— Почему вы закрыли мне глаза? — спросила Марин, чьё лицо было скрыто его ладонями.
— Сейчас мне придётся нарушить табу.
Рюн не ожидал, что Джина появится так скоро.
Он полагал, что ей тоже нужно считаться с мнением семьи, и потому она будет действовать не спеша, но его предположения оказались ошибочными.
Марин весь день не было видно в Пантеоне, и поначалу он думал, что она на занятиях.
Однако когда солнце зашло, а она так и не появилась, он отправился на её поиски.
Услышав, что по поручению Сын Ён она пошла на склад позади здания Пантеона, он немедленно направился туда.
Чем ближе он подходил к складу, тем сильнее его чувства раздражал знакомый запах. Это не был запах Че.
Цветочный аромат, смешанный с резким парфюмом. Запах крови с высокой концентрацией чистокровного вампира выдавал присутствие Джины.
Убедившись, что поблизости никого нет, Рюн полетел на максимальной скорости.
Но разница в секунду, нет, в полсекунды, не позволила ему подхватить падающую на землю Марин. Сердце его сжалось — казалось, это хрупкое тело может рассыпаться вдребезги.
К счастью, когда он приблизился, Марин улыбнулась и сказала, что с ней всё в порядке.
— Ты опоздал, Рюн, — мягким голосом произнесла Джина.
— Раз я смог тебя застать, значит, не так уж и сильно.
— Твой взгляд говорит о том, что ты хочешь меня убить. Но что поделать? Убийство соплеменника — это грех, за который тебе тоже придётся заплатить жизнью.
Для него, кто бесчисленное количество раз подвергался угрозам смерти со стороны своих соплеменников, слова Джины не представляли ни малейшей опасности.
Если бы всё было так, как она говорит, то половина ныне живущих вампиров уже давно бы исчезла.
— Убить я тебя не могу, но могу довести до предсмертного состояния. Если тебе любопытно, можем проверить прямо сейчас.
— Что в этом девчонкоподобном мальчишке такого особенного, что ты заходишь так далеко! — Голос Джины, до этого остававшийся спокойным, сорвался на крик.
— Она — моё.
«Впервые что-то принадлежало мне. Мой человек».
Вне зависимости от расы или пола, это был первый объект, к которому он почувствовал привязанность. Первая, кого он захотел защитить.
Решившись на брак с представителем другого вида того же пола, он ещё до встречи с Марин пообещал себе, что защитит любого, кто станет его семьёй.
Но это было лишь на уровне защиты, а не обладания.
Однако теперь ему захотелось объявить всему миру, что Марин — его собственность, его человек.
Ему захотелось сделать так, чтобы никто и ни под каким предлогом не смел посягнуть на неё.
Он и сам не знал, когда и с чего начались эти чувства.
То ли он увлёкся этой миловидной внешностью.
То ли ему стало жаль её, когда она плакала, рассказывая о матери.
То ли дело было в том взгляде, которым она смотрела на него — с тихой грустью.
Он не знал.
Он знал лишь одно — в этот момент он был в ярости.
В ту секунду, когда он подумал, что может потерять Марин, перед глазами всё поплыло.
— Потому что она — моё. И я защищаю то, что принадлежит мне, чего бы мне это ни стоило.
Прекрасное лицо Джины исказилось в злобной гримасе.
— Ты уже не смог её защитить. Не чувствуешь запах? Хотя кровь этого человека какая-то безвкусная. К счастью, соплеменники в академии не сойдут от неё с ума.
Рюн посмотрел на Марин. Она послушно сидела, закрыв глаза обеими руками.
Нигде не было видно открытой раны, но запах крови определённо присутствовал.
Однако для его носа запах крови Марин вовсе не был безвкусным.
Как бы то ни было, слова Джины о «безвкусности» принесли облегчение. Значит, как она и сказала, другие вампиры не придут на этот запах.
Он подлетел к Марин. Осмотрев её, он обнаружил кровь, сочащуюся из затылка. Его зубы невольно заскрежетали.
Раздался звонкий смех Джины.
— В ней нет ни капли очарования. Если бы хоть вкус крови был хорош… А-а-а-а-а!
Рюн поступил с Джиной точно так же, как она с Марин.
Он подбросил её высоко в воздух и заставил рухнуть на землю. Затем подбросил ещё раз и снова ударил оземь.
Снова послышался пронзительный крик.
После третьего удара о землю облик Джины превратился в жалкое зрелище. Она отбросила со лба растрёпанные волосы, тяжело дыша.
— Ты… ты с ума сошёл? Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Даже если ты чистокровный…
— Проваливай. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не продолжить, так что тебе лучше исчезнуть с моих глаз прямо сейчас.
Джина, закусив губу до крови, бросила на Рюна яростный взгляд и взмыла в небо.
Убедившись, что она исчезла, он сел рядом с Марин и осторожно убрал её руки от глаз.
— Всё закончилось?
— Да. Ты молодец.
Раньше он не замечал, но при ближайшем рассмотрении увидел, что её лицо во многих местах было ссажено, а там, где была содрана кожа, выступили капельки крови.
Когда он попытался опустить руки Марин, которые держал, она вскрикнула.
— Ой! Ах, больно…
В глазах девушки, которая до этого не проронила ни слезинки, заблестела влага.
— Где? Плечо?
— Да. Раньше я не чувствовала, а теперь очень больно. Может, оно сломано?
— Вряд ли это перелом.
Он коснулся затылка Марин. Ладонь стала влажной от крови.
— А здесь как?
От боли Марин повела плечом и издала тихий стон.
— Больно?
— Да.
Нужно было переломать Джине все кости. Пусть она восстановилась бы через пару-тройку недель, но он хотел, чтобы хотя бы это время она мучилась от невыносимой боли. Шанс был упущен.
«Только попадись мне ещё раз. Тогда я припомню тебе и сегодняшний день».
Приняв это решение, он ещё раз осмотрел Марин.
Он колебался, стоит ли везти её в больницу, но в итоге передумал.
Даже при хорошем лечении в больнице могли остаться шрамы, и, что более важно, Марин было бы тяжело видеть своё лицо в таком ужасном состоянии.
— Закрой глаза.
— Опять собираетесь нарушить табу? Нельзя так постоянно делать. То, что я не смотрю, не означает, что табу соблюдено.
— Тогда просто сиди смирно.
Он поднял одну руку, закрывая глаза Марин, а указательный палец другой руки прикусил клыком.
Когда показалась алая кровь, он нанёс её на раны на лице, словно мазь. Его кровь мгновенно впиталась, и раны начали затягиваться.
С повреждениями на лице и голове он решил расправиться такой экстренной мерой, а остальное сделать втайне, так как Марин наверняка стала бы категорически отказываться, узнай она об этом.
— Но, сонбэ.
— Говори.
— Я не вещь.
Похоже, она слышала его слова про «моё».
— Знаю я, малявка.
Он осторожно взял Марин на руки. Она всхлипывала от боли, как бы аккуратно он её ни держал — видимо, всё тело было в ушибах.
— Не обращайте на меня внимания. Другого выхода нет, так что я потерплю.
— Хорошо. Потерпи еще немного.
— Но только не летите! Вы и так сегодня дважды нарушили табу.
— О себе лучше позаботься.
Несмотря на свои слова, Рюн чувствовал искреннее беспокойство Марин, и это согревало ему душу.
— Ю Марин.
— Да.
— Давай поженимся поскорее.
Он улыбнулся, глядя на Марин, чьи глаза округлились от удивления, как у кролика.
Лёжа в постели, она погрузилась в раздумья.
Всё равно свадьба была делом решённым, и от того, что она произойдёт раньше, ничего бы особо не изменилось, но слышать это внезапное предложение, которое и предложением-то назвать было трудно, было странно.
«Что-то здесь не так. Определённо что-то странное, но я никак не пойму, что именно».
Пока Марин, не в силах пошевелиться, лишь хлопала ресницами, он принёс заваренный чай.
— Сможешь сесть?
— Нет.
Он поставил чашку на прикроватную тумбочку, помог Марин подняться и прислонил её к своей груди.
Его грудь за её спиной была широкой и крепкой.
Она подумала, что если ей не удастся вернуться в свой мир, то жизнь в качестве жены Рюна может быть вполне сносной. Разумеется, при сохранении нынешних отношений.
«Потому что она — моё. И я защищаю то, что принадлежит мне, чего бы мне это ни стоило».
Насколько же это были обнадеживающие слова.
Хотя её немного задело то, что с ней обращаются как с вещью, с другой стороны, она почувствовала причастность и покой, которых ей так не хватало с момента прибытия из Зеркального мира.
«Моё». Эхо этого короткого слова оказалось неожиданно глубоким.
— Выпей всё. Тогда завтра не будет болеть.
— Это же просто чай?
Он молча поднёс чашку к её губам.
Чай был таким же, как и вчера, но почему он говорит, что после него всё пройдёт?
В отличие от вчерашнего дня, от напитка исходил легкий металлический аромат, но вкус был приятным, поэтому она выпила всё до капли. И действительно, боль в теле начала постепенно угасать.
Поставив чашку на тумбочку, Рюн осторожно уложил Марин обратно.
— Через два дня.
— Что?
— Свадьба. Ты ведь не против?
С того момента, как он предложил пожениться поскорее, не прошло и трёх часов.
Может, чуть больше двух.
Она знала, что когда-нибудь это случится, и была согласна ускорить процесс, но «через два дня» — это было слишком быстро.
Марин, не понимая, что заставило его так торопиться, замялась:
— Два дня — это не слишком ли поспешно? У нас даже нет времени на подготовку…
— А что тебе готовить?
Он натянул одеяло до самого подбородка Марин и слегка похлопал по нему, чтобы она успокоилась.
Он был внимательным человеком. Просто его прошлое заставило его облачиться в броню холода, но от природы он был добрым.
— Думаю, для тебя будет лучше, если мы поженимся скорее. Когда станет известно, что ты — мой человек, за тобой будет следить больше глаз, и все станут осторожнее. Да и мне будет гораздо проще держать тебя рядом и присматривать за тобой.
— Это правда. Что ж… тогда буду знать, что через два дня.
«Значит, моя более-менее спокойная школьная жизнь закончится через два дня».
Но он был прав. Лучше неудобства, чем опасность.
— Было бы лучше, если бы ты была из моего рода. Люди слишком слабы.
— Я бы тоже хотела быть вампиром. Тогда бы я была сильнее. Но… раз вы недолюбливаете своих соплеменников, то будь я вампиром, вы бы, наверное, искали себе в пару человека или представителя другого вида.
Он кивнул.
Сказав ей спать, он прикрыл её глаза рукой и встал, отчего матрас под ним слегка спружинил.
Марин, открыв глаза и проводив взглядом место, где он сидел, вскоре уснула, поддавшись нахлынувшей усталости.
Новость о свадьбе Рюна и Марин разлетелась не только по Академии Хваран, но и по всей стране.
Это был план Рюна: после случая с Джиной он понял, что если официально не объявить об их статусе, Марин будет подвергаться всё большей опасности.
— Так вы определились с датой? — Глаза Тхэ Гёна так и сияли.
— Завтра.
— О-о! Отлично, отлично.
— Такое чувство, что ты радуешься моей свадьбе больше меня самого.
— Ну как же, это ведь свадьба самого Соль Рюна, а не кого-то там ещё. Конечно, я рад!
Когда он с силой хлопнул себя по колену, Рюн недовольно произнес:
— Церемония будет скромной.
— Невеста может думать иначе. Обычно девушки хотят получить благословение от как можно большего количества людей. Разве не так, Марин?
Тхэ Гён повернулся к Марин.
Она была согласна с Рюном. Если бы это был брак по любви, тогда другое дело, но для брака по контракту излишнее внимание было лишь обузой.
— Мне тоже по душе тихая свадьба.
— Тогда кого позовёте?
— Мне было бы достаточно, если бы были только я и сонбэ Рюн…
— Ну нет, это уже слишком. Если вам так неловко, то пусть присутствуем хотя бы мы с Кан Джуном и Юн Джэ.
Они знали тайну этого брака, так что их присутствие не вызывало ни радости, ни протеста.
Рюн согласился, и Тхэ Гён утвердил этот список. Он же вызвался подготовить смокинг для Рюна и свадебное платье для Марин.
— Свадебное платье? Почему я должна надевать свадебное платье?
— Ах, точно. Жаль. В платье ты бы смотрелась превосходно… Но ты ведь не хочешь, верно?
— Да. Не хочу.
Разочарованный решительным ответом Марин, Тхэ Гён на мгновение задумался, а затем предложил кое-что ещё:
— Тогда я исполню роль отца невесты. Тебе ведь нужен отец, под руку с которым ты пройдешь к алтарю.
— С чего бы это тебе? — Взгляд Рюна стал суровым.
Тхэ Гён был чрезмерно воодушевлён идеей стать «отцом», и это пришлось Рюну не по нраву.
Он знал Тхэ Гёна около ста лет.
Тот всегда был человеком с легким, даже ветреным характером, но это переходило все границы. С тех пор как между ними появилась Марин, это стало проявляться особенно ярко.
А сегодня его возбуждение достигло пика.
Однако Марин, не раздумывая, охотно приняла его предложение:
— Хорошо.
Рюн сначала удивился, но вскоре понял её мотив.
Она говорила, что её отец умер, когда она была совсем маленькой, и она даже не помнит его лица. Должно быть, ей хотелось хотя бы так почувствовать отцовскую поддержку.
Поняв чувства Марин, Рюн перестал возражать против роли «отца» для Тхэ Гёна.
На следующий день состоялась скромная церемония. Как и было обещано, на ней присутствовали только Кан Джун, Тхэ Гён и Юн Джэ.
Тхэ Гён, ведя Марин под руку, расчувствовался так, будто и впрямь выдавал замуж собственную дочь. Он даже пустил одну театральную слезу.
Выпустив локоть Тхэ Гёна и взяв Рюна за руку, Марин сделала глубокий вдох.
Теперь это стало тем, что уже нельзя было повернуть вспять.
Теперь нужно всерьёз начинать подготовку к возвращению.
«Нужно держать ухо востро».
Надев Кольцо на палец Марин, Рюн негромко прошептал ей на ухо:
— Даже если закон не может связать нас, эта церемония сама по себе есть закон и клятва. Пока мы живем как супруги, я никогда тебя не отпущу, если только ты не уйдешь первой.
http://tl.rulate.ru/book/180121/16736317
Готово:
