но я решил, что такая версия прозвучит убедительнее. Лицо графа исказилось. Однако он всё ещё не собирался сдаваться.
— Какая нелепость!..
— Нелепость здесь только одна — вы сами, — я схватил его за грудки и заглянул прямо в глаза. — Семья, которую вы посмели тронуть, — это дом Меч-герцога. Неприступная крепость, которой императорский двор доверяет больше всего на свете.
— !..
— Неужели вы всерьёз думали, что горстка предателей, которых вы внедрили в герцогство, сможет пошатнуть его устои?
Нет, это невозможно. Даже если бы Тайлан пал из-за внутренних врагов, это вряд ли принесло бы пользу графскому дому Малон.
— Я не понимаю, о чём вы говорите.
— Позвольте спросить одну вещь.
Глядя на его душу, которая уже давно неистово содрогалась, я медленно продолжил:
— Вы ведь не думаете, что мой визит в ваш дом в такой момент — простая случайность?
— ...Что?
— Граф Малон, вам ни разу не приходило в голову, что вас с самого начала использовали как «разменную монету»?
Бум! Бум!
В этот миг душа графа забилась в бешеном ритме. Он всё ещё пытался сохранять бесстрастное лицо, но теперь это давалось ему с огромным трудом.
В этот момент я убедился.
«Так и есть, он всего лишь пешка».
У заговора, затеянного домом Малон, есть четкий кукловод. И более того...
«Этот парень тоже в какой-то мере догадывался об этом».
Я не мог быть уверен, действительно ли дом Малон планировали пустить в расход, но по реакции графа понял: кукловод существует, и Малон уже испытывает к нему тень недоверия.
Все-таки Нотун — отличная вещь. Даже такие простые вопросы позволяют выведать массу информации.
— Ты... кто ты такой?..
Наконец маска спокойствия графа окончательно треснула. Загнанный в угол, он не выдержал моего последнего удара.
— Кто ты, черт возьми, такой, что смеешь говорить мне это... нет, прежде всего, откуда ты это знаешь?..
— Крайд.
— !..
Его глаза расширились от шока.
— К-Крайд? Неужели!.. — Граф запнулся.
— С каких-то пор наш род отошёл от своих основных дел. Настолько далеко, что даже Империя первой попыталась перечеркнуть нашу суть.
Я слегка похлопал его по плечу и медленно выпрямился.
— А значит, пришло время начать всё сначала, не так ли?
— Каль Крайд!..
— О, ты знаешь моё имя.
Не дав ему закончить, я сорвал с лица маску, которую носил для маскировки, и криво усмехнулся.
— Итак.
Я снова схватил его за воротник и вздернул вверх.
— Какие у тебя отношения с «драконом»?
Поль Малон бесцельно брёл по коридору. У него не было ни причины, ни цели. Он просто чувствовал, что должен идти.
Самая примитивная потребность.
— Хе... хи-хи-хи...
Подобно сломанной кукле, Поль Малон лишь бессвязно хихикал. Однако никто из слуг поместья не находил его поведение странным. Они просто занимались своими делами, как будто всё шло своим чередом.
— Эйсилин, Эйсилин, Эйсилин... хи-хи-хи...
Уставившись в пустоту налитыми кровью глазами, Поль Малон с жаром повторял это имя. Но в его голосе не было ни любви, ни страсти, ни даже одержимости.
Там было кое-что другое.
Кап, кап.
Жажда плоти.
«Разве не трудно терпеть?» — прошептал голос в его голове.
Этот голос появился в тот самый день, когда его отец, граф Малон, принял предложение «тех людей». С тех пор он медленно, капля за каплей, поглощал разум Поля.
— Т-трудно... хе-хе... очень трудно...
Поль Малон даже не вытирал слюну, стекавшую изо рта, заходясь в безумном смехе. Он выглядел как законченный сумасшедший, но его это совершенно не волновало.
— К-когда? Когда я смогу её съесть? Говорили же, что как только переговоры о браке завершатся, я смогу её пожрать...
«Скоро».
Голос внутри него ласково успокаивал, прося не торопиться.
«Когда ты пожрёшь её, я стану ею. Займу её место так, что никто не заметит. И тогда...»
Голос сделал паузу.
«Ты станешь свободным».
— С-свободным... — При этих словах Поль невольно разрыдался. Со стороны это было жалкое зрелище, но ему было плевать.
Так продолжалось уже долго. С того самого момента, как отец согласился на сделку и Поль проглотил нечто, переданное теми людьми...
— Кх... хи-и-их!.. — Стоило Полю вспомнить об этом, как он начал исступленно раздирать кожу на шее. В ту же секунду что-то посыпалось на пол.
Тюк, тук-тук.
Это была чешуя. Черная как смоль чешуя.
— С-скоро... уже скоро...
Поль Малон, бормоча как в бреду, продолжил свой путь по коридору. Бесцельно, пошатываясь.
— ...Это просто безумие какое-то.
В конце концов граф сдался. Решающим фактором стало осознание того, что его использовали как «разменную монету».
Мне стоило больших трудов удержать Рагаля и Заина, готовых в любую секунду разорвать графа на куски, но я справился. Проблема была в другом.
— Твоего сына... что ты сделал?
— ...Они... в обмен на возрождение былой славы рода... они заставили моего сына съесть «чешую».
Значит, это дело рук тех, кто стоит за спиной дома Малон. После такого я даже из вежливости не могу обращаться к нему на «вы». Чёртов ублюдок.
Чешуя.
Случаи, когда в качестве платы заставляют поглощать чешую, крайне редки. По крайней мере, в нынешние времена.
Но восемьсот лет назад всё было иначе. Тогда было немало тех, кто проглатывал чешую, заключая контракт.
Прямо как сейчас.
— И ты принёс в жертву собственную плоть и кровь? Даже не зная, что с ним станет после этого?
— Это было ради семьи! — исступленно вскрикнул граф. — Откуда такому, как ты, знать, каково это — день за днём наблюдать, как твой род медленно угасает! Чувствовать это бессилие...
— Да мне плевать.
— Кха!..
Я не выдержал этого бреда и со всей силы врезал ему по лицу. Слушать о «величии рода» от человека, который принес собственного сына в жертву и называет это «высокой целью», было выше моих сил.
— Если ты так пекся об этом, почему сам не сожрал эту дрянь? За что ты так с собственным сыном?
— Я... у меня была великая цель...
— Заткнись. Рот тебе дан для того, чтобы говорить, а не для того, чтобы испражняться словами.
Впрочем, теперь стало окончательно ясно: ситуация куда серьёзнее, чем казалось. Те, кто стоит за этим делом, определенно связаны с драконом. Пока неясно, сам ли это дракон или какая-то секта, фанатично следующая его воле, но...
«Поглощение чешуи означает, что он, хоть и не полностью, превратился в драконида».
Даже сейчас Поль Малон продолжает мутировать. Судя по всему, трансформация идет неправильно — он не стал полноценным драконидом. Проще говоря, он не подошёл.
«Впрочем, лишь единицы избранных способны правильно переродиться в драконида через чешую...»
Я пристально посмотрел на него и спросил:
— Какого цвета?
— Чт... что?..
— Цвет чешуи. Ты ведь наверняка её видел. Красная, синяя... какая?
Главное, чтобы не чёрная. Если это не чешуя тех безумных тварей, то ситуацию ещё можно исправить...
— Ч-чёрная. Она была чёрной.
— ...
Твою ж мать.
http://tl.rulate.ru/book/180521/16832701
Готово:
