На обратном пути над отрядом тяготела свинцовая, подавленная атмосфера. Предыдущее столкновение обошлось дорого: немало статных коней пало под стрелами и клинками, лишив людей привычной мобильности. Тяжело раненых воинов клана с трудом устроили в седлах уцелевших лошадей, в то время как остальные были вынуждены месить дорожную пыль пешком. Единственным утешением служило то, что до родного посёлка Хэдун оставалось меньше двухсот ли.
Дождь окончательно отступил, уступив место пронзительной ясности. В этих северо-западных краях ливни обрушиваются с яростью разгневанного божества и затихают так же внезапно, оставляя после себя лишь запах мокрой земли. Солнце вновь воцарилось на небосводе, щедро заливая мир палящим светом, под которым раскисшая главная дорога стремительно сохла, покрываясь сетью трещин.
Здесь, на окраине Великой империи Ся, расстилалась суровая пустыня Гоби — край, полностью оправдывающий свое имя. Провинция Лянчжоу представала перед путником как бесконечный океан пустоты: куда ни кинь взор, повсюду лишь обожженная солнцем желтая земля да мертвые каменистые россыпи, застывшие в вечном безмолвии.
Постепенно дикие травы у обочин начали уступать место упорядоченным наделам. Чем ближе отряд подходил к землям Хэдуна, тем благороднее становился пейзаж: межи были плотно утрамбованы, а ирригационные канавы проложены с такой точностью, что в них угадывалась рука заботливого хозяина. Просо на полях уже вымахало в половину человеческого роста; под полуденным зноем его листья слегка скрутились, пытаясь удержать драгоценную влагу, но все еще сохраняли сочный зеленый цвет.
У кромок полей, в тени широких соломенных шляп, отдыхали крестьяне. Завидев приближающийся обоз и узнав родовое знамя с вышитым иероглифом «Ян», трепещущее на горячем ветру, они поспешно поднимались. На их обветренных лицах мешались благоговейный трепет и явное облегчение.
— Третий господин и Пятый молодой господин вернулись! — раздался чей-то радостный возглас.
— Нет, старик Ли, погоди радоваться, — один из старцев, прищурившись, опустил дымящуюся трубку и с нарастающим беспокойством вгляделся в пыльный шлейф за отрядом. — Обоз... короче стал. Лошадей почти нет, и братья-воины идут пешком.
При этих словах крестьяне выпрямились, и тень тревоги легла на их лица. Самые зоркие уже разглядели окровавленные повязки и усталые, изможденные лица раненых.
— Видать, в пути беда приключилась... — прошелестело в толпе.
Старик Ли тяжело вздохнул. Он подержал трубку в загрубевших пальцах, но так и не решился снова ее раскурить, лишь горько обронил:
— Эх, что за проклятые земли...
Обоз не замедлил хода, продолжая свое движение прямиком к сердцу посёлка.
...
В какой-то момент Ян Евень придержал коня, поравнявшись с Ян Сююанем.
— Сююань, запомни мои слова, — негромко, но веско произнес он. — Если однажды бремя главы дома ляжет на твои плечи, никогда не притесняй этих арендаторов. Взгляни на эти поля — каждый вершок земли здесь отвоеван у пустыни их мотыгами. Без их труда у клана Ян не было бы здесь опоры. Вода может нести лодку, а может и потопить её. Эти люди — та самая вода, что держит наш клан на плаву, и те самые волны, что способны разбить его в щепки. Ты уяснил?
Ян Сююань молча кивнул, устремив задумчивый взгляд вдаль. Перед ним до самого горизонта расстилались золотисто-зеленые ковры угодий, на которых, согнувшись в три погибели, трудились люди. Те, кто отдыхал на межах, казались частью самой земли — их кожа была опалена солнцем до черноты, а грубые одежды насквозь пропитались соленым потом. Весь этот мир существовал лишь благодаря их стойкости и защите, которую давал им клан Ян.
Вскоре на горизонте проступил четкий силуэт поселения. Хэдун. Они наконец-то прибыли.
Главная улица встретила их ровным строем каменных плит. Внутри посёлка жизнь била ключом, резко контрастируя с безмолвием пустыни: по обе стороны дороги теснились лавки, а над толпой разлетались зазывающие крики торговцев.
— Свежайшее «Нефритовое росистое святое зерно»! Всего три духовных монеты за меру! Варите кашу, укрепляйте дух — лучший источник ци для вашей крови!
— Мимо не проходите! Горячие лепёшки с «Травой, укрепляющей ци»! Две штуки — и сыт весь день, сила прибывает мягко, меридианы не жжет!
— Паровые булочки с «каменной свининой»! Мясо нежнейшее, скотина месяц на отрубях святого зерна холеная! Одна духовная монета за пару, честная цена для своих!
Под матерчатыми навесами постоялых дворов вповалку сидели грузчики и проезжие купцы. Они жадно пили дешевый «чистый духовный чай», запивая им сухой паек, чтобы хоть немного восполнить крохи духовной энергии — тот скудный минимум, что позволял им справляться с тяжелым трудом и выживать в этом суровом мире.
В этом и заключалась повседневная реальность Хэдуна, выстроенная на фундаменте Новых Законов. Каждый здесь обладал хотя бы каплей духовной силы, и даже в рыночной суете еда и питье несли в себе её отпечаток. Казалось, вековая бездна, некогда разделявшая высокомерных бессмертных и простых смертных, наконец-то начала заполняться.
Обоз миновал торговые ряды, не задерживаясь, и направился к подножию горы, которая величественно возвышалась в конце улицы, накрывая поселок своей тенью. Ян Сююань слушал мерный скрип колес и смотрел на вершину Гуаньшань, уходящую в небо на четыре сотни чжанов.
Около пятидесяти лет назад его предок, Ян Чжэнь, оставив военную службу, привел свою семью в эти пустоши. Используя искусство поиска жил — редкий дар, переданный ему старым учителем — он по счастливой случайности обнаружил в сердце Гоби скрытую мощь этой горы. В те времена на Гуаньшань пульсировал лишь один крохотный духовный источник, сил которого едва хватало для троих практиков на стадии Конденсации Ци.
Однако мастера поиска жил, входившие в число «ста искусников» империи, ценились выше мастеров формаций. Они умели не просто находить энергию, но и «вынашивать дух» земли. За полвека неустанных трудов тот единственный источник превратился в полноценную духовную жилу, способную питать несколько десятков культиваторов. Именно это достижение сделало имя Ян Чжэня известным во всех землях Цзиньян.
Размышления увлекли Ян Сююаня еще глубже в историю. В стародавние времена бессмертные были подобны небожителям — они питались ветром и росой, поглощая силы природы лишь ради личного возвышения. Мир для них был морем скорби, а люди — безликими «соломенными собаками», прахом под ногами. То была эпоха жестокого индивидуализма, где разрыв между практиком и обычным человеком был непреодолим, как расстояние между облаками и грязью.
Все изменилось, когда Первый Император Тайчу объединил Девять Континентов. Он сокрушил старые порядки и провозгласил Новый Закон, призвав мудрецов выковать инструмент, способный объединить волю всех народов для процветания династии. Священный наказ императора — «Каждый может ощущать ци, каждый может Сгущать Жилы, каждый своим культивированием заслужит будущее» — вместе с доступной каждому «Основной техникой даоинь Тайчу» навсегда изменил облик эпохи. Дорога к Небесам стала широким трактом, открытым для всех.
Но, как и на любой дороге, впереди всегда шли те, кто владел картами и ресурсами. С введением «Девятиранговой системы», жестко связавшей уровень культивации со статусом и доступом к благам, иерархия кланов стала незыблемой. Возможно, вначале этот порядок был справедлив, но за две с половиной тысячи лет система незаметно закостенела, превратившись в наследственную монополию.
По мнению Ян Сююаня, социальные лифты империи давно превратились в закрытые клубы для избранных. Впрочем, стоило ему взглянуть на процветающий Хэдун, как горечь отступала. Он был частью этого мира. Он носил фамилию Ян. И пусть их клан занимал лишь Восьмой ранг, в радиусе ста ли вокруг этой горы их слово было неоспоримым законом. Даже в великом городе Цзиньян имя «Ян из Хэдуна» заставляло недоброжелателей вовремя прикусить язык.
Впереди выросла монументальная стена из синего камня высотой более трех чжанов. На смотровых башнях несли вахту патрульные, у которых за спинами виднелись грозные талисманные арбалеты. По мере приближения отряда тяжелые ворота крепости со скрежетом поползли в стороны, открывая вид на строгие, упорядоченные улицы внутреннего города.
---
Крепость Клана Ян.
Основанная полвека назад у подножия Гуаньшань, крепость росла и крепла вместе с мощью семьи. Теперь это было внушительное фортификационное сооружение, ставшее домом для нескольких десятков членов клана. Охранял твердыню отряд из сотни профессиональных воинов, ежедневно оттачивающих «Толстоземельный метод Конденсации Ци» и мастерство «Формации Скалы». Именно в этой непоколебимой дисциплине и скрывалась истинная опора дома Ян. Весь мир и достаток поселка Хэдун черпали свою силу из-за этих стен.
Обоз медленно вкатился на территорию крепости. Напряжение, сковывавшее плечи воинов долгие дни, наконец отпустило. Они были дома.
...
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/179723/16627314
Готово:
