Марин на кровати напоминала личинку. Она спала, закутавшись в одеяло, а когда прозвенел будильник на телефоне, из кокона высунулась рука и выключила его. После некоторого копошения из свернутого одеяла показалось маленькое тельце. В тот момент, когда он увидел её, протирающую лицо после пробуждения, Рюн не выдержал. — Пфф! Смех так и рвался наружу, как бы сильно он ни сжимал челюсти. Его лицо окаменело от усилий сдержаться. Оказывается, человеческие глаза могут так сильно опухнуть. Он подавлял смех, чтобы Марин, чьи глаза превратились в узкие щелочки, ничего не заметила. Он изо всех сил старался не обидеть её своим видом. — Сходи, посмотри в зеркало. — Почему? — Марин испуганно схватилась за волосы. Но дело было не в волосах, а в глазах. Подойдя к зеркалу и взглянув на себя, Марин тяжело вздохнула. Это прозвучало как вздох облегчения, хотя радоваться было нечему. — Ничего странного нет. Зачем вы сказали мне посмотреть в зеркало? — Как это ничего нет? С твоими глазами что-то не так. — А-а, это? Если поплакать перед сном, они всегда опухают. Марин сказала это совершенно обыденным тоном, будто для неё это было привычным делом. Заметив, что неплохо бы приложить лед, она открыла морозилку. Поскольку его холодильник всегда пустовал, льда там не оказалось. Из морозильной камеры повалил холодный белый пар. Марин засунула туда голову, осмотрелась и вытащила замерзшую бутылку воды. Пока он пытался вспомнить, откуда там взялась эта бутылка, Марин приложила её к глазам. — Что ты делаешь? — Снимаю отек. Слегка откинув голову назад и убрав бутылку с закрытых глаз, Марин спросила его: — Всё очень плохо? — Ты страшная. — Правда? Рюн не знал, что ответить. «Страшная-то страшная... но милая». Честно говоря, она не была уродливой. Она была очаровательной. «С ума сойти. Точно с ума сойти. Нельзя считать этого парня милым, если ты не лишился рассудка». — Да. Ужасно страшная. Не зная, как справиться с этим замешательством, он схватил пальто с вешалки и вышел за дверь. — Удачного дня, сонбэ! — донесся до него крик Марин сквозь закрывающуюся дверь. Он нажал кнопку лифта и уставился на загоревшийся красный огонек. «Это из-за того, что мы живем вместе? В последнее время из-за Марин я совсем расслабился». Но считать её милой — это уже за гранью. — Уже уходишь? — Тхэ Гён хлопнул Рюна по плечу, невесть откуда взявшись. — Угу. — А наша милая Марин ещё спит? Услышав про «милую Марин», Рюн переспросил: — Милая Марин? — Да. Милая Марин. — Ты считаешь Ю Марин милой? — А что, нет? Марин милая с головы до пят! Само её существование — это милота. Разве ты не видишь, как вокруг неё буквально летает само слово «мило»? Тхэ Гён явно преувеличивал, но Рюну стало спокойнее. Раз и другим она кажется милой, значит, с ним самим всё в порядке. Раз она так себя ведет, вполне естественно, что любой сочтет её очаровательной. Успокоенный, Рюн решительно шагнул в прибывший лифт. * В свободное от дневных лекций время Марин направилась в библиотеку, но получила вызов от Сын Ён. Та заявила, что ей нужны три небольшие доски, и велела принести их со склада за Пантеоном. Марин понимала: в Пантеоне вряд ли нужны доски, это было просто издевательство. Стоит их принести, как её наверняка тут же заставят тащить их обратно. Она догадывалась о намерениях Сын Ён, но не стала возражать. Её девизом в Зеркальном мире было «жить тихо и долго», пока не представится шанс вернуться в Республику Корея XXI века. Свадьба с Рюном нарушала этот план, но в остальном она хотела придерживаться своих правил. Жить, не выдавая того, что она девушка. Это было самым важным, чтобы не наступил «конец игры». После двадцати с лишним лет жизни женщиной внезапно стать мужчиной оказалось непросто: привычки то и дело давали о себе знать. Она старалась быть осторожной, но всё равно выходило неуклюже. Когда же она привыкнет? Дорога к складу была пустынной. Несмотря на разгар дня, пронизывающий зимний ветер заставлял сердце сжиматься. За зданием Пантеона начинался густой лес. Сейчас, зимой, деревья стояли голыми, за исключением сосен, но они росли так плотно, что в глубине леса царила тьма. Большой склад на краю тропинки был заперт на замок. — Холодно. Как назло, она забыла перчатки. Потерев ладони и приложив их к лицу, Марин открыла замок ключом, который дала Сын Ён. Дверь отворилась с тяжелым железным скрежетом. Внутри было темно — единственное маленькое окошко под потолком почти не давало света, и заходить внутрь совсем не хотелось. Ощущение было неприятным. Как только она переступила порог, в нос ударил запах сырости и плесени. Осмотревшись, Марин поняла, что света из двери и окна катастрофически мало, и включила фонарик на телефоне. Сын Ён говорила, что выключатель у двери... Освещая стену фонариком, она нащупала выпуклую кнопку. И в тот момент, когда она собиралась нажать на неё... Чья-то чужая рука накрыла её ладонь. И раздался незнакомый голос: — Ты кто? — А-а-а-а-а! Телефон выпал из рук на пол. Оказавшись в темноте, перепуганная Марин бросилась к выходу. Но чьи-то руки обхватили её за талию. — Отпустите! Я сказала, отпустите! Пусти! Она отчаянно брыкалась и лягнула незнакомца. Послышался глухой удар, но она не остановилась. — Да прекрати ты уже. Я что, съем тебя? Лампы на складе замигали и зажглись. Мужчина, ворчавший за её спиной, отпустил её. Марин поспешно обернулась и, узнав его, бессильно опустилась на пол. В тот же миг в голове всплыло предупреждение Рюна. Он строго-настрого запретил ей ходить в безлюдные места днем, как же она могла забыть? Перед ней, насмешливо глядя сверху вниз, стоял не кто иной, как Че. — Не ожидал встретить тебя здесь. — Ч-что вы здесь делаете?.. — Это моё убежище. А ты зачем пришла? — По... поручению. Её била дрожь. Даже если бы она побежала со всех ног, ей не скрыться от Вампира. — Чего ты заикаешься? Раздражает. — Э-это... «А ты бы на моем месте не заикался?» Марин отчетливо помнила ту ночь, когда он пришел к ней. — Говорю же, не съем я тебя. Я ничего тебе не сделаю. В прошлый раз я просто зашел повидаться, а брат Рюн сразу напал и пожаловался на меня. — ...Жалоба была из-за того, что вы нарушили табу. — Только я? Брат тоже нарушил. Держись. Че протянул Марин руку. Она колебалась, стоит ли её принимать, но, взглянув на его суровое лицо, осторожно взялась за ладонь. Он рывком помог ей встать. — Спасибо. — К тому же, я всё равно ничего не смогу сделать в течение трех месяцев. Если я снова что-то натворю в этот период, мне уже не выкрутиться. Так что не волнуйся, Невестка. «Невестка». К этому обращению невозможно было привыкнуть. — Я ещё не Невестка. И становиться ею совсем не хотелось. — Да-да, Невестка. Говоришь, пришла по поручению? Че пожал плечами и отошел в сторону, пропуская её. Марин не знала, можно ли поворачиваться к нему спиной. Не доверяя ему, она шла вперед, косясь в его сторону. Одной тревоги из-за Че было достаточно, но когда она увидела горы хлама на складе, у неё разболелась голова. Всякий мусор был свален в хаотичные кучи, найти среди них доски, да ещё и маленькие, казалось невыполнимой задачей. Марин не хотела злиться на Сын Ён, но это было уже слишком. «Вот выйду замуж за Рюна, тогда и посмотрим». Тогда их положение наверняка изменится. Но сегодня ей нужно было найти эти доски. Хотя бы для того, чтобы потом заткнуть Сын Ён рот. Она дышала на замерзшие руки и металась между грудами вещей. Проверяя всё на бегу, она даже не представляла, сколько времени это займет. Прошло немало времени. Озябшее тело взмокло от пота. Стало жарко, Марин сбросила пальто и продолжила отчаянные поиски. — Что ищешь? — спросил Че, незаметно подойдя ближе. — Небольшие доски. — Эти? Я знаю, где они. Жди. Он скрылся и вскоре вернулся с добычей. «Раз знал, мог бы помочь раньше». Впрочем, спасибо и на том. Он сдул пыль с досок и подошел к Марин. — Они довольно тяжелые, дотащишь? — Я сильный. — С твоим-то дохлым видом? И насколько ты сильный? Взяв доски, он зашагал к выходу. — Отдайте мне. — Донесу до выхода. Я тоже занят. У дверей склада подул холодный ветер, остужая её потное тело. Испугавшись простуды, Марин быстро накинула пальто и протянула руки к Че. — Теперь отдайте. — Я тоже не горю желанием приближаться к Пантеону. — Спасибо. Марин поклонилась и поспешно ушла. Как бы она ни была благодарна за помощь, время наедине с ним следовало сократить. Ей нужно было поскорее убраться отсюда. — Я буду наблюдать за тобой только три месяца, — донесся его голос ей в спину. — А что я сделаю после — сам не знаю. Значило ли это, что три месяца ей нечего бояться, или что через три месяца нужно быть настороже? В любом случае, Че был тем, кого следовало избегать. Марин прибавила шагу. * Поначалу доски казались подъемными, но через несколько шагов стали невыносимо тяжелыми. Солнце уже садилось, а ветер стал гораздо сильнее, чем днем. Разогретое тело быстро остыло, а руки покраснели от холода. И без того сухая кожа, казалось, вот-вот потрескается. От ледяного ветра уши и щеки болели так, будто их отрывали. Марин хотела идти быстрее, но из-за тяжести досок едва передвигал ноги. Чтобы немного отдохнуть, она опустила доски на землю, потерла ладони и подышала на них. Согревшиеся ладони она приложила к щекам, а затем к ушам. Натянув рукава свитера на ладони, она снова взяла доски. Идя быстрыми шажками, она с радостью увидела вдали здание Пантеона. Но в конце тропинки кто-то стоял. Женщина с развевающимися длинными волосами, стоявшая, скрестив руки на груди, была настолько красива, что невозможно было пройти мимо, не обернувшись. На ней было красное пальто, сапоги, а голову украшала меховая шапка. «Наверное, ей очень тепло». Марин с завистью подумала об этом, собираясь пройти мимо. — Это вы Ю Марин? — Да. Женщина, стоявшая позади, вышла вперед. — Ни парень, ни девушка. Что это за чудо такое? — А вы, собственно, кто? Ей было любопытно, кто эта особа, которая позволяет себе не только обращаться на «ты» к незнакомому человеку, но и критиковать чужую внешность. — Ты меня не знаешь? — Женщина издала издевательский смешок. — Не знаю. — Надо же, нашелся человек, который не знает Ли Джину. Ли Джина. Ли Джина. Где-то она уже слышала это имя. Ах, Ли Джина! Заметив, как изменилось лицо Марин, Джина подошла ближе. — Теперь вспомнил? Невеста Соль Рюна. Меня бесит, что этот гордец Соль Рюн полюбил человека, но то, что этот человек еще и мужчина — просто уму непостижимо. Пришла посмотреть, что ты из себя представляешь. Насколько ты «велик». — ...Простите. Тон Джины был крайне неприятным, но Марин могла её понять. Какая женщина останется спокойной, если её жених внезапно расторгнет помолвку ради другого... то есть другой... в общем, ради кого-то еще? Марин считала, что на месте Джины тоже возненавидела бы соперника. — Одним «простите» тут не обойдешься. Повсюду ходят слухи, что Ли Джину бросили из-за какого-то человечишки вроде тебя. Ты можешь сделать так, чтобы этого никогда не случалось? Голос Джины был спокойным. Но именно от этого спокойствия, пропитанного яростью, становилось страшно. Что за день такой? Сначала Че, теперь Джина. Было ясно, что та просто так не отступит. Что же делать? Марин отступила на шаг. В этот момент волосы Джины начали медленно подниматься вверх. Марин уже видела подобное раньше. Когда зрачки Джины налились багрянцем, Марин всё вспомнила. Так выглядел Рюн, когда напал на Че. — Послушайте, подождите... Остановить Джину было невозможно. Она пришла сюда с твердым намерением. — А-а-а! Грохот! В мгновение ока доски разлетелись в стороны, а Марин отлетело и рухнуло на землю. Она совсем забыла. Забыла, что значит брак с Рюном. Один раз её уже проучила Мён Джу, а она всё равно была так беспечна. Нужно было слушаться Рюна. Вернуться домой — это одно, но как бы ей тут не погибнуть. Она попыталась подняться, но всё тело отозвалось болью. На затылке она почувствовала что-то теплое и липкое. И тут раздался... — Прости, что опоздал. Знакомый низкий голос. Приближающийся белый свет. Голос был тревожным, но властным, громким, но успокаивающим. Вокруг всё залило белым сиянием. Даже не глядя, она знала, кто это. Рюн. Он пришел. Это не он должен был извиняться. Это была её вина — она не приняла его слова всерьез. — О-ох. Марин невольно застонала. — Больно, но я в порядке. — А теперь закрой глаза. Он взял Марин за обе руки и приложил её ладони к её глазам.
http://tl.rulate.ru/book/180121/16736316
Готово:
